Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 48)

Изольда ничего не сказала. В груди поднимался жар. Горло обжигало. Это не ведовство нитей. И оно не относится к стихии эфира. Изольда никогда в жизни не сделает ничего подобного.

Она не такая, как Эсме! Не такая!

«Что с тобой, Изольда?»

«Ничего, – попыталась ответить она. Ей нужно было сбежать. Ей нужно было проснуться. – Я… хочу попробовать то, что ты мне показала», – солгала Изольда. Что угодно, лишь бы вырваться из сна.

Это сработало. Эсме улыбнулась – ведьма почувствовала, как улыбка расползается по лицу, хотя оно не было ее собственным. Кукольница кивнула, отчего вид из башни закачался.

«Хорошо. Практикуйся, чтобы мы смогли трудиться вместе».

Эсме хлопнула в ладоши.

Мир потемнел, и Изольда погрузилась в крепкий сон без сновидений.

Ведьма нитей производила слишком много шума.

Аэдуан никак не ожидал от нее подобного. Она была такой сдержанной, такой стойкой. Но вот чем это закончилось: Аэдуан пытается разделаться побыстрей с утренними хлопотами, а ведьма постоянно дергает его.

С первыми лучами солнца он покинул их убежище в древней крепости и выбрался на поляну среди гор. Здесь недавно прошел огонь и уничтожил подлесок. Молния попала в дерево во время грозы. Такое часто случалось в Спорных Землях, словно боги время от времени проносились над ними, очищая от всего старого и освобождая место для нового.

У номатси была об этом песня:

Как мертвая трава растет после огня, Как мертвая земля родит после дождя, Так жизнь сменяет смерть, а смерть сменяет жизнь, Крутись же, колесо, вокруг оси крутись.

Именно ее напевала сегодня утром ведьма нитей. Она не попадала в такт, и это отвлекало Аэдуана, который сидел на поваленной колонне и пытался медитировать.

Девушка остановилась, как только обнаружила его неподалеку, но было уже поздно. Его концентрация была нарушена.

Аэдуан отругал бы Изольду, если бы думал, что это что-то изменит. Но не стал, так что, как только он соскользнул вниз и сбросил монашеский плащ, пение возобновилось. Девушка бродила по поляне, напевала и собирала ветки для костра.

Тогда Аэдуан попытался сделать утреннюю разминку. Он вращал запястьями и размахивал руками, но никак не мог сосредоточиться. Только не под этот шум.

– Тише, – наконец прорычал парень.

– Почему? – спросила Изольда, вызывающе задрав подбородок.

– Ты отвлекаешь меня.

Его раздражение росло, он отвел взгляд от лица девушки и уставился на плечи. Она выпрямилась:

– Я думала, ты больше не монах. Так зачем же ты медитируешь или… что еще там делаешь?

Аэдуан проигнорировал ведьму и перешел к разминочным ударам, надо было проверить ослабевшие ноги.

– А каково это – быть монахом?

Изольда подошла ближе.

Еще три удара, и парень переключился на приседания. Раз, два…

– Любой может стать монахом, – продолжала девушка, маяча перед ним. – Независимо от происхождения и, – она махнула в его сторону, – ведовских сил.

– Нет.

Аэдуан знал, что ему следует прекратить этот разговор и избавиться от ведьмы. Но он не мог допустить, чтобы ее убеждения – особенно потому, что они были ложными, – встали между ними.

– Поверь, монахи ничем не отличаются от всех остальных. Они такие же жестокие, как и остальные люди. Только монахи творят зло во имя Кар-Авена.

– И ты ушел, чтобы не творить зло?

Аэдуан замер как раз посередине очередного приседания. Лицо девушки ничего не выражало, даже ее нос, который иногда предательски подергивался, был совершенно неподвижен.

Парень вздохнул:

– То, что я потерял веру, не означает, что тренировки утратили пользу.

Изольда склонила голову набок:

– А почему ты утратил веру?

Ну и во что он ввязался? Каждый вопрос порождал сотню других, а девушка ухитрилась выбрать тему, которую Аэдуан хотел бы обсуждать в последнюю очередь. А еще лучше – никогда.

– Достаточно. – Он отвернулся от ведьмы. – Молчи или уходи.

Парень перешел в самое тенистое место на поляне, где трава была ниже всего и камни, отколовшиеся от старых стен, были хорошо видны. Здесь он мог вволю кувыркаться, крутиться, прыгать и отрабатывать удары.

По какой-то непостижимой причине ведьма нитей последовала за ним.

– Можешь пока не отвечать, но я не собираюсь переставать спрашивать.

В ее голосе звучала жажда познания. Аэдуан заметил, что ведьма не заикается. В девушке чувствовался напор. И стояла она слишком близко. Никто еще не осмеливался к нему приближаться.

– Отойди, – предупредил Аэдуан, – или я решу, что ты хочешь присоединиться к тренировке.

– Я не уйду, пока ты не ответишь.

Она сделала шаг вперед. В ее глазах, осанке, сжатых челюстях читался вызов. Аэдуан ощутил внутреннюю дрожь. И тут же попытался сделать подсечку.

Изольда успела заметить его движение и была готова, но колдун оказался слишком быстрым. Нога взлетела вверх, и девушка начала падать.

Но не успела она оказаться на земле, как Аэдуан подхватил ее и осторожно опустил на траву. Девушка вцепилась пальцами ему в рубашку, так что костяшки побелели.

– Не стоило тратить силы, – произнесла ведьма небрежно, – на показуху.

В ее желтых глазах не было страха. Только легкий румянец на щеках.

Аэдуан чуть не рассмеялся, увидев, что она покраснела. Слова тоже вызывали смех – в этом упражнении не было никакой показухи. Простейший прием, которому учили в монастыре Кар-Авена. Чтобы доказать это, он схватил запястье ведьмы другой рукой, впился пальцами в сухожилия и повернул внутрь. Ее суставам ничего не оставалось, как последовать за этим движением.

Изольда выпустила рубашку, но, к удивлению парня, не отстранилась и не стала отбиваться. Просто перекинула ноги, пытаясь развернуться, оказаться наверху и прижать его к земле. Слишком медленно. Неумелый новичок вступил в схватку с мастером.

Аэдуан сжал ее руку сильнее, вывернул и заставил девушку откатиться в сторону. Она перевернулась на живот, задрав голову назад. Теперь невозможно было не увидеть, как огонь пылает в ее глазах. Ни капли спокойствия, которым славятся ведьмы нитей. Изольда сама напросилась на взбучку и знала это. А теперь была в ярости.

– Почему тебя так волнует, – спросил Аэдуан, – что я покинул монастырь?

– Меня волнует не то, что ты ушел… – В ее голосе чувствовалось напряжение. Парень уже знал, что так она борется с заиканием. – Я хочу знать почему.

Аэдуан заколебался, застигнутый врасплох ее прямым вопросом. Потом он вспомнил:

– Монахиня Эврейн забила тебе голову всякой чушью, и ты возомнила себя частью Кар-Авена.

Он отпустил ее, скатился со спины, вскочил на ноги и протянул руку. Ведьма не приняла ее. Просто села и уставилась на траву.

– Почему же… чушью?

– Потому что твои ведовские силы не связаны с Пустотой.

Слова парня прозвучали сухо и невыразительно, но казалось, что они упали на Изольду прямо как камни.

Она вздрогнула. А потом сказала:

– Но… Я… Мы исцелили Колодец.