Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 36)
Колдун огня посмотрел вверх. Его глаза встретились с глазами Аэдуана в толще листвы. Колдун улыбнулся и хлопнул в ладоши. Дуб запылал.
Уже через мгновение с треском горел каждый дюйм ствола, каждая ветка. Листья вспыхивали и падали вниз. Если бы на Аэдуане не было плаща из кожи саламандры, он бы тоже вспыхнул.
Однако плащ его спас, и парень успел спрыгнуть на землю. Там он закрыл клапаном плаща лицо и застегнул его дрожащими руками.
Аэдуан оглянулся. Это было ошибкой. Колдун огня уже приближался, он поднял руки, и вокруг зажглись новые вспышки. Языки огня лизали одежду, сбивали с толку.
Парень больше не мог бороться. Чего там, он не мог ясно мыслить, почти ничего не видел. И речи не шло о том, чтобы убить колдуна огня до того, как он сам сгорит дотла. Его ноги дрожали. Все вокруг напоминало то ужасное утро много лет назад.
Не задумываясь и не глядя на колдуна огня, Аэдуан развернулся и побежал.
Глава 19
Когда куранты отбили десятый удар, Мерик проснулся. Кэм в новых сапогах громко топталась на месте. Ночью парень поставил их рядом с кроватью, а сам рухнул с другой стороны и погрузился в глубокий сон.
Девушка двигалась, как новорожденный жеребенок, скованно и рывками. И она отсчитывала шаги.
– Ты что, никогда раньше не носила обувь? – спросил Мерик. Его голос был хриплым, а язык – шершавым, как точильный камень. – Или эти слишком малы?
– Сорок восемь, сорок девять… – Кэм пожала плечами. – С размером все в порядке. И я носила ботинки раньше, сэр. Когда была младше. Просто никогда не было особого повода надевать их.
– Так что за повод сегодня?
– Это вы намекаете, что вас следует поблагодарить?
Кэм скорчила гримасу, и Мерик захихикал.
От чего у него заболело горло. И грудь. И лицо. Но, по крайней мере, его смех вызвал искреннюю улыбку у Кэм.
– Спасибо за сапоги, сэр. – Она отвесила поклон. – Теперь я готова к прогулке по Дерьмовой улице.
– А я – нет.
Мерик поднялся на ноги, мышцы и новая кожа сопротивлялись. Мазь помогла, но сон был беспокойным. Ему снились буря в Лейне, обрушившееся здание и Каллен, умоляющий убить его.
Мерику полегчало, когда Кэм за завтраком начала болтать без остановки, как обычно. Он мысленно вознес благодарность за то, что она, похоже, не заметила свежих следов у него на костяшках пальцев, как и того, что он улизнул, пока она спала.
– Лучший вход в Цистерны, – вещала Кэм с набитым ртом, полным слишком сочных слив, – через Северную пристань.
Потом она продолжила подробно, как любила делать, рассказывать о лучших маршрутах под землей. О самых безопасных туннелях. О бандах, которые постоянно воюют из-за территорий.
Мерик слушал, отмечая – не в первый раз, – как редко она рассказывает о себе самой. Он выслушивал бесконечные рассказы о том, что Кэм видела, или пересказы чужих историй, но никогда и ничего о ее собственной жизни.
Чем дольше парень смотрел на ее ясноглазое лицо, тем отчетливей в голове звучал старый детский стишок:
Мерик не мог вспомнить, как звучала остальная часть, и поэтому повторял это четверостишие в такт каждому глотку, пока ел.
К тому времени, когда они с Кэм, как всегда в глубоко надвинутых капюшонах, вышли на улицы Старого города, пробило одиннадцать. Позднее утро приветствовало их, они нырнули в толпу и двинулись на восток, Кэм шла впереди.
На улицах был туман – последствие дождя, что шел прошлой ночью. Но по мере того как пригревало солнце, туман поднимался все выше. И не успели Мерик и Кэм миновать ветхие дома Старого города, как на коже принца выступили капельки пота.
Кэм миновала заляпанный кровью прилавок мясной лавки, потом пересекла две оживленные улицы. Как и всегда, она позволила своему чутью направлять их, резко разворачиваясь, чтобы увести Мерика в сторону от основных улиц, если солдаты проходили слишком близко.
Вскоре они достигли самой оживленной пристани в Ловатсе. Лодок было столько, что между ними невозможно было разглядеть поверхность воды. Если бы Мерик захотел, он мог бы пересечь всю гавань, перешагивая с лодки на ялик, с ялика на буксир, и в конце концов выйти на мощенную булыжником торговую улицу в четверти мили отсюда.
Именно такие проделки он обожал в детстве. Он и Каллен.
Кэм поманила Мерика вперед, к лестнице, которая вела вниз. Когда-то здесь был рынок, где продавали свежую рыбу и все, что можно было добыть в реке. Мерик помнил, как бывал здесь в детстве. До того, как Джана ушла. До того, как Вивия изменилась навсегда.
Хотя некоторые отважные лавочники все еще пытались торговать, куда больше вокруг было бездомных и голодных. Парень последовал за Кэм в темноту. Почти все фонари здесь были или разбиты, или пусты: из них украли свечи.
Шум, доносившийся издалека, стал отчетливей. Мерик расслышал чьи-то голоса. Высокие – детские или женские. Он присмотрелся. В темноте можно было разглядеть, что у стен сидят люди, целыми семьями. Вода капала с потолка и собиралась в лужицы под ногами, откуда веером разлеталась при каждом шаге.
Отвратительно. Эти катакомбы, эти семьи, эта жизнь, с которой они давно смирились.
«Помощь придет, – хотел сказать им Мерик. – Я делаю все, что могу».
– Сюда, сэр.
Кэм свернула направо. Два старика, играющие в Таро, подвинулись, чтобы девушка и Мерик смогли пройти. После этого Кэм исчезла в темноте, где уже ничего не было видно.
Они прошли сорок шесть шагов – Кэм считала, как обычно, – прежде чем впереди забрезжил бледно-желтый свет. Еще пятьдесят два шага, и они добрались до него: фонарь освещал поворот направо. Снова темнота – на этот раз на сто шесть шагов, и всю дорогу сверху капала вода.
Наконец Мерик услышал, что Кэм зашагала медленнее. Раздался шорох, словно она несколько раз провела по стене рукой, а потом все стихло.
Девушка исчезла.
Еще мгновение назад парень слышал усталое дыхание и топот сапог Кэм, а в следующий момент не осталось ничего, кроме стука капель.
Мерик поступил так же, как и девушка: провел ладонью по стене туннеля и шагнул вперед…
Чужая ведовская сила обрушилась на него.
Это длилось всего один вдох. Вдруг стало холодно. Воздух словно высосало из легких. Принц резко выдохнул. Свет вернулся, неровный, но яркий. Низкий кирпичный туннель тянулся перед ним, со всех сторон до Мерика доносились звуки – мужские крики и топот ног.
А еще рев воды, текущей по какому-то отдаленному туннелю.
Кэм быстро поправила капюшон, опустив его так низко, что ее лицо оказалось полностью скрыто.
– Надо было предупредить вас о старых заклятиях. Думаю, когда-то они предназначались для того, чтобы не пускать людей, но сейчас уже не так хорошо работают. О, прошу прощения, сэр. Где мои манеры? – Она широко раскрыла руки. – Добро пожаловать в мой второй дом, сэр. Добро пожаловать в Цистерны.
Был почти полдень, когда Вивия смогла вернуться под землю. Времени оставалось в обрез, и ей предстояло многое сделать.
Завидев озеро, Вивия перешла на бег, на ходу срывая сапоги, мундир, бриджи, рубаху. Что-то было не так – она заметила рябь на мерцающей поверхности озера.
– Погасни! – скомандовала девушка фонарю и тут же нырнула.
Слишком много воды. Это было первое, что принцесса почувствовала, когда нырнула в глубину. Это была вода, которую она никогда раньше не встречала, – вода снаружи, из рек и цистерн. Ей нужно срочно выяснить, как она сюда попала. И почему.
Вчерашнее землетрясение не оставило серьезных разрушений наверху, но Вивия сомневалась, что то же самое можно сказать о катакомбах.
Она оказалась в центре озера. Вода здесь была ледяной, сводящей ноги судорогой, а камни на дне – острыми. Но только здесь девушка могла полностью слиться с озером, понять, чего оно хочет, что чувствует.
Глубоко-глубоко под его водами, там, где дно соединялось с плато, на котором стояли горы, насчитывающие много веков, Вивия почувствовала, откуда в озеро попадает новая вода. Виной были не бури, а подземные толчки. Они отдавались в долине и дальше, в горах.
Именно там из трещины в земле просачивались воды. Новый источник, ледяной и свежий, наполнял эти туннели и реку Тимец снаружи. Уровень воды рос. И он скоро станет выше плотины.
Или, что еще хуже, если плотину прорвет окончательно, то город может уйти под воду за какие-то часы.
При этой мысли в памяти всплыл последний спор с Линдеем в Зале Баталий. «Наши люди смогут оставаться в безопасности даже за пределами границ, если возникнет такая необходимость».
Нет. Вивия не могла этого допустить. Отдать Нубревнию пуристам – плохое решение.