Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 34)

Лив выразительно подняла бровь:

– Я просто подумала… Может, и вам с Зандером стоит принять ванну?

– Я только что помылся.

– Недостаточно хорошо. А ведь всем нам приходится страдать от этих неудобств.

Сафи, конечно, не смогла сдержаться и добавила:

– Она хочет сказать, что от тебя несет, как от задницы дохлой собаки.

– Принято к сведению, – отреагировал Кейден.

В ту же минуту Лив воскликнула:

– Боги, опять этот чудовищный горный акцент. Ты говоришь еще хуже, чем он!

Щеки Сафи залил румянец. Вот же дерьмо. Акцент вдруг прорезался в ее речи, и теперь Кейден довольно улыбался, затягивая ремень с ножнами. Улыбался по-настоящему, совсем как Хитрый Хлыщ, с которым она познакомилась во время игры в карты Таро. Вот же двуличная скотина…

Нельзя забывать, что перед ней – враг. Именно из-за него жизнь Сафи превратилась в руины. Все эти люди – ее враги, и единственное, что имеет значение, – это побег.

Глава 18

Проснувшись, Изольда обнаружила, что ее левая рука полностью онемела. До последней встречи с Эсме девушка спала урывками, а в этот раз сон растянулся на несколько часов. К тому же в неудобной позе – рука оказалась зажата бедром.

Ведьма развернулась, опираясь на правую руку, потом осторожно поднялась. Голубовато-розовый свет проникал под мшистый козырек – убежище, которое она разделяла с колдуном крови. Воздух был влажным после вчерашнего дождя, но теплым, и мягкое, ровное дыхание Аэдуана раздавалось всего в нескольких шагах от нее.

Изольду охватило возмущение. Как он мог заснуть? Надо было разбудить ее, чтобы она приняла вахту.

«Но ты спокойно шла две недели в полном одиночестве, без всяких вахт», – шепнула совесть.

«Да, так и было, – ответила она сама себе, разминая руку, – но это не значит, что так и должно продолжаться». Следовало использовать имеющиеся ресурсы. И колдун крови – именно такой ресурс. Инструмент. Преимущество.

Подарок.

Изольда вздрогнула, вспомнив слова Эсме. Кукольница убила тех людей, чтобы «помочь» ей, и девушка уже не в первый раз с отчаянием подумала, что нет никого, кто бы помог ей противостоять Эсме.

Боги, сейчас ведьма была бы рада кому угодно – лишь бы этот кто-то объяснил ей все. О границе сновидений. О Кукольнице. О распадающихся.

«Мы – Ткачихи» – так говорила Эсме. Изольда потерла онемевшую руку. Нет, она не такая, как Эсме. Она вообще не похожа на Эсме.

Покой. Покой повсюду, от кончиков пальцев до кончиков ног.

Как только рука вновь обрела чувствительность, Изольда вышла на свет.

Девушка почувствовала облегчение оттого, что у нее появилось дело. Проверив, пристегнут ли ее меч и плотно ли запахнут плащ Аэдуана из кожи саламандры, она проскользнула между двумя ближайшими соснами, что поскрипывали на ветру. В руке у нее был камень нитей.

«Я иду, Сафи». В течение нескольких вдохов, пока Изольда крепко сжимала рубин, напряжение, что она ощущала в плечах, отпустило. Его смыла волна чего-то теплого. Чего-то, что теперь росло в груди и давило на легкие… Надежда, поняла девушка. Вера в то, что они с Сафи снова будут вместе.

При следующем шаге Изольды звякнула серебряная монета, которая теперь висела на одном шнурке с камнем нитей. Аэдуан проделал отверстие в испачканном кровью талере с такой же легкостью, словно это была бумага. Теперь кругляш, украшенный двуглавым орлом, касался кончиков пальцев. Она опустила руку и зашагала быстрее. Под ногами раздавалось влажное хлюпанье.

К тому времени как девушка вернулась к мшистому выступу с зайцем на поясе, колдун крови уже проснулся и сидел на камне, скрестив ноги. Глаза его были закрыты, а руки лежали на коленях. Он медитировал.

Изольда читала об этой практике в своей книге о монастыре Кар-Авена. Тишина и неподвижность позволяли монаху отделить разум от тела.

Она однажды попробовала проделать такое, но совершенно безуспешно. Изольда уже давно отделила от себя эмоции, а если она еще и от мыслей избавится, то что останется от нее самой?

Аэдуан не подал виду, что заметил возвращение девушки, и она тихонько проскользнула под козырек. Освободилась от плаща саламандры и закатала рукава, собираясь освежевать зайца.

– Нет времени.

Изольда замерла. Она не услышала, как подошел колдун. В отличие от него, если ее заставали врасплох, девушка оставалась неподвижной. Особенно рядом с ним – синяк, который все еще горел на шее, стал достаточным предупреждением, что не стоит пугать Аэдуана.

Когда парень еще в Лейне сказал, что убьет ее, Изольда не поверила. Но когда он сказал то же самое прошлой ночью, в его словах можно было не сомневаться.

– Проще снять шкуру с зайца, пока он свежий…

– Это может подождать несколько часов.

Он опять говорил на дальмоттийском, и после сна его голос звучал хрипло.

– Мясо испортится.

– Значит, поймаешь другого, – настаивал Аэдуан. – Нам нужно пройти как можно больше, пока дневная жара не стала слишком сильной.

– Зачем? – спросила Изольда, но колдун не удосужился ответить.

Меньше чем за минуту он свернул лагерь. Вещи были собраны и аккуратно уложены в мешок Изольды. После этого Аэдуан взвалил его на спину, готовый отправиться в путь.

Девушка просто наблюдала. Он двигался так быстро, так рационально… Ведовская сила явно придавала ему скорость и грацию, недоступные любому другому. Ей не терпелось узнать, как это работает. Хотелось спросить, что он чувствует, когда пускает в ход свое ведовство, и правда ли, что оно связано с Пустотой.

Они шли несколько часов, и Аэдуан всегда оставался рядом, но на несколько шагов позади. Парень отказывался идти впереди, словно ожидая, что Изольда воткнет ему нож в спину. А может, это была проверка того, насколько она ему доверяет.

В любом случае Изольда не спорила. Пока что.

Колдун только отдавал короткие команды, задавая направление. Вот они пробирались по равнине, изрезанной ручьями, а в следующий момент от нее требовали свернуть направо и карабкаться вверх.

– На восток, – отрывисто произносил Аэдуан. – Южнее.

Изольда не понимала, связаны ли изменения маршрута с тем, что Сафи тоже свернула, или только с тем, что колдун потерял ее след и вынужден метаться в попытках снова наткнуться на нужный запах. Пусть делает что угодно, лишь бы вел. Парень останавливался каждые несколько минут, чтобы прикрыть глаза и втянуть воздух.

А когда он поднимал веки, его зрачки вспыхивали красным огнем. Это длилось всего один вдох. Может, два.

Прошло полдня, сосны вокруг становились все ниже и тоньше. Иголки уступили место листьям, вокруг замелькали дубы, по их серебристым стволам ползли лианы, а вокруг раскинулись папоротники. Река Амонра, широкая и темная, журчала неподалеку.

Насколько Изольда могла судить по карте, спрятанной в мешке, а еще по урокам Мэтью и Габима, скоро они выйдут из леса. И окажутся на краю ущелья, поросшего густым подлеском и усеянного большими валунами. А река превратится в водопад Амонра.

Именно здесь марстокийцы и нубревнийцы сражались двадцать лет назад. Огонь прогнал жителей из их домов, и Нубревния в итоге уступила. Пал еще один народ.

До Нубревнии это была империя Дальмотти. А до Дальмотти – Марсток. Веками этот полуостров переходил из рук в руки, и никто никогда не выигрывал и не проигрывал до конца.

Стоявший рядом с Изольдой колдун шумно втянул воздух, его зрачки снова зажглись красным.

– Два варианта, – сказал он наконец. – Либо мы спускаемся в стороне от водопада Амонра – это самый безопасный путь в ущелье. Либо мы пойдем на северо-восток через леса – и, прежде чем ты скажешь «водопад», добавлю, что этот путь более медленный.

– Как далеко Сафи? – спросила Изольда и, прищурившись, посмотрела туда, где начиналось ущелье. Над ним кружили птицы.

– Далеко.

– Можешь сказать точнее?

– Нет.

Ноздри Изольды затрепетали. Покой.

– Откуда мне знать, что ты ведешь меня в правильном направлении?

– Откуда мне знать, что у тебя действительно есть остальные деньги?

Аэдуан был прав – и они уже обсудили неизбежность предательства.

– Насколько это опасно?

– Очень.

Изольда ничего не могла поделать. Она вздохнула.

Выражение лица Аэдуана не изменилось, но он добавил: