Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 33)

Командир Адских Алебард постепенно уменьшался, пока не оказался в одном нижнем белье и стал выглядеть вдвое тоньше. Напоследок он стащил даже рубаху и кинул ее в кучу к остальным вещам.

Теперь он стал именно тем, кого помнила Сафи: не мрачным и быстрым на расправу командиром Адских Алебард, а Хитрым Хлыщом, ловким, обаятельным, остроумным.

Этот Кейден был худым, покрытым шрамами и мускулистым. Весь в грязи, ему не стоило доверять, и тем не менее сердце в груди Сафи забилось сильнее. Что-то в нем вызывало сочувствие. Он казался… потерянным.

И этим напоминал ведьме кого-то еще. Ее дядю.

Кейден набрал воды в таз, намочил кусок чистого бинта и принялся промывать рану на плече. Его оружие оставалось в ножнах, но под рукой. Так что, хотя его бледная грудь была обнажена, а лицо искажено болью, Сафи ни на секунду не сомневалась, что мужчина в состоянии убить ее.

Лев против волка.

Что бы сделала Изольда? Ну, для начала она бы не попалась. А во-вторых, постаралась бы собрать как можно больше информации. Поев, Сафи стала соображать лучше, и следовало бы выжать хоть что-то из этого факта.

Она откашлялась. Горло саднило, и даже слова, казалось, были посолены и поперчены с избытком.

– И что с тобой случилось?

– Я был ранен.

Грудь Кейдена вздрагивала, когда он прикасался к ране на плече. Она выглядела глубокой, да и не так много мускулов было на его теле. А те, что Сафи видела, плотно прилегали к костям.

Это заставило ее вспомнить о груди другого мужчины. Первое, на что она обратила внимание, увидев, как Мерик летит над пристанью в Веньясе.

Ведьма нахмурилась, отгоняя воспоминания о прошлом. Об обнаженной груди Мерика. Это ей никак не поможет.

– А как ты был ранен?

– Клинком.

– Надо же. – Тон Сафи стал жестче. Командир Адских Алебард умеет уклоняться от вопросов так же хорошо, как и задавать их. – И чей же это был клинок?

– Моего врага.

В течение нескольких долгих минут единственным звуком был плеск воды, когда Кейден погружал туда окровавленную ткань, и звон капель, когда он отжимал ее. Тяжелый вздох, когда мужчина промывал рану, которую нельзя было исцелить одной водой.

Но, как оказалось, у него была не только вода. Кейден вытащил из кучи глиняную плошку, но вместо того, чтобы нанести мазь из нее на собственную рану, намочил еще кусок бинта и протянул Сафи.

Она запретила себе показывать страх. Даже когда мужчина подошел достаточно близко, чтобы схватить ее, ведьма просто задрала подбородок и выпрямилась.

Как всегда, его это не впечатлило.

– Я знаю, ты думаешь, что мне это нравится, но ты ошибаешься. – Кейден опустился на колено. – И я знаю, ты считаешь, что упорное игнорирование боли – своего рода победа, но это не так. Поверь мне. В конечном итоге ты навредишь себе еще больше. А теперь показывай ноги.

Сафи не шевелилась. Она не могла оторвать глаз от раны на его плече. От нее разбегалась красная паутина – признак того, что начинается заражение. Но не это удивило девушку, а шрамы. Под раной, над ней, по всей груди и руке. Выпуклые бледные полосы, они покрывали каждый дюйм тела Кейдена и очень походили на те, что она видела на лице Лив.

– Ноги, – повторил мужчина.

Сафи все еще не могла шевельнуться. Ее взгляд был прикован к самому страшному из шрамов – на горле. Прямо под тонким золотым ожерельем, точно таким, какое было у дяди Эрона. Шрам был толщиной с большой палец и охватывал всю шею Кейдена.

– Заканчивай, – сказал он. – Не хочешь, чтобы я лечил твои раны, – не буду. Императрице тоже нужна помощь.

– Хочу. – Это слово словно само вырвалось у Сафи. Она сглотнула и заставила себя отвести взгляд от шрамов на теле мужчины. – Давай лечить.

– Умно. – Кейден кивнул, почти галантно. Почти. – Я был на твоем месте, еретичка. Все мы, Адские Алебарды, были.

– Тогда отпусти меня.

– И куда ты побежишь? Генрику это не понравится.

Медленно, словно боясь спугнуть, Кейден потянулся к лодыжкам девушки. Сафи чуть не потеряла сознание от боли. Удар – теплый и мягкий. Мир вокруг закружился. Девушка обмякла.

И все-таки это не было глупостью с ее стороны. Ведьма позволила вымыть лодыжки, потому что понимала: Кейден прав, упрямство не принесет никакой пользы. И она сама навредила бы себе. Но признаваться в этом значило ранить собственную гордость. Даже если признаваться только самой себе.

– И почему ты сбежала с бала в честь Перемирия? – спросил Кейден, легко касаясь ран.

– А почему бы и нет? Вот ты бы захотел обручиться со старой жабой, которая будет использовать тебя и твой ведовской дар?

Мужчина если и рассмеялся, то почти неслышно, и Сафи предпочла пропустить это мимо ушей.

– Но если ты выйдешь за него, то этим поможешь всей Карторре. И еще это пойдет на пользу имению Гасстрель.

– Я там никому не нужна. – Сафи с трудом выговаривала слова сквозь стиснутые от боли зубы. Кейден уже закончил с лодыжками и перешел к ступням, но почему-то стало только больнее. – И чего тебя вообще волнует Гасстрель?

– Я вырос неподалеку.

– Значит, ты знаешь, какие там жуткие горы. И какие скупердяи там живут. Им нравится подчиняться Генрику.

– Ты сама понимаешь, что звучишь глупо. – В тоне мужчины чувствовалась жесткость. Кейден впервые проявил хоть какие-то эмоции. Это хорошо. Но это никак не сказалось на том, как методично он продолжил обрабатывать ноги Сафи. – В Карторре есть свои недостатки, еретичка. Но есть и плюсы. Безопасность. Еда, дороги, образование. Я могу продолжать, но список очень длинный. Дай мне свои запястья.

Сафи зажмурилась, готовясь к новой волне боли. Та накатила и тут же ушла.

– Но, – сказала девушка, цепляясь за беседу, – в твоем списке есть свобода?

– Существуют разные степени свободы. Полная свобода – не всегда хорошо, равно как и отсутствие ее – не всегда плохо.

– Тебе легко говорить, не тебя удерживают против твоей воли.

Снова смех, и глаза Кейдена – покрасневшие, задумчивые – уставились на Сафи.

– Ты действительно не понимаешь, да?

– О чем ты?

Но мужчина уже двигался дальше.

– У всего есть своя цена, еретичка, но я уже понял, что это никак не вписывается в твои взгляды на мир, где ты видишь или абсолютную правду, или абсолютную ложь.

– Мой ведовской дар не так работает.

– Тогда расскажи.

Сафи сжала губы. Она колебалась. Слишком уж долго ведьма скрывала свои силы от всего мира. И от этого человека, который стоял перед ней на коленях… Но какой смысл делать это сейчас? Адские Алебарды и так ее схватили, император Генрик одержал верх.

– Все врут, – наконец сказала Сафи.

– А я – нет.

Кейден откупорил пробку и зачерпнул немного мази. Как только он коснулся запястий девушки, боль отступила. Внутри разлился холод.

– Конечно, ты врешь, – возразила Сафи и прикрыла глаза, наслаждаясь прохладой. – Я же говорю: все врут. Например, когда мы подшучиваем над друзьями. Когда вежливо здороваемся с прохожими. Делаем массу бессмысленных вещей каждое мгновение каждого дня. Сотни и тысячи крошечных, несущественных лживых поступков.

Кейден замер:

– И ты все это чувствуешь?

Она кивнула, приподняв веки ровно настолько, чтобы встретить его немигающий взгляд.

– Это как жить у моря. Перестаешь постоянно слышать плеск волн… Пока однажды не приходит шторм. Это большая ложь – я ее чувствую. А мелкие – они как волны прилива.

Мужчина никак не реагировал, его лицо было абсолютно неподвижным, словно он обдумывал каждое ее слово. Каждую паузу. Но прежде чем он успел ответить, в дверь дважды постучали.

– Это я, сэр, – произнес голос Лив.

Кейден поднялся на ноги, сосредоточенность мгновенно вернулась к нему. Он передал Сафи плошку и бинты, затем шагнул к двери. Вошла Лив.

– Мы с Зандером закончили проверку бани за трактиром, сэр. Я могу спокойно отвести пленниц помыться. – Девушка махнула в сторону домика. – А вы с Зандером можете поискать корабль, пока мы будем отсутствовать.

– Годится. – Кейден вытащил из кучи нижнюю рубашку и натянул ее. – Я помогу тебе сопроводить женщин вниз… Что еще?