Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 25)
Близилась ночь. Девушка надеялась, что они разобьют лагерь, но Госпожа Судьба не была к ней благосклонна.
Командир вытащил вяленое мясо и, сняв с головы шлем, положил тот рядом. Сквозь полог леса пробился солнечный луч. Он упал командиру на шею, туда, где запеклась кровь. Туда, где виднелась чистая повязка.
Значит, он отправился в лес, чтобы обработать рану. Сафи могла бы поставить на это свою жизнь. Он едва шевелил левой рукой, а плечо под доспехами выглядело объемнее, как будто на него намотали несколько слоев ткани.
Командир заметил это:
– Не смотри так самодовольно, еретичка. Это ты привязана к дереву.
«Скоро и тебя привяжут», – подумала она. Но перестала улыбаться. Не стоит выдавать себя.
– Я просто любовалась. Без шлема ты выглядишь куда лучше.
Кейден недоверчиво приподнял бровь. Да, без шлема он был именно Кейденом. Тем самым Хитрым Хлыщом, что обрек ее на жизнь в бегах. На роль вечной добычи.
Кейден подошел ближе. Потом сделал еще несколько шагов и оказался в пределах досягаемости. Вот только Сафи была связана.
Он протянул ей кусочек мяса:
– Свинины?
– Пожалуйста. – Она взмахнула ресницами. – И спасибо.
У него на лбу появилась морщина – признак озабоченности. Мужчина быстро проверил руки и ноги Сафи. Все еще крепко связаны.
– С чего такое миролюбие, еретичка? И такие манеры?
– Я – донья. Я могу улыбаться даже самой отвратительной жабе и делать комплименты тому, как
Раздался скорее вздох, чем смех.
Кейден взял еще кусочек свинины и поднес к губам Сафи, остановившись в нескольких дюймах. Ей пришлось вытянуть шею и с усилием рвать мясо зубами. Что было крайне унизительно. Что показывало ее слабость.
Но Сафи продемонстрировала свою самую доброжелательную улыбку и принялась за еду. Она жевала и жевала, пока сухой соленый комок не проскользнул в горло.
– Можно воды?
Кейден явно колебался. Он даже прищурился, Сафи помнила этот взгляд еще с той ночи, когда они играли в карты Таро. Этот взгляд говорил: «Я размышляю и хочу, чтобы ты это видела».
Мужчина пожал плечами, словно не видя причин для отказа, и отвязал от бедра полупустой бурдюк с водой. Он поднес его к губам Сафи, и она глотнула.
Кейден позволил ей осушить бурдюк.
– Спасибо, – сказала девушка, облизнув губы. И она на самом деле имела это в виду.
Он кивнул и повесил бурдюк на пояс – движение, которое явно не понравилось его левой руке.
– Болит? – спросила Сафи.
– Адские Алебарды не знают боли, – буркнул Кейден.
– Ах как удачно, – вздохнула Сафи. – Так гораздо легче убивать невинных еретиков.
– Я еще ни разу не убивал невинных еретиков. – Он опустил голову, все еще пытаясь пристроить бурдюк. – А вот просто еретиков – доводилось.
– Сколько?
– Четверых. Они не пожелали сдаться.
Сафи моргнула. Она не ожидала, что он ответит, и хотя не могла использовать свой дар, чтобы понять, говорит ли он правду, ведьма подозревала, что он не лжет. Он убил четверых. Простой выбор: либо он, либо его.
– А как насчет корабля, полного марстокийцев? Их ты посчитал?
– Какого корабля?
Между его бровями появилась складка. Взгляд мужчины скользнул вверх.
– Того, что вы сожгли дотла. Мы с императрицей плыли на нем.
– Мы не трогали корабль, – сказал Кейден, неопределенно махнув в сторону Лив и Зандера. – Мы только следили за вами, еще в Лейне.
– Ложь.
Еще один смешок – теперь точно смех, поскольку лукавая полуулыбка пересекла его лицо.
– Рад видеть, что твои ведовские силы все еще не действуют на меня, еретичка.
Сафи дрогнула. Она решила больше не притворяться. Она действительно
– Почему? Почему мои ведовские силы не действуют на тебя?
– Перед Адскими Алебардами ведовство бессильно.
– Это я поняла, – просто сказала она. – Но почему?
Кейден почесал кончик подбородка, где проходил шрам.
– Значит, дядя тебе так и не рассказал. – Мужчина сделал шаг назад. – Магия, ведовство, сила. Это все для живых, еретичка. А мы… – Он похлопал себя по груди, звякнув металлическими пластинами. – Мы, Адские Алебарды, прокляты. Мы уже мертвы.
Наконечник стрелы в кармане Аэдуана вибрировал, пока колдун смотрел на темные силуэты сосен и дубов вокруг. Кто кого предаст первым? Прошел час с тех пор, как он заключил союз с ведьмой нитей, но парень все еще задавал себе этот вопрос.
Дождь наконец прекратился. Не постепенно, как те, что шли в монастыре, а
Как только прекратился дождь, вылезли ночные насекомые. Запели цикады, всюду носились мотыльки и летучие мыши, что ими питались. Они сновали туда-сюда в ночном небе. Наконец облака разбежались и зажглись звезды. Аэдуан смотрел, как на небосклоне восходит Спящий Великан – скопление звезд, указывающее на север.
Ему приходилось наблюдать все это в одиночестве. Ведьма спала. Сразу после их разговора она устроилась в самом сухом углу под камнем и через мгновение уснула.
Аэдуан мог только удивляться тому, как быстро она отрубилась. И тому, насколько бесстрашной она была, запросто отбросив бдительность. А еще ей, должно быть, очень неудобно спать вот так, на боку.
Была ли она бесстрашной или глупой? Судя по тому, что вернула ему ножи – последнее. Но как ловко девушка заманила Аэдуана в этот странный союз!
Единственное, в чем колдун был уверен, – так это в том, что между всем происходящим была связь. Пурист Корлант. Наконечник стрелы. Пропавшее серебро Аэдуана. Все было взаимосвязано, хотя он пока не понимал, как именно.
Парень убрал наконечник в карман и тихо двинулся через лес. Неподалеку протекал ручей, а ему нужно было искупаться.
Аэдуан нашел место, где берег был не таким заросшим. Свет звезд струился над ним, вода тихо журчала.
Парень отстегнул ножны, снял рубашку. С того момента, как он выбрался из капкана, у него не было ни минуты, чтобы проверить старые раны. Он не удивится, если они снова открылись. Колдун осторожно прикоснулся к шрамам, но обнаружил только засохшую кровь.
Аэдуан вздохнул, досадуя. Его рубашка и штаны были безнадежно испорчены. В лесу на это наплевать, а вот когда он выйдет к людям… Они заметят. И ведьма нитей – тоже.
Но почему-то парню захотелось погрузить рубашку в холодный ручей. Он стал тереть ее, пытаясь очистить, но кровь присохла и не поддавалась.
Совсем как старые раны.
Когда Аэдуан начал отмывать грудь, дрожа от холода, он увидел, что на противоположном берегу что-то двигается. Сначала парень решил, что это обман зрения, просто тени во тьме, а потом вспомнил старую песню. Ту, что пел его отец еще до… всего.