Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 21)

– А мы с тобой похожи, верно? Нихар до мозга костей. Я слышал, что произошло в Зале Баталий сегодня. Твой трюк с водой был хорош. Покажи им свой характер.

В груди у Вивии потеплело. И она произнесла то, что, как знала, понравится отцу больше всего:

– Они идиоты. Все они.

Король улыбнулся, как и ожидалось, а затем с усилием сделал вдох. Сердце Вивии забилось… Нет. Отец выглядел спокойно.

– Что еще было на Совете сегодня? Расскажи мне вкратце.

– Сто сорок семь кораблей, – начала девушка доклад, – прошли мимо Стражей Нодена на этой неделе. На большинстве из них были нубревнийцы, ваше величество. Визири беспокоятся о продовольствии…

– Еда будет, – перебил Серафин. – Благодаря нашим Лисам. Мы накопили значительные запасы на складах под дворцом, и они обеспечат нам безопасность во время войны. Договор с Карторрой тоже поможет. Спасибо твоему брату, он хорошо это придумал.

Легкие Вивии сжались.

«Я тоже много чего придумала, – захотелось сказать ей. – Лисы – моя идея, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы она сработала». Но девушка ни за что не стала бы говорить такое отцу. Он всегда настаивал на том, чтобы брат с сестрой разделяли славу за любые удачные решения, как и вину за ошибки.

Чувство стыда захлестнуло Вивию. Она никогда не рассказывала отцу о мифическом подземном городе или подземном озере и оправдывала себя тем, что поклялась матери хранить тайну. Но глубоко в сердце девушка знала правду. Она была эгоистичной дочерью. Ей не хотелось делиться славой, если поиски подземного города когда-нибудь завершатся удачей.

– Что там с переговорами с марстокийцами? – продолжал король. – Еще одна победа, одержанная твоим братом, которая позволит нам добыть пропитание.

Пока Серафин говорил это, его взгляд задержался на траурной ленте на руке Вивии. Сам он так и не надел ленту, что озадачивало девушку. Отец, казалось, только и делал, что хвалил Мерика. По крайней мере, с того момента, как тот вернулся в Ловатс и вступил в королевские войска.

Признаться, отсутствие признаков скорби скорее радовало девушку. Это означало, что отец любит ее больше.

Воистину дочь-эгоистка.

– Марстокийцы? – Вивия заставила себя повторить, но ее плечи поникли.

В глазах короля появился знакомый блеск. Серафин ожидал конкретного ответа и знал, что Вивия не сможет его дать.

Она сжала губы, набрала побольше воздуха и осторожно начала:

– Мы все еще ведем переговоры с Марстоком, ваше величество, и я сообщу вам, как только будет достигнуто соглашение…

– В самом деле? – Серафин взял в руки бумагу, которая лежала на кровати где-то в тени. – Тогда почему я узнаю сегодня утром, что ты отменила переговоры?

У Вивии свело живот. Страница, которую он ей показывал, была не чем иным, как сообщением, которое девушка отправила посланнику Марстока неделю назад. Как, ад побери, Серафину удалось заполучить его?

– Я не думаю, что это хорошая сделка, – поспешила сказать Вивия, изобразив непринужденную улыбку.

Однако каменное выражение лица Серафина не изменилось, и она сменила тактику. Натянула новую маску, на этот раз злую.

– Мне хватило лишь раз взглянуть на предложение марстокийцев, чтобы понять: Нубревния получит лишь полную лопату навоза. Союз должен приносить пользу нам, а не марстокийцам. К тому же две недели назад возникла небольшая проблема: флот Марстока вторгся в прибрежные воды Нубревнии, ваше величество.

– Я беспокоюсь только за тебя, – сказал король, хотя выражение его лица по-прежнему не менялось. – Я бы не хотел, чтобы Совет счел тебя слабой из-за того, что ты испугалась переговоров.

Вивии стало плохо. Она поспешно продолжила:

– Ваше величество, я полагала, что вы едва ли захотите иметь дело с этими людоедами. Вы слишком умны для этого – и если бы только видели, что они предложили! И конечно, теперь, когда императрица, возможно, мертва, я уверена, что они бы сами отменили переговоры!

– Но ты не могла знать, что императрица умрет. Если только… – Взгляд Серафина внезапно потеплел. К нему даже вернулось чувство юмора. – Если только я чего-то не знаю о ее смерти.

Ответный смех Вивии прозвучал сдавленно.

Король прислонился к изголовью кровати:

– Я же сказал, что беспокоюсь за тебя. Я знаю, что ты сильная, а Совет нет.

И король снова начал рассказывать о своей былой доблести, пока Вивия пыталась усмирить стук собственного сердца. Пыталась притвориться, что слушает, но на самом деле ее руки дрожали. Вивии пришлось спрятать их, чтобы унять эту дрожь.

С королем-регентом всегда было так. Всякий раз, когда он был недоволен, девушка ловила себя на том, что дрожит, как птица. Это было нелепо. Постыдно, ведь отец любил ее. Как он и говорил, он беспокоился за нее.

Серафин был достойным королем, сильным лидером, и Вивия тоже может такой стать. Но только если будет действовать так же, как он. Если будет стоять рядом с ним. Разделяя и славу, и позор. Напомнив себе об этом – что приходилось делать чаще в последнее время, – девушка изобразила внимание на лице и выпрямилась. Только чтобы в течение следующих двух часов выслушивать рассказы о подвигах отца, его гениальности и виртуозном управлении нубревнийской политикой.

За пределами королевского крыла Вивия встретилась с управляющей хозяйством в сопровождении десятка солдат. Они отдали честь при приближении принцессы, а управляющая, миловидная женщина, которую Вивия знала всю свою жизнь, улыбнулась и поклонилась.

Это был обычный распорядок дня: после визита к отцу Вивия вместе с управляющей неспешно прогуливалась по крепостным стенам и дворцу. Девушка выслушивала жалобы и прошения, которые ей зачитывала управляющая, – все, что накопилось за день. Всем, кто работал во дворце, тоже было позволено приближаться.

Именно сейчас садовнику следовало жаловаться на свои сливовые деревья.

Женщины бодрым шагом начали обход, а в лицо им дул ветер. Он насквозь пронизывал сад, и на горизонте начали собираться грозовые тучи.

Когда-то все растения были аккуратно подстрижены, гравийные дорожки вычищены и сад служил исключительно для украшения дворца. Но восемь лет назад королева Джана предоставила дворцовым слугам полную свободу действий. Вокруг центрального фонтана расположились ряды яблонь и груш. Цуккини выпустили плети прямо на дорожки, а их яркие желтые цветы окончательно отвоевали пространство у кустов роз. В западном углу сада выросло больше капустных кочанов, чем было ртов во дворце.

Взгляд Вивии метнулся к единственному месту в королевских садах, оставшемуся нетронутым, – крошечному углу на северо-востоке, обнесенному живой изгородью. В самом центре его находился пруд с лилиями. Это было любимое место Джаны. Девушка подозревала, что причина крылась в том, что здесь находился проход к подземному озеру. Но иногда она все же задавалась вопросом…

– Подождите здесь, – произнесла принцесса и отошла.

Несколько мгновений спустя ноги сами понесли ее через ржавые ворота в сад матери.

Он выглядел точно так же, как и всегда. Плющ буйно разросся, не затронув только поверхность пруда. Плакучая ива тянулась длинными ветвями к поверхности воды, а у самой дальней стены неудержимо разрастались кустики черники.

Каждый день Вивия проходила по гравийной дорожке – единственному месту, не затянутому плющом, – к люку за кустиками черники. И каждый день она тщательно проверяла, нет ли в саду следов чужого проникновения.

В нескольких шагах от пруда стояла одинокая скамейка, и Вивия направилась туда – ведь именно на ней всегда сидела Джана.

Девушка опустилась на скамейку, как это делала ее мать. Затем она, совсем как мать, стала любоваться ирисами, что росли в глиняных горшках. Единственные в мире черные ирисы, насколько знала Вивия. Обычные ирисы были синими, красными или фиолетовыми. Но не эти, самые любимые.

Даже разговаривая с Вивией, Джана продолжала смотреть только на них. Она часто цитировала одно место из «Плача Эридисы» – простой песни о несчастной любви, которую часто горланили пьяные моряки. «И только через смерть они смогут понять жизнь. И только через жизнь они изменят мир». Джана повторяла это снова и снова, а под конец жизни так часто, что любой, кто оказывался с ней рядом, рисковал стать таким же безумцем, как королева.

В течение трех вдохов Вивия смотрела на горшки с ирисами, погрузившись мыслями в прошлое. Вспоминала, как мама смотрела на цветы и плакала. Сначала редко, потом раз в неделю. Потом – раз в день…

А потом она ушла навсегда.

Возможно, в чем-то Вивия и была похожа на свою мать, но не в этом. Она была сильнее Джаны. Она сможет побороть тьму внутри себя.

При этой мысли Вивия вскочила со скамейки и бросилась обратно к воротам. В этом саду не было ничего ценного, кроме прохода вниз. Здесь обитали только безумие и тени. Только воспоминания и плач.

Глава 12

Щели.

Это была самая грязная и многолюдная часть столицы. Или даже всей Нубревнии.

– Я дома, – сказала Кэм, ведя Мерика за собой.

Это было первое, что она произнесла с того момента, как они покинули жилище Каллена. Девушка говорила так, словно для этого ей потребовалось собрать все свои силы. Мерик не смог найти достойного ответа. Даже в умирающих землях Нихара на юге было лучше – просторнее. И там было больше еды.

То, что над головой гремел гром, а дождь уже начал лить, не делало ситуацию лучше. Землетрясение тоже постаралось: всюду валялись упавшие водосточные трубы, шатры из кусков ткани опрокинуло на землю, а в глазах людей затаился ужас. Впрочем, могло быть и хуже. Мерик слышал о толчках, которые разрушали целые здания.