Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 20)
– Из Праги. Ангельштат.
Северные трущобы, именно то, что Сафи и подозревала, услышав акцент девушки. Ее дар по-прежнему безмолвствовал. В словах не было ни намека на правду или ложь.
Сафи стиснула зубы, борясь с желанием спросить,
Вместо этого Сафи спросила:
– Как ты попала к Адским Алебардам?
– Как и все остальные.
– Как именно?
Лив не ответила. Вместо этого она присвистнула, а взгляд ее бледно-зеленых глаз скользнул по веревке, стягивающей руки Сафи. Потом он переместился на лицо, словно девушке было любопытно, как же выглядит еретичка. Вот только Сафи даже предположить не могла, что видит или чувствует сейчас Лив.
– У меня был выбор: плаха или петля, – наконец сказала она. – И я выбрала петлю. Еще воды? – Девушка протянула бурдюк и, когда Сафи покачала головой, добавила: – Ну как хочешь.
Сафи рассеянно наблюдала, как Лив присела на корточки рядом и начала осматривать оружие, в первую очередь арбалет. Но тут дар неожиданно проснулся. Отреагировал на что-то за ее спиной.
Это было странное ощущение. По обнаженным рукам ведьмы пробежала дрожь. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то лгал в присутствии Сафи… или с тех пор, как она могла это почувствовать. И дело было не столько в интонации. Слова, слетавшие с языка императрицы, были фальшивыми не меньше, чем чувства, стоявшие за ними.
– Вы родом с Северного моря? – спросила Ванесса обманчиво мягким и добрым тоном. – Я тоже выросла у воды. Но не у холодного моря, как вы. У теплой, нагретой солнцем реки. – Ее тон стал отстраненным, что в очередной раз натолкнуло Сафи на мысль о магии. – Я часто возвращалась туда со своей семьей. Не с семьей по крови, а с теми, с кем была повязана. И в последний раз мы почти добрались. Возможно, еще денек-другой плавания… – Долгая пауза, заполненная только стрекотом кузнечиков и вздохами ветра. – Это ты уничтожил мой корабль?
– Нет, – выпалил Зандер.
Достаточно громко, чтобы Сафи услышала. Почувствовала, как он сам удивлен тем, что ответил. Ванесса явно очаровала его своей мягкостью.
– Лжец, – продолжила императрица, в ее тоне больше не было мягкости. Только сталь. – Ты убил людей, которых я люблю, и заплатишь за это. Я обескровлю тебя, солдат с Северного моря. Хотя надеюсь, ради твоего же блага, что ты и в самом деле не имеешь к этому отношения.
В словах Ванессы звучала правда. Мажорный аккорд был таким чистым, что его сила почти заглушила слова.
Что заставило Сафи улыбнуться. Уже второй раз за день. Потому что она поступила бы точно так же, если бы выяснилось, что за взрывом стоят «Адские Алебарды». Даже если бы это было не так, девушка
Она заставит его заплатить.
Она заставит его истекать кровью.
Глава 11
– Не сейчас, – сказала Вивия восьмитысячному по счету слуге, что подошел к ней с того момента, как она вернулась во дворец.
Девушка вспотела, была голодна и уже опаздывала. Но садовнику, казалось, было все равно, и он преследовал ее, пока принцесса шла по королевскому саду.
– Но, ваше высочество, это по поводу слив. Буря унесла половину, а остальные еще даже не созрели…
– Я что, выгляжу так, будто меня волнуют сливы?
На самом деле она волновалась из-за слив, но для всего существовал протокол. Кроме того, неизбежное недовольство короля-регента ее опозданием было куда важнее, чем проблемы садовника. Поэтому Вивия окинула слугу знаменитым взглядом семейства Нихар и произнесла:
– Не. Сейчас.
Мужчина понял намек и скрылся в тени сливовых деревьев, которые действительно выглядели хуже некуда. Как и многое другое в Нубревнии.
Вивия слишком долго пробыла на плотине. Ей не потребовалось много времени, чтобы проплыть на своей шлюпке через северный водный мост и оказаться у древнего сооружения с трещиной посередине. Плотина нависала над ней на фоне неба, где уже полыхал закат. Девушка быстро поднялась по шлюзам, пока наконец не достигла верхнего уровня воды.
Там она опустила ноги в ледяную реку, стараясь
Вивия направилась обратно в Ловатс и тут-то застряла среди многочисленных кораблей, что везли нубревнийцев в столицу. Так что, когда принцесса достигла Северной пристани, солнце уже садилось и почти полностью скрылось за Сирмайскими горами. Только тогда принцесса добралась до дворца на вершине Королевского холма и вошла во внутренний двор, со всех сторон окруженный покоями правящей семьи.
Лакею пришлось несколько раз толкать сломанный засов на главном входе, прежде чем тот поддался и петли заскрипели со звуком, напоминающим карканье ворона над полем боя.
Вивия направилась в коридор, где столкнулась – в буквальном смысле слова – с младшим пажом своего отца. Слуга номер восемь тысяч один.
– Ваше высочество, – пискнул юнец, – король-регент готов принять вас.
Его нос зашевелился, а усики задрожали. Сразу стало ясно, почему остальные пажи прозвали его Крысом. Вивия ошибочно полагала, что это потому, что его имя, Крис, звучало похоже.
– Я готова, – с усилием произнесла девушка, расправляя мундир.
Крыс повел ее за собой. Эхо их шагов гулко отражалось от дубовых стен коридора. Не было ни ковров, ни гобеленов, чтобы заглушить щелканье каблуков. Двенадцать лет назад Серафин убрал все, что напоминало ему о Джане, и отправил приданое королевы в кладовые в подвалах дворца, где оно и сгинуло и где настоящие крысы пировали на лицах давно забытых королей.
Но два года назад Вивия начала тайно продавать сохранившиеся вещи. По частям и по не совсем легальным каналам. Гильдмейстеры империи Дальмотти, как оказалось, были готовы скупать подлинные предметы искусства, относившиеся к истории Нубревнии.
Когда девушка наконец добралась до отцовского крыла, на нее обрушилась неизбежная темнота. Из-за болезни Серафина его глаза стали чувствительны к свету. Теперь он жил в мире теней. Крыс проскочил вперед, чтобы открыть дверь и сообщить о прибытии принцессы.
Вивия пронеслась мимо пажа, как только тот закончил. Королевские покои были вдвое больше, чем спальня самой Вивии, но все равно трудно было назвать их просторными. У левой стены – кровать, у изголовья – табурет. Очаг у правой стены, потухший. Закрытые ставни, задернутые портьеры.
Вивия подошла к отцу. Ни поклона, ни слова приветствия.
«Береги силы для Совета, – всегда говорил он. – Со мной ты можешь быть собой».
Седая голова отца покоилась на подушке. Его дыхание оставалось прерывистым. Вдох… Пауза… Выдох и снова вдох. Он подозвал Вивию. Каким-то образом Серафин выглядел так, словно заполнял собой всю комнату – несмотря на тонкие ключицы под ночным халатом и всепроникающий запах смерти, висевший всюду, подобно туману над утренним приливом.
Но как только Вивия оказалась близко, она едва не отшатнулась. Лицо ее отца, его глаза – они выглядели постаревшими. В каждый приход дочери он выглядел хуже, чем в предыдущий. Но еще вчера король казался почти бодрым.
Холод пробежал по коже Вивии. Болезнь все сильнее поглощала отца. Тело уже было сломлено, а разум, возможно, скоро последует за ним.
– Сядь, – прохрипел король.
Он выпростал локоть из-под одеяла и оперся о него, явно собираясь приподняться. Вивия помогла ему, отчетливо ощущая ребра под своими руками. Как только королю удалось выпрямиться, девушка села на табурет рядом с его кроватью.
– Ты носишь капитанский плащ, – сказал Серафин, его голос словно окреп, и в нем даже прорезался акцент, как у тети Эврейн. – Почему?
– Я предположила, ваше величество, что звание адмирала перешло вам.
Они обсуждали это две недели назад, когда Вивия сообщила отцу о смерти Мерика.
«Значит, я опять буду адмиралом», – сказал он тогда.
Но теперь лишь вздохнул.
– Я что, выгляжу так, будто могу руководить флотом? Можешь не отвечать, – добавил король, и в его голосе даже мелькнула искра иронии. – Целыми днями лекари твердят мне, что я иду на поправку. Лжецы. Подхалимы и идиоты, как и все вокруг.
Он заговорил о том, каким сильным был в юности, ударился в воспоминания о тех годах, когда был адмиралом и королем и еще мог…
Вивии было неинтересно, что там еще. Она почти не слушала, лишь вставляя время от времени «мм… хм…». Девушка пыталась слушать, но все, о чем в последнее время говорил Серафим, – это одни и те же истории из прошлого, рассказанные тысячу раз.
Ноден, должно быть, уже проклял Вивию за то, какой ужасной дочерью она была. Ведь только что произошло важнейшее событие – король дал ей звание
Лишь хмыкала и теребила манжеты, пока король болтал. Теперь он отпускал шутки о Высшем Совете и его последних решениях. В ответ девушка разразилась пронзительным смехом. Это было просто и всегда вызывало у отца одобрительную улыбку.
Иногда, например, как сегодня, к улыбке прилагалось ехидное замечание, что радовало ее еще больше.