Сьюзан Деннард – Колдун ветра (страница 19)

Мешочек оставался лежать нетронутым на том же месте, где был, когда колдун попал в медвежий капкан. Руки задрожали от усталости, когда парень приподнял его и заглянул внутрь.

Хрустнула ветка.

Аэдуан, пошатываясь, поднялся на ноги. Перед глазами у него все поплыло, но колдун никого не учуял.

– Не двигайся, – произнес голос на языке номатси. Прямо за его спиной.

Ведьма нитей. Конечно, это была она, но Аэдуан не мог решить, благоволит ему Госпожа Судьба или проклинает его. Он выбрал последнее, когда ведьма нитей произнесла:

– Я спрятала твои ножи.

В своей бессмысленной погоне за деньгами он совершенно забыл об оружии. Идиот.

Парень повернулся к ней и ответил на дальмоттийском:

– Мне не нужны ножи, чтобы убить тебя, ведьма.

Дождь начал хлестать его по шее, по голове.

Девушка с резким выдохом выскочила на поляну. На ней был плащ Аэдуана, вывернутый наизнанку. Умно, хоть и полностью противоречит монастырским правилам. Один шаг превратился в десять, и Изольда остановилась на безопасном расстоянии. Безопасном, если только речь не идет о колдуне крови. Аэдуан мог бы схватить ее быстрее, чем она успеет моргнуть.

Вместо этого он позволил рукам безвольно повиснуть. Парень мог бы напасть, но информацию лучше получать в разговоре. По крайней мере, так всегда говорила наставница Эврейн в монастыре.

Хотя она же говорила, что эта девушка – часть Кар-Авена, священной пары, которую их монастырь поклялся защищать. Но сам Аэдуан сомневался – и в том, что ведьма является частью Кар-Авена, и в том, что Кар-Авен вообще существует.

– Где остальные деньги, ведьма?

Ответа не последовало, и в течение трех вдохов молодые люди просто смотрели друг на друга сквозь пелену дождя. Капли стекали по лицу девушки, оставляя светлые дорожки в грязи. Она выглядела еще худее, чем две недели назад. На скулах натянулась прозрачная кожа, глаза ввалились.

– Где остальные деньги? – повторил Аэдуан. – И как они у тебя оказались?

Ведьма наморщила нос. Аэдуан догадался, что это знак того, что она задумалась.

Дождь усилился, и земля вокруг покрылась лужами. Капли стекали по плащу, который колдун мечтал вернуть. Его собственный грязный шерстяной плащ промок насквозь.

Словно прочитав его мысли, девушка сказала на номатси:

– Я нашла для нас убежище.

– Для нас? – спросил Аэдуан, снова на дальмоттийском. – Что ты имеешь в виду под «нами», ведьма?

– Союз.

Парень рассмеялся. Резкий звук, вырвавшийся у него из груди, слился с отдаленным раскатом грома над головой. Союз между ним и ведьмой нитей, с которой они были врагами. Корлант нанял его, чтобы найти эту номатси и доставить к нему.

Тем не менее Аэдуан был заинтригован. Нечасто люди заставали его врасплох и еще реже бросали ему вызов.

Ведьма нитей зашла дальше: она его озадачила. Аэдуан понятия не имел, что еще она скажет. Что еще сделает.

Парень втянул носом воздух. Он так и не почуял запах ее крови, но в носу защекотало.

Влажный дым. Беги, дитя мое, беги.

– Ужин, – объяснила ведьма, проходя мимо Аэдуана. Она двигалась так, словно ничего не произошло. Как будто не было дождя и она не украла его клинки.

И как будто поворачиваться спиной к колдуну крови не было вопиющей глупостью.

Парень не спешил. Он сделал несколько осторожных шагов, опираясь на зажившую ногу. Наклонился и подобрал мешочек с монетами. И только после этого, убедившись, что рядом нет ловушек и приступ боли не накроет его, зашагал быстрее. Следуя за ведьмой нитей, куда бы она его ни вела.

Сапоги оказались слишком велики. Они натерли пятки, но это было ничто по сравнению с ободранной кожей на запястьях, где в руки впивалась толстая, грубая веревка. А еще веревка на лодыжках, затянутая выше, чем заканчивались голенища сапог, стерла кожу до мяса.

Каждый шаг обжигал.

Но Сафи наслаждалась болью. Это помогало отвлечься от огня, который полыхал у нее в груди.

Командир Адских Алебард Фитц Григ.

Кейден.

Хитрый Хлыщ.

На подбородке, торчавшем из-под шлема, красовался шрам. Она помнила его еще по Веньясе. Так же как помнила наглую ухмылку и манеру смотреть человеку прямо в глаза, не моргая. Не отводя взгляда. Тысячу лет назад, в городе Веньясе, Сафи находила его улыбку и пристальный взгляд… интересными. Даже привлекательными.

Теперь она мечтала стереть их с его лица.

Сапог Сафи зацепился за корень. Она упала вперед. Веревка врезалась в истертую до крови кожу, и, вопреки гордости, девушка со стоном втянула воздух.

– Стоять, еретичка.

Командир вышел вперед и помог Сафи подняться. Освободил от веревок и достал из сумки на поясе два куска полотна, похожего на то, что используется для перевязок.

– Дай мне руки.

Девушка подчинилась, и, к ее изумлению, командир обмотал тряпки вокруг ее запястий, защитив кожу от грубой веревки.

– Надо было это сделать с самого начала, – сказал он.

В тоне мужчины не слышалось ни извинений, ни обвинений. Просто наблюдение.

Сафи смотрела на верхушку его шлема, и тут ее осенило. У нее перехватило дыхание от сделанного открытия, уже второй раз за день.

Что, если именно Кейден рассказал императору Карторры о даре Сафи? Что, если Генрик узнал о том, что Сафи – ведьма истины, и пожелал, чтобы она стала его невестой, из-за вот этого человека, командира Адских Алебард, что стоял сейчас перед ней?

Сначала он, как Хитрый Хлыщ, обманул ее. А потом, уже как Фитц Григ, захватил в плен.

Сафи кипела от гнева. Захлебывалась яростью. Во что превратилась ее жизнь? Вечное бегство, то от одного врага, то от другого, пока кто-нибудь не отрубит ей голову. Неизбежный конец. Ее дар с детства был ее проклятием.

А Изольда?..

Она тоже где-то там, убегает. Девушке пришлось отказаться от жизни, которую она создала для себя в Веньясе. Все из-за Сафи. Из-за Хитрого Хлыща.

Холодная ненависть разлилась по телу ведьмы. Она пульсировала в кончиках пальцев на руках и ногах, и веревки не были для нее преградой.

Ненависть усиливалась, пока они шли. Спустя несколько часов мучений Адские Алебарды наконец сделали привал. Зандер привязал Сафи к буку, покрытому лишайником, и девушка позволила ему это. Даже когда сучья впились ей в спину, она не сопротивлялась. Как и когда он заломил ей руки за спину и заставил выгнуться дугой, а потом привязал веревку высоко – неудобно высоко – и отпустил ноги девушки. Она была перетянута веревками, как утка, которую Мэтью всегда жарил на ее день рождения.

Хотя Сафи не могла видеть, как императрицу привязывали к дереву позади нее, девушка услышала такой же треск веток, к которым примотали веревки. Такой же стон из-за вывернутых рук. Значит, никакой борьбы, никаких попыток сбежать. Пока что.

Сафи также услышала, как императрица подчеркнуто вежливо и мило спросила:

– Можно мне немного воды, пожалуйста?

Гигант что-то прорычал в сторону Лив, и, когда та проходила мимо с бурдюком в руках, Сафи сообразила, что командира Адских Алебард нигде не видно. Она осторожно оглянулась, влево, вправо… Он исчез.

– Где командир? – спросила ведьма, сделав четыре огромных глотка несвежей воды. – Он же ранен. Тебе стоит проверить, как он.

Из-под шлема донесся смешок:

– Вот уж не думаю.

И снова раздался смех. Лив привязала бурдюк к поясу и сняла шлем.

В неярком свете, пробивавшемся сквозь листву, показалось молодое лицо. Примерно одного возраста с Сафи. Короткие каштановые волосы, широкий, чуть скошенный подбородок. Девушку можно было бы назвать хорошенькой, несмотря на шрамы, что тянулись от уха через всю щеку. Словно кто-то провел лезвием по ее лицу.

Лив слегка улыбнулась, обнажив кривые клыки, и шрамы болезненно натянулись. Кожа блестела.

– Откуда ты родом? – спросила Сафи.

Она уже догадывалась, каким будет ответ.