Сьюзан Деннард – Испытание молчанием (страница 4)

– Вчерашнее интервью видела? – спрашивает он, расчесывая волосы пальцами, что никак не спасает неудачную гелевую укладку.

Винни кивает:

– Это какая-то…

– Эпическая ипостась демонстрации дерьма? Убийственное убожество? Жесткая жесть?

Винни вздрагивает. Видать, у брата на работе страшный стресс, раз он докатился до игры слов. И когда Дэриан тянет руку к ее кофе, она не препятствует.

Он набирает полный рот зеленых взбитых сливок. Потом замирает, его щеки раздуваются, а лицо обретает тот же оттенок (который, к чести Джо, действительно вышел похожим на изумрудное платье Винни). Он глотает очень медленно и осторожно.

– Что это? – говорит он, когда его рот наконец пустеет. – Что ты такое заказала?

Винни не отвечает. Просто молча встает, приносит стакан воды из кулера у входа и протягивает ему. Дэриан опустошает его залпом.

– Гадость какая! – говорит он, и Винни кивает. Ей хватило одного глоточка, чтобы понять, что она никогда больше это пить не будет.

– Еще воды? – спрашивает Винни, но Дэриан качает головой. И похоже, в первый раз с момента своего появления замечает, что Винни и сама выглядит не очень.

– Похороны! – Дэриан хлопает себя по лбу. – Вот я идиот! Как прошли похороны?

– Веселого мало, – признается Винни и замечает, что ее пальцы тянутся к медальону… потом отпускают его, потому что тот подводит Винни очень близко к разделу ее памяти с табличкой «Папа». Это ящик, который она держит запертым уже восемь дней – с тех пор, как расшифровала папино секретное послание: «Меня подставили». Здесь она этот ящик открывать уж точно не собирается.

– А ты знал Грейсона? – спрашивает она, мысленно навешивая на ящик дополнительный замок.

– Знал, – отвечает Дэриан, хмуря брови и морща лоб. – Ровно настолько, насколько вообще можно было знать Грейсона Пятницки.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, он же был популярным.

– А ты – нет?

– Нет! – вспыхивает Дэриан. – То есть да, я был вполне себе популярным… до этого… ты же знаешь… До «инцидента».

О, Винни знает. А еще она знает, что Дэриан никогда не был популярным. По крайней мере, не таким, как Грейсон Пятницки. Он, конечно, кое с кем дружил и в целом слыл приятным парнем, но душой компании не был. И уж точно не закатывал шумные вечеринки.

– Грейсон знал всех, – продолжает Дэриан, – и все знали Грейсона. Но никто не знал Грейсона по-настоящему, если так можно выразиться. Он любил пошутить. Был добр – ко всем, кроме учителей. Каждую ночь он устраивал вечеринки или розыгрыши, без конца. Но это все, что я могу про него рассказать. Он был человеком, которого сложно описать, и в общем, я думаю, как следует его не знал никто. И уже, – Дэриан поводит плечом, – не узнает.

– Уже не узнает, – вторит Винни полувздохом-полузаклинанием, словно эти слова как-то помогут его праху быстрее погрузиться на дно озера.

Дэриан тянется через стол, чтобы взять Винни за руки. Винни смотрит ему в глаза и видит, что они слегка заблестели.

– Я рад, что ты пока не охотишься, Вин. Мы тебя уже один раз чуть не потеряли, и нам это было выше крыши.

– Ну да, – отвечает Винни, молясь, чтобы он не повторил мамины слова. Чтобы не всадил ей в сердце еще больше осколков…

Но от осколков не увернуться. И от этих слов никуда не деться. Дэриан всегда скептически относился к существованию Ворчуна, хотя прямо ей об этом никогда не заявлял.

– Я знаю, с координацией тестов у нас полная неразбериха, но я обещаю: скоро мы поймаем этого монстра. «Альфы»-Вторниганы прочесывают лес без передышки, ночные отряды охотников увеличены в два раза, а тестовая площадка на набережной будет готова завтра-послезавтра.

Дэриан ободряюще пожимает руки Винни, потом выпускает их и откидывается на спинку стула. Он будто не замечает, что сестра у него на глазах превратилась в неподвижную статую.

– Мы скоро придем в усадьбу Воскресенингов и прямо там возьмем кровь на анализ у тебя и всех студентов. И, я уверен, нам хватит нескольких дней, чтобы загнать оборотня в угол. Не может же это чудовище вечно бегать. Оно должно заплатить за то, что сотворило с тобой и с Грейсоном и…

У Дэриана звонит телефон. Звонок перебивает его в тот момент, когда его голос повышается, а лицо краснеет от несвойственной ему ярости. Ярости, которую Дэриан, как понимает Винни, испытывает, потому что верит, что оборотень едва не оборвал ее жизнь.

Какая-то часть Винни ценит этот пыл. Однако бóльшая ее часть просто жаждет спасительной передышки. Не может сердце биться, когда в нем столько осколков.

– Черт, – говорит Дэриан, выудив наконец телефон и прочитав имя звонящего. – Придется ответить. Увидимся позже, ладно, Вин? Будь умницей.

Он вскакивает на ноги, попутно оживляя телефон движением пальца.

– Да, Драйден, что случилось? – Он быстро нагибается, чтобы чмокнуть Винни в макушку – удивительное проявление нежности, непривычное для их семьи.

Но с тех пор, как Винни выписали из больницы, Дэриан часто так делает. Как жаль, что ей от этого не легче. Вот бы это хоть немного уменьшало радиус действия той гранаты.

Дэриан рассеянно машет и покидает «Джо в квадрате». Винни не машет в ответ.

Через несколько минут после ухода брата Винни бросает свой стакан с остатками коричневато-зеленой жижи в урну возле прилавка, и тут рядом возникает Джо:

– Ну, что скажешь?

– Нет, – отвечает Винни хрипловато и качает головой.

– Нет, – морщится Джо. – Еще подумать?

– Нет, – Винни сдвигает очки на переносицу. – Не надо больше думать, умоляю. Я не люблю навороченные напитки и взбитые сливки. Я просто хотела черный кофе.

Джо задумчиво кивает:

– Ладно-ладно. Я, кажется, поняла, куда ты клонишь. – Она щелкает пальцами. – Придумала! Что, если мы назовем порцию дрип-кофе «Винни» и будем продавать с пятидесятипроцентной скидкой по средам?

Винни ссутуливается и вздыхает. Все в Цугута-фоллз словно вату в уши вставляют, когда она с ними разговаривает. Но после встречи с Дэрианом Винни чувствует себя слишком раздавленной, чтобы продолжать бороться.

– Конечно, – говорит она. – Пусть будет «Винни». За полцены по средам.

– Отлично! – широко улыбается Джо. – Эй, и знаешь! – кричит она уходящей Винни в спину. – Тебе все «Винни» бесплатно! И маме с братом тоже!

Глава 4

Сейчас, когда внутри Винни плещутся зеленые взбитые сливки в такт похоронным речам в честь Грэйсона, последнее, чего ей хочется, – это идти на тренировку в усадьбу Воскресенингов. Но ведь она столько трудилась, чтобы снова стать светочем, и теперь она не может все испортить, прогуляв обязательную тренировку выходного дня. Все еще в траурной одежде, Винни паркуется возле усадьбы и тащится в красное кирпичное здание. Почти пустой рюкзак ощущается неподъемным.

Первую пару она пропустила. Примерно ноль переживаний по этому поводу. Профессор истории светочей Самуэль и кучка мелких светочей (включая братца Маркуса) – это ее самая нелюбимая часть дня.

А на свой любимый урок она как раз сейчас пробирается. Это анатомия кошмаров с профессором Иль-Хва. Винни прибывает за несколько минут до запаздывающего звонка. Просканировав глазами кабинет, она находит близняшек и Фатиму возле окон. Эрика Четвергссон расположилась за одной из задних парт.

Винни случайно встречается с ней глазами и получает от нее сдержанный кивок. Ничего большего Эрика обычно не предлагает. Однако Винни, честно говоря, надеялась на большее, после того как шесть дней назад прижала Эрику к стенке в усадьбе Четвергссонов. На что именно Винни надеялась, она сама не знает, но определенно на большее.

Хотя сдержанный кивок в знак признания – это в миллион раз лучше, чем погружение в жидкий азот того взгляда, который Эрика посылала Винни предыдущие четыре года.

– Привет, – окликает Винни, плюхаясь на свое обычное место: возле Эммы и позади Бретты. Фатима сидит перед Эммой, и получается небольшой квадрат.

– Привет, – отзывается Эмма.

Бретта и Фатима тоже оборачиваются к Винни.

– Как прошли похороны?

Левая нога Эммы завернута в силиконовую сетку, которая служит дышащим и водонепроницаемым гипсом. На парту Эммы опирается пара костылей. Их резиновые верхушки она каждый день обвязывает разными шарфами, подходящими к наряду. Сегодня они кобальтовые, под цвет ее сине-зеленого платья бэби-долл.

Этот цвет подчеркивает прохладные оттенки ее умбровой кожи, и таким же шарфом обвязаны ее косички.

– Похороны прошли невесело, – честно отвечает Винни. Она засовывает пальцы под очки, чтобы потереть глаза. – Джей совершенно раздавлен.

Винни – единственная из студентов, кто ходил на похороны. «Это ради Джея», – говорила она себе, когда упрашивала маму ее пустить. Теперь она думает: «А может, я это сделала ради себя?» Из какой-то извращенной потребности узнать больше о вервольфе, о Ворчуне, о смерти, которая запросто могла стать ее собственной…

Если разобраться, много ли она в итоге сделала, чтобы поддержать Джея? Она просто была Девушкой, которая прыгнула, и паразитировала на этой церемонии, прицепившись с краю, а как стало слишком тяжко, сбежала.

– Еще бы он не был раздавлен, – качает головой Фатима, и волны ее бирюзового хиджаба колышутся поверх серого джемпера в горошек. – Теперь он, похоже, самый юный Ведущий Охотник за всю историю Цугута-фоллз.

– Бедный Джей! – вздыхает Бретта с искренним сочувствием, прижимая руки к груди. Ее крутые кудряшки пружинят, вторя движению. На Бретте вытертые джинсы и ярко-розовая футболка, а ее кроссовки такие белоснежные, словно только что из магазина. – Мы можем что-то для него сделать? Цветы, наверное, не его тема, да?