Сьюзан Деннард – Испытание молчанием (страница 3)

И хотя последнее, чего сейчас хочет Винни, – это концентрироваться на включении второй передачи, чтобы не дать машине заглохнуть на подъеме при въезде на дамбу, отвлечься тоже надо.

И к ее удивлению, это действительно как-то успокаивает. Выжать сцепление. Переключить передачу. Отпустить сцепление. В этом есть свой ритм, и он замедляет ее сердце. Выжать. Переключить. Отпустить.

Обочина засыпанной гравием дороги, которая ведет из леса на юг, завалена ветками. Потом Винни с мамой проезжают усадьбу Вторниганов – образец голой практичности. Это скорее бункер, нежели нарядный особняк.

– Поговорить хочешь? – спрашивает мама, когда они успешно, без всяких проблем с переключением, минуют усадьбу Понедельниксов. Эту территорию, похожую на кампус колледжа, сейчас оплетает утренняя дымка.

– Можно, – наконец отвечает Винни. – Да все нормально. Просто… насыщенно.

Она надеется, что мама воспримет это как реакцию на похороны в целом – рассказывать про туманные глаза Джея и про то, что водопад звучал как сама смерть, ей не хочется.

К счастью, ей удается сбить маму с толку.

– Я совру, если не скажу: для меня большое облегчение то, что ты пока не охотишься, Винтовочка. Если бы твое испытание прошло хоть немного иначе… – Мама не заканчивает свою мысль, но все и так понятно.

– Я буду тебе благодарна, – продолжает мама, – если ты не будешь ходить в лес, пока не убьют этого вервольфа. Ты ведь не планируешь приступать к охоте в ближайшее время, да?

Она приваривает Винни к сиденью своим лазерным взглядом, и Винни сжимает пальцы на руле так, что у нее белеют костяшки пальцев.

Потому что вот он, прямо здесь, – еще один осколок в гноящейся ране: даже родная мать не верит словам Винни о Ворчуне. Как раз такие фразочки, сказанные, конечно, без всякой задней мысли, ее и выдают.

«Господи, надеюсь, они поймают этого оборотня!» – сказала мама вчера вечером, посмотрев интервью Драйдена в новостях. А в прошлый четверг воскликнула: «Подумать только: ведь этот вервольф разгуливает где-то среди нас!»

А еще: «Я так счастлива, что вервольф не расправился с тобой, Винни!» Это прозвучало в прошлую субботу, на третий день после выписки Винни из больницы.

Винни не поворачивает головы. Не смотрит маме в глаза.

– Нет, – говорит она как можно более ровным голосом. – В ближайшее время я охотиться не планирую.

Винни с мамой проезжают последние деревья. Слева от них Малое озеро, сегодня утром почти синее. Оно – полное противоположность Большому. Бодрящее, а не гнетущее, приветливое, а не жестокое. Винни все думает, правда ли, что Грейсон Пятницки съехал тут прямо в воду? А если правда, значит ли это, что хаммер до сих пор на дне озера?

Винни утешительно было бы знать, что да. Почему-то это кажется правильным: памятник, который никто не видит, человеку, с которым больше никто не сможет поговорить.

Глава 3

Вервольф (вер-существа): днем человек – ночью чудовище. Этот редкий дневной скиталец в своем человеческом обличье неотличим от людей и легко внедряется в общество. Также: ошибочно обвиняется в убийстве Грейсона Пятницки.

Ворчун: этот кошмар является новым существом, эндемиком американского леса. Несмотря на многочисленные подтверждения, никто не верит в его существование, кроме Уэнзди Вайноны Среданс.

Поскольку маме сегодня выходить на смену в продуктовый магазин, Винни придется самой ехать на тренировку к Воскресенингам (одна за рулем, ох). Но до этого она встретится со своим братом Дэрианом. Он уже отменил их традиционный субботний ужин, как и в прошлую субботу, но Винни взяла у него обещание хотя бы выпить с ней кофе – маленькое доказательство, что жизнь есть.

Винни толкает входную дверь кофейни «Джо в квадрате», и ее лицо обдает тепло, насыщенное кофейным ароматом. Также Винни приветствует табличка: «Данное заведение ГОЛОСОВАНИЕМ ИЗБРАНО ЛУЧШЕЙ КОФЕЙНЕЙ В ЦУГУТА-ФОЛЛЗ!»

Значение этого титула не стоит преувеличивать, ибо это также единственная кофейня в Цугута-фоллз.

Не знающая грации и в лучшие дни, Винни демонстрирует особенно зрелищный пример неуклюжести. Вылезая из куртки, она сшибает с носа очки. А когда нагибается, чтобы их поднять, ее медальон с золотым полумесяцем запутывается в волосах. Упавшие очки – это ее более новая пара. После починки они наконец ровно сидят на переносице. Но это ненадолго, если она и дальше будет их ронять.

Когда Винни после всей этой акробатики подходит к прилавку, ее лицо пылает.

– Что вам предложить? – спрашивает Джо, одна из двух владельцев кофейни.

– Э-э-э… – Винни облизывает губы. Она огорошена меню, смущена своим фиаско при попытке выбраться из куртки и все еще раздавлена странными ощущениями от похорон. – Просто… кофе. Черный. На мое имя есть бронь.

– Да?

Джо, похоже, удивлена. Ее глаза округляются за очками с вишневой оправой. Очки топовые, и это приводит Винни в уныние: ее собственные не выдерживают никакого сравнения: оправа толстая, черная, старомодная.

– А на чье имя бронь? – уточняет Джо.

– Наверное, на Среданс, – неуверенно говорит Винни. – Винни Среданс. Или, может быть, на Марио Понедельникса…

– Вороново крыло! – Джо сдвигает свои моднявые очки с носа. – Ты Винни Среданс? Твое лицо мне сразу показалось знакомым, но я же тебя живьем сто лет не видела. Как у вас с этим, ну, знаешь?.. – Она вертит рукой в воздухе, слово изгнание Винни из рядов светочей было чем-то вроде мелких бытовых неприятностей. Словно выдался утомительно жаркий день или что-то не заладилось с прической.

– Ну… Э-э-э… – Винни не подозревала, что Джо замечала ее до изгнания.

– Ты во всех новостях! – продолжает Джо. – «Девушка, которая прыгнула!» – так тебя называют. Еще и укус вервольфа. Очуметь!

Взгляд Джо падает на руки Винни, и та радуется, что сегодня у нее длинные рукава. Иначе бледные штрихи шрамов на ее правом предплечье были бы заметны, а она и так уже чувствует себя лабораторной мышью всякий раз, как выходит на улицы Цугута-фоллз.

К счастью, Джо, похоже, не ждет реакции.

– А знаешь что? – потирает руки хозяйка заведения. – Я назову в твою честь напиток. Вот что́ ты любишь? Взбитые сливки? Корицу? Соевое молоко? Что тебе по вкусу, то и будем продавать. «Девушка, которая прыгнула!». Могу даже сверху добавить зеленый пищевой краситель, в цвет того платья. Оно ведь было зеленое?

Винни теряет дар речи. Это как похороны по второму кругу, даже хуже. Ты же чуть не сдохла! Так давай увековечим этот травмирующий опыт пищевым красителем! Джо ведь самой ампутировали ногу после встречи с дроллем. Уж кому-кому, а ей стоило бы… воспринимать случившееся без этой эйфории? Или даже с ужасом?

Но нет, как с гуся вода. Джо поворачивается к Винни спиной, хватает пакет миндального молока и говорит:

– А может, «Укушенная девушка»? Так Джонни тебя вчера тоже называл. Слыхала? – Джо оглядывается на Винни через плечо.

Винни вынуждена покачать головой: она не слыхала. Но это звучит еще отвратнее, чем первый вариант. Потому что прыжок она хотя бы помнит. А укус? Такая запись в мозгу отсутствует. И всякий раз, как кто-то упоминает об этом, Винни приходится играть в хардкорную версию той игры, в которой надо переворачивать карты и вспоминать, где прячутся две одинаковые…

Только подходящую пару Винни отыскать никак не может: она продолжает переворачивать карты и проигрывать, проигрывать, проигрывать.

– А может, не надо ничего называть? – предлагает Винни.

Джо фыркает:

– Нельзя называть напиток «Не-надо-ничего-называть», Винни. Вообрази, какая будет путаница с заказами!

Винни зажмуривается. С каждой секундой все хуже и хуже. Надо было после похорон сразу ехать в усадьбу Воскресенингов. Предложила бы Дэриану встретиться в другой день. Лучше всего у него дома, где ее не узнает никто из Цугута-фоллз, где никто не станет ныть по поводу оборотня и визжать о Маскараде кошмаров.

Несколько минут слышно только грохот перемалывания свежих кофейных зерен, свист пара, вспенивающего миндальное молоко, и, наконец, пронзительное шипение взбитых сливок. Потом перед Винни снова возникает Джо и сует ей стакан.

Пенка сверху насыщенно зеленая.

– На, отведай, – подмигивает Джо. – И скажи потом, как тебе «Девушка, которая прыгнула». Или… лучше назвать «Попрыгунья»? Типа выпьешь кофе – захочешь прыгать.

Винни кивает. Ей очень хочется сказать: «Если можно, я бы предпочла черный кофе», но она берет стакан обеими руками. Он согревает ее онемевшие пальцы.

– Я буду дегустировать… там. – Она указывает на один из столиков.

– Конечно-конечно, – понимающе кивает Джо. Потом стучит себе по лбу: – А я продолжу изобретать названия для напитков.

Дэриан опаздывает. Это не удивительно, ведь нынче он – заложник прихотей Драйдена Субботона, а сам Драйден – заложник разгневанного города, «опасного вервольфа» на вольном выгуле и Маскарада кошмаров, который он ни в какую не хочет отменять.

Просто раньше Дэриан никогда не опаздывал, и когда он наконец прибывает, он явно убит тем, что вынудил Винни ждать тринадцать минут.

– О боже! – выдыхает он, падая в кресло напротив. – Прости, мне так стыдно, что я опоздал. У нас сейчас полный дурдом, Вин!

Ну, на пациента психушки он, может, и не тянет, но видок еще тот: воротник лежит на жилетке как попало, внизу очков – черное пятно. То ли чернила, то ли слезы его изможденной души.