Сью Кид – Тайная жизнь пчел (страница 32)
– Да, сэр. Очень нравится.
– Над каким делом вы сейчас работаете? – спросил Зак, засунув конверт с «медоденежками» в карман и опуская коробку с банками на боковой стол у окна. На нем стояла табличка в рамке: «Мед на продажу».
– Ничего особенного. Сделки, завещания. Однако для тебя у меня есть кое-что. Пойдем в кабинет, покажу.
– Я подожду вас здесь, расставлю пока мед, – торопливо сказала я. Мне не хотелось навязываться, но главной причиной была другая – необыкновенная неловкость, охватившая меня при появлении адвоката.
– Ты уверена? Можешь присоединиться к нам.
– Уверена. Мне и здесь хорошо.
Они скрылись в коридоре. Я услышала хлопок двери. Сигнал клаксона с улицы. Гул оконного кондиционера, с которого в собачью миску на полу капал конденсат. Вначале я составила банки пирамидой. Семь в нижнем ярусе, четыре в середине, одна сверху. Но вид у нее получился какой-то бесформенный, поэтому я разобрала ее и расставила их, как обычно, рядами.
Потом подошла к фотографиям и документам в рамках, которые растянулись на целую стену. Первым в этом ряду был диплом Университета Южной Каролины, потом еще один, Университета Дьюка. Дальше – фотография мистера Форреста в лодке, он был в очках и держал в руках рыбину размером почти с меня. Дальше – мистер Форрест, пожимающий руку Бобби Кеннеди. И, наконец, мистер Форрест и маленькая светловолосая девочка на океанском пляже. Она прыгала через волну. Замершие на фото брызги соткали позади нее голубой веер, павлиний хвост из воды, а мистер Форрест помогал ей перепрыгнуть гребень, приподнимая над волной за руку, улыбаясь ей. Я готова была побиться об заклад, что он знает, какой у нее любимый цвет, что она ест на полдник, что любит.
Я подошла к одному из двух красных диванов, стоявших в приемной. Села. О, Уильямс! Наконец-то вспомнилась моя вымышленная фамилия. Я пересчитала комнатные растения. Четыре. Потом число половиц от стола до входной двери. Пятнадцать. Закрыв глаза, представила, как вдаль тянется океан цвета только что отполированного серебра, с белой пеной, со светом, играющим повсюду. Представила, как прыгаю через волну. Как Ти-Рэй держит меня за руку, поднимая и опуская. Мне пришлось очень сильно сосредоточиться, чтобы получилось.
Тридцать два слова для любви.
Неужели так немыслимо представить, что он говорит одно из них мне, пусть и такое, которое предназначено для мелочей вроде арахиса с кока-колой? Неужели это так невозможно, чтобы Ти-Рэй знал, что мне нравится голубой цвет? Что, если он там, дома, скучает по мне, приговаривая:
Телефонный аппарат мисс Лейси стоял у нее на столе. Я сняла трубку и набрала «ноль» для вызова оператора.
– Хочу заказать разговор за счет вызываемого абонента, – сказала я ей и назвала номер. И скорее, чем ожидала, услышала гудки телефона, звонившего в моем доме. Я смотрела в коридор, на закрытую дверь, и считала гудки. Три, четыре, пять, шесть.
– Алло!
От звука его голоса мой желудок подскочил к горлу. Я оказалась не готова к тому, что у меня подломятся колени. Мне пришлось сесть на стул мисс Лейси, широко расставив ноги.
– Поступил заказ на разговор за счет вызываемого абонента от Лили Оуэнс, – услышала я голос оператора. – Вы согласны оплатить звонок?
– Будьте, черт побери, уверены, еще как оплачу! – ответил он. А потом, не дожидаясь, пока я что-то скажу, принялся орать: – Лили, где тебя черти носят?!
Мне пришлось убрать трубку от уха, чтобы не лопнула барабанная перепонка.
– Ти-Рэй, извини, что мне пришлось уехать, но…
– Немедленно говори, где ты, поняла меня?! Ты вообще соображаешь, в какие неприятности вляпалась?! Украсть Розалин из больницы… срань господня, о чем ты только думала?!
– Я всего лишь…
– А я тебе скажу, о чем ты думала! Ты треклятая дура, которая искала проблем на свою задницу и нашла их! Из-за тебя я не могу по улице пройти так, чтобы на меня не пялились! Мне пришлось все бросить и искать тебя по всему свету, а персики тем временем сгнили ко всем чертям!
– Слушай, перестань орать. Я же сказала, что извиняюсь.
– Твои извинения и одного персика не стоят, Лили! Богом клянусь…
– Я позвонила просто потому, что меня интересует одна вещь.
– Ты где? Отвечай!
Я сжала подлокотник кресла так, что заболели пальцы.
– Мне интересно, ты знаешь, какой мой любимый цвет?
– Иисусе Христе! О чем ты болтаешь? Говори немедля, где ты!
– Я спрашиваю, ты знаешь, какой мой любимый цвет?
– Я знаю только одно – что я найду тебя, Лили, и когда я тебя найду, я тебе задницу порву в лоскуты…
Я положила трубку на рычажки и снова пересела на диван. Я сидела там в ярком свете дня и смотрела на оборку света под венецианскими жалюзи. И говорила себе:
Зак вернулся с большой коричневой книгой, показавшейся мне чуть ли не заплесневелой от времени.
– Смотри, что мне дал мистер Клейтон! – похвалился он, и, честное слово, вид у него был такой гордый, словно он держал на руках шестифунтового младенца, которого только что сам родил.
Зак развернул книжищу ко мне, чтобы я могла прочесть надпись на переплете. «Судебные отчеты по Южной Каролине, 1889 год». Он любовно погладил ладонью обложку, и с нее посыпались на пол отслоившиеся мелкие чешуйки.
– Я начинаю собирать свою юридическую библиотеку.
– Замечательно, – оценила я.
Мистер Форрест подошел ближе, изучая меня с таким пристальным вниманием, что я уж подумала, что у меня что-то прилипло к носу.
– Зак говорит, что ты из округа Спартанберг и что твои родители умерли. Это так?
– Да, сэр.
Вот чего мне совсем не хотелось, так это сидеть в его конторе, отыгрывая роль свидетельницы, и отбиваться от града адвокатских вопросов. Может быть, пройдет всего час – и мы с Розалин будем собирать вещички в тюрьму.
– Что же привело тебя…
– Мне очень нужно вернуться домой, – пожаловалась я, приложив ладонь к низу живота. – У меня небольшие женские проблемы.
Я старалась выглядеть очень женственной и таинственной, слегка замученной некими внутренними событиями, которые они не могли и не хотели бы себе представить. Почти годичный опыт подсказывал, что, стоит мне произнести слова «женская проблема», и я могу добиться всего, чего хочу, и увернуться от всего, чего не хочу.
– Ой, – заторопился Зак. – Ну, тогда поехали.
– Приятно было познакомиться с вами, мистер Форрест, – сказала я. Прижимая руку к животу. Слегка морщась. Медленно идя к двери.
– Поверь, Лили, – сказал он вслед, – а уж мне-то как было приятно.
Вам когда-нибудь случалось писать письмо, зная, что вы никогда его не отправите, но написать все равно нужно? Вернувшись в свой закуток в медовом доме, я составила письмо Ти-Рэю и за это время сломала грифели трех карандашей. Что же до слов… ну, они выглядели так, будто я их выжигала на бумаге раскаленным железом.
Я перечитала письмо, потом порвала его в клочки. Я ощущала облегчение от того, что вывела весь этот яд из организма, но солгала, написав, что это доставило мне радость. Мне почти захотелось написать еще одно письмо, которому не суждено быть отосланным, и попросить прощения.
Ночью, когда розовый дом уже спал глубоким сном, я прокралась внутрь – мне было нужно в туалет. Меня никогда не заботил вопрос о том, как найти дорогу в темноте: Августа оставляла включенной дорожку из ночников от кухни до ванной комнаты.