Сью Кид – Тайная жизнь пчел (страница 31)

Никто не умел плеваться лучше Розалин. Иногда в своих фантазиях я представляла, как она выигрывает сто долларов в конкурсе плевков на дальность и мы с ней на эти деньги едем в Атланту, останавливаемся в мотеле и заказываем обслуживание в номер. Пожить в мотеле всегда было моей сокровенной мечтой, но сейчас, если бы мне сказали, что я могу выбрать любой из роскошных мотелей с подогреваемым бассейном и телевизором прямо в номере, я не глядя променяла бы их все на розовый дом.

Однако были моменты сразу после пробуждения, когда я думала о своем прежнем доме – и мгновение-другое даже скучала по нему. А потом вспоминала, как стояла на коленях на полу в кухне и крупа вгрызалась в мои коленные чашечки или как пыталась обходить на цыпочках дурнопахнущую кучу скверного настроения Ти-Рэя, но обычно вляпывалась прямиком в нее. Вспоминала, как он накидывался на меня с воплем: «Иисусе С. Христе! Иисусе С. Христе!» Самую тяжелую пощечину от Ти-Рэя я получила, когда перебила его и спросила, что означает это «С». Одна быстрая прогулка по аллее памяти – и ностальгии по дому как не бывало. Розовый дом всяко лучше.

По пятам за Августой в кухню вошел Зак.

– Ого, ничего себе! Бамия и свиные отбивные на обед! Что бы это значило? – спросила Августа, обращаясь к Мэй.

Мэй наклонилась к ней и тихонько сказала:

– Прошло пять дней с тех пор, как я в последний раз была у стены.

И я видела, как она гордится этим фактом, как хочет верить, что дни истерических рыданий для нее позади, что этот обед с бамией – праздничное пиршество.

Августа улыбнулась сестре:

– Пять дней, серьезно? Что ж, это действительно заслуживает пира, – сказала она, а Мэй так и засияла солнышком.

Зак плюхнулся на стул.

– Ты закончил развозить мед? – спросила его Августа.

– Побывал везде, кроме конторы мистера Клейтона, – кивнул он.

Зак сидел и теребил в руках все, что попадалось на глаза. Вначале салфетку под горячее, потом разболтавшуюся пуговицу на рубашке. Ему явно не терпелось что-то рассказать.

Августа смерила его взглядом:

– Ну, выкладывай, что у тебя на уме.

– Вы не поверите, о чем говорят в городе, – тут же начал он. – Говорят, что Джек Пэланс в эти выходные приедет в Тибурон и привезет с собой цветную женщину!

Мы все побросали свои дела и переглянулись.

– Кто такой Джек Пэланс? – спросила Розалин. Хоть мы еще и не сели за стол, она уже вгрызлась в свиную отбивную и говорила с набитым ртом.

Я пыталась поймать ее взгляд, указывая на собственные сомкнутые губы, надеясь, что до нее дойдет намек.

– Кинозвезда, – ответил Зак.

Джун фыркнула:

– Ну не тупость ли? Что кинозвезда забыла в Тибуроне?

Зак пожал плечами:

– Говорят, здесь живет его сестра, он собирается навестить ее и намерен в пятницу повести свою цветную в кинотеатр. Не на балкон, а в партер, на места для белых!

Августа повернулась к Мэй:

– Сходи-ка на огород, собери свежих помидоров к обеду, ладно? – попросила она, потом подождала, пока Мэй выйдет за дверь.

Насколько я поняла, она опасалась, что попытка Джека Пэланса «интегрировать» местный кинотеатр сведет на нет весь смысл праздничного обеда.

– И что, люди по этому поводу волнуются? – спросила она Зака. Взгляд у нее был – серьезнее некуда.

– Да, мэм, – кивнул он. – Белые мужчины, что собираются в скобяной лавке Гаррета, сговариваются выставить оцепление вокруг кинотеатра.

– Господи, началось, – вздохнула Розалин.

Джун только длинно фыркнула – пффф! – а Августа покачала головой, и на меня впервые в жизни нахлынуло понимание, какое огромное значение мир приписывает пигментации кожи. В последнее время казалось, что пигментация кожи – это солнце, а все остальное во вселенной – вращающиеся вокруг него планеты. С тех пор как этим летом закончились школьные занятия, каждый день только и было слышно, что о цвете кожи. Меня уже воротило от этой темы.

В Сильване в начале лета ходил слух о том, что собирается приехать полный автобус народа из Нью-Йорка, чтобы «интегрировать» городской бассейн. Ух, какая поднялась паника! У нас на руках было ЧП городского масштаба, поскольку, на взгляд южан, нет ничего хуже, чем понаехавшие северяне, норовящие насадить на Юге свои порядки. Как раз после этого и случилась стычка с мужчинами на бензоколонке. Как по мне, так лучше бы Бог радикально убрал пигментацию кожи раз и навсегда.

Когда Мэй вернулась на кухню, Августа выразительно сказала:

– Приятного всем аппетита, – подразумевая, что Джек Пэланс не годится в темы для застольной беседы.

Мэй принесла три крупных помидора, и пока они с Розалин нарезали их, Августа сходила в гостиную и поставила на проигрыватель – настолько старый, что даже звукосниматель на нем приходилось опускать вручную – пластинку Нэта Кинга Коула. Августа с ума сходила по Нэту Кингу Коулу, и когда она вернулась на кухню, прибавив громкость до максимума, ее лоб собрался морщинками, как у людей, пробующих что-то настолько вкусное, что кажется, будто им больно. Джун, которая признавала только Бетховена и прочих классиков, задрала нос, пошла и уменьшила звук.

– Я так думать не могу, – пояснила она.

На что Августа сказала:

– Знаешь что? Ты слишком много думаешь. Было бы очень полезно иногда переставать думать и просто подчиняться чувствам.

Джун на это ответила, мол, благодарит покорно, она пообедает у себя в комнате.

Я сочла, что оно и к лучшему, потому что как раз перед этим смотрела на помидоры, которые резали Мэй с Розалин, и мысленно репетировала, как буду говорить ей: Не желаете ли помидоров, Джун? Неужели вы не любите помидоры? Ну, хотя бы от этого я теперь была избавлена.

Мы ели, пока не устали: так в Южной Каролине принято застольничать на семейных сборищах. Зак отъехал вместе со стулом от стола, сказав, что собирается в контору Клейтона Форреста, чтобы оставить там дюжину банок меда.

– Можно я тоже поеду? – спросила я.

Августа опрокинула свою чашку – это было совершенно на нее не похоже. Всякие опрокидывания-проливания с Августой никак не вязались. Для Мэй это было обычное дело, но не для Августы. Чай хлынул на стол и закапал на пол. Я была уверена, что вот сейчас Мэй сорвется, и будет трагедия из-за пролитого напитка. Но она лишь встала из-за стола, напевая «О, Сюзанна!», и то довольно спокойно, и взяла полотенце.

– Даже не знаю, Лили, – покачала головой Августа.

– Пожалуйста!

На самом деле мне просто хотелось провести время с Заком и чуточку расширить свой кругозор, побывав в конторе взаправдашнего адвоката.

– Ну что ж, ладно, – сдалась она.

Юридическая контора была расположена в одном квартале от Мейн-стрит, по которой мы с Розалин торжественно вошли в этот город больше трех недель назад. Да, не таким я представляла себе офис адвоката. По сути, это был просторный белый дом с черными рулонными шторами и круговой верандой с большими креслами-качалками – наверное, чтобы клиенты могли с облегчением падать в них, выиграв свои дела. В газон была воткнута табличка: «Клейтон Форрест, поверенный».

Секретаршей мистера Форреста была белая леди лет восьмидесяти. Она сидела за столом в приемной и, когда мы вошли, красила губы огненно-красной помадой. Ее волосы в тугих кудельках перманентной завивки были окрашены в нежно-голубоватый цвет.

– Здрасте, мисс Лейси, – поздоровался Зак. – Я привез вам еще меда.

Она чуточку раздраженно убрала помаду в тюбик.

– Еще меда, – повторила она, качая головой. Испустила утомленный вздох и полезла в ящик стола. – Вот, деньги за предыдущую партию здесь, – и она бросила на столешницу конверт. Потом смерила меня взглядом: – А ты новенькая?

– Меня зовут Лили, – представилась я.

– Она живет у Августы, – пояснил Зак.

– Ты живешь в ее доме? – поразилась секретарша.

Мне захотелось сказать, что у нее помада размазалась, затекая в морщины вокруг губ.

– Да, мэм, я там живу.

– Вот так-так! – фыркнула она. Подхватила сумочку и встала. – Мне пора к зубному. Выставьте банки вон туда, на стол.

Я представила себе, как она нашептывает эту сногсшибательную новость всем пациенткам в приемной врача, пришедшим туда высверливать кариес. Представляете, белая девочка, Лили, живет у цветных сестер Боутрайт! Вот ведь странность какая, правда?

Когда она ушла, из кабинета выглянул мистер Форрест. Первое, что бросилось мне в глаза, – его красные подтяжки. Я никогда не видела, чтобы подтяжки носил худой человек, но на нем они смотрелись красиво, гармонируя тоном с красным галстуком-бабочкой. Волосы у него были песочного цвета, кустистые брови выгибались арками над голубыми глазами, а мимические морщинки на лице, какие появляются от частой улыбки, выдавали добродушную натуру. По-видимому, из-за нее он и не мог заставить себя избавиться от мисс Лейси.

Адвокат взглянул на меня:

– И кто же эта красивая юная леди?

– Лили, э-э… – Я никак не могла вспомнить свою вымышленную фамилию, наверное, из-за того что он назвал меня красивой, чем потряс до глубины души. – Просто Лили. – Я застенчиво завела одну ногу за другую и, верно, выглядела деревенской простофилей. – Я гощу у Августы, а потом поеду жить к тете в Виргинию.

И испугалась, что сейчас он предложит мне пройти тест на детекторе лжи.

– Как мило! Августа – моя хорошая подруга, – сказал он. – Надеюсь, тебе у нее нравится?