Сью Джонсон – Чувство любви. Новый научный подход к романтическим отношениям (страница 49)

– Нет, ты грозился это сделать еще вчера. Но зачем делать, что обещал? Это же всего лишь я.

«Я и мои желания ничего для тебя не значат, – стучит в ее голове навязчивая мысль. – Я прошу тебя поделиться со мной чувствами и мыслями, а ты меня игнорируешь». Прошло не больше десяти секунд, а оба партнера уже полностью охвачены паникой.

– Не тебе говорить о несдержанных обещаниях, Клео, – Андре резко парирует, расправив плечи.

– Я не хочу ссориться из-за этой чертовой мебели, поэтому тебе не нужно защищаться. – Клео взяла себя в руки и включила логику.

Предмет их ссоры – как и всегда в таких удушающе жарких и внезапных перепалках – не в оставленной под дождем мебели. Мебель лишь повод. Предмет – это качество их эмоциональной связи и вечный вопрос «Ты здесь? Ты рядом?»

– Я не защищаюсь. Кто собирался ссориться? Ты опять психуешь.

Андре отворачивается от жены и, защищаясь, отпускает критическое замечание.

Его сердце готово выпрыгнуть. Эмоции накрывают с головой – «эффект разлучения» проявляет себя в полный рост. В его мозге только что подсветился нейронный путь паники, вызванной чувством потери объекта привязанности. Его нейроны вопят: «Опасность!» – так же, как если бы его машина приближалась к пропасти. Клео переживает то же самое – ее чувство брошенности и беспомощности стремительно разрастается. Справиться с ним она, скорее всего, попытается привычным способом – будет нападать. Так у нее появится хоть какое-то чувство контроля над ситуацией.

– Я, по крайней мере, не прикидываюсь мертвой в любой непонятной ситуации. И не держу камней за пазухой.

– Это ты о чем? Каких таких камней? Это ты мне будешь говорить? Ты, которая ушла и завела мужика на стороне? Я не вижу смысла продолжать этот разговор. Мы только еще больше запутаемся в своих эмоциях, а ты распсихуешься. – Андре уходит на кухню.

Негативный танец этой пары, который состоит из преследований, жалоб и критики с попытками защищаться, отстраняться и обличать в ответ, – запущен; каждый партнер непроизвольно тянет другого все глубже в первобытную панику и окончательную потерю эмоционального баланса. Оба растеряны и чувствуют себя уязвимыми. Никто уже не понимает, из-за чего и как вообще начался скандал. Сигналы тревоги подаются всеми системами.

Клео идет на кухню к мужу. Его лицо искажено болью. Ее голос становится мягче, эмоциональный посыл спокойнее.

– Ты ничем со мной не делишься. Я не хотела задевать тебя. – Она подходит к нему совсем близко. – Просто ты совсем на меня не реагируешь. Может быть, поэтому в наших отношениях так мало страсти.

Благодаря своим зеркальным нейронам Клео чувствует боль Андре и пытается устранить разрыв эмоциональной связи, перенастроившись на мужа. Она говорит о проблеме в терминах привязанности и эмоциональной связи.

– Я же говорил. – Глаза Андре закрыты, он облокачивается на раковину и вздыхает. – Я не знаю, что с этим делать. Мы всегда были друзьями. Может быть, я как тот айсберг в океане – страсти никогда не были моей сильной стороной. Я хамелеон. Я и сам чаще всего не понимаю, что чувствую. Когда ты была счастлива, был счастлив и я. Мои эмоции для меня самого загадка.

Клео берет его за руку, и его лицо смягчается.

Андре становится спокойнее, и он может проанализировать и поделиться своей растерянностью и ощущением оторванности – от других и от собственных чувств. Теперь он может думать. Его префронтальная кора включается в работу, стоило миндалевидному телу перестать мигать красными огнями тревоги и распоряжаться всей его энергией и вниманием.

– Ты будто не со мной. Да, мне тоже иногда кажется, что ты тот айсберг. – В ее голосе появляется больше напора. – Я как будто один из твоих друзей-приятелей. Тот же уровень отношений. Когда я рассказала тебе о своей интрижке, я думала, что ты уйдешь.

– Если уж на то пошло, – голос Андре становится жестким, лицо каменеет, – я и сам не знаю, почему не ушел. Не знаю, почему мы до сих пор вместе. Ты вечно злишься, а я… Ну раз мы оба сходимся во мнении, что я холодный айсберг…

Он разводит руками и смотрит на жену с застывшим, как камень, лицом.

Андре, который только что попытался приоткрыться, услышав обвинения, снова становится в оборонительную позицию, прикрывая ею свое чувство беспомощности. Страх отвержения полностью захватывает его. Он закрывается, и Клео едва удается сохранять равновесие, глядя на его неподвижное лицо. Краткий миг безопасной связи снова утрачен. Его отступление, конечно же, вызовет у нее жаркий протест. Если бы он мог сейчас настроиться и осознать свои глубинные эмоции, он обнаружил бы, что уже оплакивает свой неудавшийся брак и потерю. Проще сдаться сразу.

– И что ты хочешь этим сказать?! – Клео начинает плакать и срывается на крик. – Мы не можем решить наши проблемы, потому что ты даже не пытаешься. Ты просто сливаешь. Вот и сейчас. Если тебе не понятно, что ты здесь делаешь, может быть, тебе просто уйти? Уходи! Чего ты ждешь?! Я задолбалась вечно вытряхивать из тебя хоть какую-то реакцию на себя.

Кажущаяся способность Андре легко отказаться от их отношений задевает больную мозоль Клео – ее страх отвержения, – и она впадает в ярость. Все самые худшие ее страхи подтверждаются. Она кричит от своей нестерпимой боли, пытаясь донести до мужа, что ей плохо.

– Ну ты же нашла способ вызвать мою реакцию, – он говорит тихо и как будто спокойно. – Первое реальное испытание нашего брака, впервые нам пришлось ненадолго разлучиться, и ты тут же залезла в чужую койку – на неделю. И тут же объявила мне, что это у вас любовь и ты уходишь. А у меня было чувство, что меня держат на мушке. И надо либо бороться, либо все потерять.

Мы знаем, что за кажущимся спокойствием Андре скрывается эмоциональная и физиологическая буря; в этот момент он словно заново переживает ту боль, что испытал, думая, что потерял свою жену. Метафора «мушки» – выбора между жизнью и смертью – типична для таких ситуаций. Такие травмы привязанности, если не залечить их, будут постоянно срабатывать на любые триггеры и бесконечно запускать патологические циклы в паре. Такие травмы не зарастают сами. Не начинают меньше беспокоить со временем. Единственный выход – прожить и отпустить.

– Я не хотела этого делать. – Клео бессильно оседает на кухонный стул. – Не планировала. Это просто случилось. Я ведь все равно была не нужна тебе. А теперь ты не можешь меня простить, и мы обречены. – Она резко оборачивается и повышает голос. – И не надо теперь во всем винить меня, твоей ответственности в том, что произошло, не меньше!

– А мы же планировали заводить ребенка. – Он поворачивается спиной, говорит спокойно и выдержанно. – Откуда мне было знать, что моя жена собирается сбегать от меня к другому? Или, может, ты просто хотела сделать мне больно? А теперь ты у нас еще и самая несчастная… Какой-то частью я понимаю, что надо быть идиотом, чтобы оставаться. Что надо просто надеть куртку и…

– И пусть я буду наказана! – Голос Клео звучит зло, но на лице ее читается боль. – Так, да? У нас были проблемы. Проблемы с близостью. Проблемы с сексом. Как будто мы оба все время ждали, когда другой сделает первый шаг – проявит желание. Мы заказали ту книгу о преждевременном семяизвержении, но так ее и не прочитали. Я была в депрессии, а ты просто отказывался это обсуждать. Та связь показалась выходом из всего этого.

Слишком много эмоционально заряженных сообщений, слишком быстро. Все сигналы неоднозначны и искажены. Ей больно, но выражает она гнев. Он видит и реагирует только на сигналы ее гнева. Ее замечание, что роман стал для нее способом справиться с отчаянием и одиночеством, – также типично и верно.

– Я делал шаги. Может быть, для тебя они были слишком неявными. Но ты их не замечала, и я сдался. А теперь твой «выход» совершенно разрушил все, на чем строились наши отношения, – убил доверие между нами. И я не знаю, что я могу с этим сделать. Ничего я не могу. Ты явно дала мне понять, что тебя больше ничего во мне не привлекает. Я с этим жить не смогу. Я не могу сделать тебя счастливой. Давай просто на этом закончим.

Возможно, Андре прав. Его «брачные игры» были недостаточно понятны Клео и не разжигали в ней желание. Сейчас мы знаем, что женское сексуальное влечение и желание часто носят характер реактивный. Если вы верите, что «ничего не можете сделать», чтобы удовлетворить своего партнера, чувство собственной несостоятельности будет сокрушительным. Андре борется с этим оглушающим чувством единственным известным ему способом – отворачиваясь и пытаясь выразить свою беспомощность. Но Клео видит и слышит в этих попытках лишь угрозу, что он собирается ее бросить. Эмоции через край – мчим на всех парах. Пытаясь справиться с чувством собственной уязвимости, каждый партнер все ближе подталкивает другого к пропасти.

– Ты не пытаешься. – В голосе Клео явно слышатся обвиняющие нотки. – Я никогда не чувствовала себя желанной. Ты не захотел поддерживать огонь в очаге, а я теперь виновата, что не смогла обойтись без человеческого тепла. – Она рыдая выбегает из кухни.

Что только что произошло? Если бы я спросила у Клео и Андре, они бы помотали головами и сказали бы, что не знают. Шаги в их танце подтверждают худшие страхи и опасения каждого партнера и заставляют поверить, что делиться своими чувствами и эмоциями – опасно. Каждый новый круг все сильнее уводит из-под ног пары почву, на которой должны расти доверие и сочувствие. Возлюбленный начинает казаться врагом. Но если мы сможем разглядеть истинную природу закружившего нас танца, понять, как наши шаги выводят партнера из равновесия, и если мы знаем, как построить безопасную гавань вместе с возлюбленным, все еще можно изменить.