Сью Бёрк – Интерференция (страница 69)
– Спасибо.
Я взял медальон и повесил его себе на грудь.
– А теперь ты будешь задавать мне вопросы.
– Что ты знаешь о Стивленде? – спросил я у Грозы.
– Ты спросить меня опять. Он – бамбук, символ города.
– Ты раньше так не говорила.
– Мы что-то говорим, вы делаете неправильные идеи. Лучше с вами не говорить.
Она снова запустила станок и взялась за свою миску.
– Еще один вопрос, не о Стивленде. Ты хочешь попасть на Землю?
Она прекратила работу.
– Нет. Не я. Мы говорить, Ом и я. Может, Трещотка.
– Ты отправила бы свою маленькую дочку так далеко – одну?
– Ты будешь с ней. Ты нас любить сильно. Ты о ней позаботиться.
Гроза готова так избавиться от потенциальной соперницы во власти.
– Я про стекловаров ничего не знаю, – сказал я.
Она засмеялась – запах земляники.
– Наконец ты говоришь мудро. Ты поговоришь с Ом. – Она отставила миску и снова взяла меня за руки, умащивая их запахом. – Сначала ты сядешь играть с Трещотка. – Она опустилась на колени и обратилась к ней: – Это Чива. Он тебя любить.
Трещотка подняла голову: шарик бежевого меха с головенкой, как битой, четырьмя муравьиными ножками и двумя руками, как уменьшенные муравьиные ножки. Малыши милые, котята милые… но этот ребенок был только чуть менее уродливым, чем ее мать.
– Уииуууииуу! – сказала она и потянулась ко мне.
Гроза положила руку мне на плечо и надавила. Это означало «садись». И я сел. А у меня был выбор? Она убила трех Му-Ри.
Трещотка вскарабкалась по мне, цепляясь когтями за одежду. От нее пахло сладкими розами. Работы прекратились: все наблюдали за нами, как будто ничего более забавного за весь день не видели. Забравшись мне на макушку, она заверещала, защелкала, и затрещала, и провела когтями по моим волосам.
Неужели этот дурень Ом действительно хочет забрать это насекомое на Землю? Есть ведь морально-этические нормы! Она – ребенок и будет расти одна, в одиночестве, и это искорежит ей разум. И потом, она способна размножаться самостоятельно – а ведь это агрессивные умнейшие существа, убежденные в собственном превосходстве! А если это убеждение врожденное? Ага! И они захватят Землю рано или поздно. Наш вид выносливый, но не такой выносливый, как они.
Моральные принципы мне не позволят этого сделать, не позволят такое допустить.
Она перелезла мне на плечо и свистнула.
– Она говорит идти, – сказал нянь малышки.
– Ты идти, – подтвердила Гроза. – Цвик тебе поможет.
Он повел меня обратно в город, а по дороге маленькая царица окликала каждую мастерскую и махала рукой, а они отзывались и тоже махали, люди и стекловары. Когда я ходил мимо один, никто не был так приветлив. Мы поднялись по крутому берегу и вошли в город. От нее воняло розами и пряностями, и она крепко в меня вцепилась, запустив когти прямо в кожу головы. Я не посмел их убирать.
– Пойдем к Ому, – сказал я работнику. Надо положить конец этому идиотизму. Мы обнаружили его в Доме собраний за разговором с какой-то старой дамой. – Меня прислала Гроза, – сказал я ему.
Трещотка завопила и слезла с меня, чтобы поздороваться с женщиной, которая занималась шитьем.
– И она доверила тебе своего ребенка, – отметил Ом.
Я переключился на земной креольский:
– Зачем ты позволил ей это думать?
– Думать что?
– Она сказала, что мы берем ее на Землю. Ее дочь.
– Нет, это не так. Мы берем Забаву, ее взрослую дочь. Как мы можем взять ребенка?
– Как мы можем взять любую из них?
– Ты расстроен из-за Му-Ри. Очень многое пошло не так с обеих сторон. Нам надо начать с чистого листа.
Я проверил, есть ли у меня на голове кровь. Только пара капель. Но…
– А как же ее здоровье? Даже нас усыплять на время полета достаточно сложно.
– У врача были серьезные сомнения – у нашего врача, – а вот местные медики, похоже, знают про них неожиданно много.
– Значит, ты берешь Забаву. Тебе надо поговорить с Грозой. Она и правда считает, что берут этого младенца.
– Прискорбное недопонимание.
Может, Забаву я смогу отговорить. Надо попытаться.
– Пойдем, – сказал я. – Трещотка, иди сюда. Мы уходим.
Она бросилась наутек, щелкая.
Цвик крикнул мне:
– Это игра! Ты догонять!
И в результате я гонялся за мохнатым муравьем по всему Дому собраний – а здание это большое, – надеясь не уронить какое-нибудь украшение, а та старуха и Ом надо мной потешались. Полный сюр.
После того как мы поймали младенца, мы пошли искать Забаву. Она руководила ткацкой. Я знал, где расположена мастерская. Цвик решил, что малышку туда заводить не стоит, так что они остались снаружи.
Помещение было заставлено ткацкими станками, разнообразными рамами с натянутыми на них яркими нитями и свисающими тут и там кончиками. Младенец здесь устроил бы катастрофу. Это немного походило на внутренности приборов, с которыми мы работали накануне. Наверное, это не был хаос, но смотрелось все именно так. Кроме Забавы, там сейчас был только еще один работающий, человек. Все остальные были на полях. Весенние посадки и все такое. Забава ткала на длинной и узкой раме, вроде бы нарядные пояса.
Увидев меня, она бросилась ко мне:
– Я улечу!
Она потянулась к моим рукам – и попятилась. Я понял, что от меня пахнет Грозой. Царицы воспринимали это нервно.
– Извини, – промямлил я. – Значит, ты летишь на Землю.
– Я счастлива. – От нее воняло счастьем – розами. – Я не работать, всем я интересна.
– А как же твоя семья?
– У меня еще нет семья. Будет семья на Земле.
– Ты там счастлива не будешь. Ты знаешь, каково на Земле?
– Никто не работать. Время для музыка и учение.
– Неверно. Я должен был учиться. То есть ты решила, что можно выбирать, в какой будешь команде, что станешь делать, верно? Нет. У меня не было выбора. Я делал то, что мне велели.
– Учитель всегда говорит ученик что делать.
– Мне пришлось прилагать все силы, иначе меня не отправили бы учиться. А когда я выучился, пришлось искать работу. Если бы я не нашел работу, мне нечего было бы есть. У нас нет столовых. Мы должны покупать еду, а для этого нужны деньги. Ты и не знаешь, что такое деньги. А узнаешь. У нас есть поговорка: «Деньги – причина всех зол», и все-таки нам всем нужны деньги – и как можно больше.
– Ты совсем не злой.
– Вспомни Му-Ри. Типичный пример.
– Они делали то, что велели кораллы.