Сью Бёрк – Интерференция (страница 68)

Он немного подумал.

– Он бы стал еще одним культурным растением или декоративным, не особо важно. А почему это тебя так тревожит?

Правда, почему? Хороший вопрос.

– Наверное, стоит пойти и заняться чем-нибудь полезным, – сказал я.

Мне не удалось ничего вызнать про бамбук, а Мерло – всего лишь ботаник, близорукий, как все естествоиспытатели, которые просто изучают свои крошечные организмы, и все.

А, собственно, почему я тревожусь? Очень давно, еще студентом, я думал, что если смогу понять людей, то смогу чего-то добиться, изменить мир, сделать его лучше. Спасти Землю. Этого не случилось, но мне по-прежнему этого хотелось. Спасти Землю. Вот только у меня не было такой возможности – до этого момента.

Если мы все-таки сможем отправиться обратно, мне надо позаботиться о том, чтобы он не взял эти семена. Ни в коем случае. Со Стивлендом что-то не так – какой-то секрет, который нам нельзя выпускать на свободу на Земле. Никогда. Даже во Флориде.

По дороге к городу я прошел мимо мастерской, где находилась аппаратура сети – то, что от нее осталось… а этого было слишком мало, чтобы снова наладить ее работу. Тем не менее все техники сейчас работали там, включая ту пятерку, пятерку предателей, которые теперь пытались оправдаться. «Сеть сказала, что на нее идет атака. Нам надо было ее защищать. Происходило нечто странное. Мы не понимали, что именно».

Ну конечно! Они что, идиоты? «Нам жаль. Искренне жаль. Мы не знали. Нам нужна была сеть. Она и сейчас нам нужна».

Да, она и сейчас была нам нужна, и только по этой причине они оставались на свободе – потому что обещали снова наладить ее работу. Ну, они хотя бы пытаются это сделать.

– Иди нам помогать! – позвал от дверей Эрнст, потный и усталый.

Я заглянул внутрь – и у меня волосы на руках дыбом встали. Аппаратуру разворотили, словно для механического судебного вскрытия, раскинув кишки повсюду. Это никогда не заработает! Мы точно навсегда останемся на Мире.

– Масса элементов была перегружена и повреждена, – сказал он. – Память была отключена, и нам не удается до нее добраться.

– Я не…

– Нам нужен просто подсобный рабочий. Мы забираем детали откуда только можно.

Внутри в центре помещения обнаружилась царица Ух. В камине горел огонь, нагревая какую-то маленькую печку.

Я всю вторую половину дня таскал приборы, держал что-то открытым или закрытым, или что-то собирал, или качал небольшие мехи, чтобы плавить золото в крошечном тигле: Ух им скрепляла детали. У нее оказались самые ловкие руки. Однако сама она, конечно, не поднимала ничего тяжелее щипцов.

– Мы отправим вас домой, – постоянно твердила она.

Это был один из вариантов перевода. Другой мог звучать так: «Мы вас вышвырнем отсюда».

Ближе к закату я вернулся, отнеся скорлупу сканера в лабораторию зоологии, чтобы освободить немного места под восстанавливаемый Абак. Я надеялся, что мы сделаем перерыв на вечер и отдохнем. Оказалось, они уже все заканчивают. Отлично. Я вымотался – а ведь моя работа была не самой тяжелой. Другие целый день подбирали детали, отчаянно стремясь их состыковать.

Я представил себе, как бы ложился спать на Земле. Я весил бы меньше, так что постель ощущалась бы мягкой, как пух. Надо мной не нависали бы голодные деревья, а гигантские насекомые не отдавали бы приказов и не сеяли бы смерть, и никакие далекие светящиеся шары не пытались бы захватить мои мозги.

– Зайвон, – сказала Велма с широкой улыбкой, – останься здесь. Говори, что будешь слышать. Сейчас проведем испытания.

Внутри Эрнст говорил:

– Вход есть?.. Выход?.. Питание?.. Так, включаю.

Я поспешно прошел к скамье, сел и обхватил голову руками. Что-то опять может пойти не так, и тогда я получу ментальную оплеуху, какие раздавали кораллы. Я ждал. И ждал. Ничего. В здании переговаривались. Велма издала тихий вскрик радости. Ничего. Ничего. Ну… какой-то щелчок. Радостные вопли внутри. Жужжание и слабое ощущение желто-зеленого. Я попытался что-нибудь передать, но ничего не почувствовал. Я включил и отключил связь. Это я мог делать. Но и только. Никакой сети в полном смысле этого слова. А мы так старались!

Я встал, чтобы сказать им об этом, посочувствовать. Мы по-прежнему здесь застряли.

– Ладно, включайте Абак! – сказал Эрнст.

Оказывается, они еще его не включали. Они только собрались это сделать. Мне нужно снова сесть, потому что вот сейчас мне может стать по-настоящему плохо. Я повернулся обратно к скамье.

– Привет!

Яркий зеленый «привет».

– Так! – крикнул Эрнст. – Никто ничего не трогает!

Мне надо было это проверить. Я попытался связаться с Велмой.

– Вы можете возвращаться домой! Домой! – Она лепетала почти несвязно. – Вы можете лететь!

Сеть заработала! Мы можем возвращаться домой!

Я подбежал к двери, выкрикивая поздравления. Внутрь я зайти побоялся, чтобы не толкнуть стол с разношерстными элементами, которые теперь стали внутренним устройством сети.

Мы улетим, как только сможем. Со Стивлендом? Я этого не допущу. Так или иначе.

Однако мне пора было идти спать.

– Испытай Абак, – попросил меня Эрнст перед уходом. – Попытайся что-нибудь сделать.

У меня было тестовое задание. Что нам известно о Стивленде? Я просматривал наши данные по дороге домой, пока раздевался и ложился. Я нашел закономерности – но не те, что ожидал. Нечто гораздо худшее.

Стивленд способен говорить с помощью машин – так мне сказали дети. Царица стекловаров изготавливала машины и следила за их работой.

Он живет в городе. Город построили стекловары.

Он также живет в Лаврентии. Стекловары живут в Лаврентии.

Так что стекловары и Стивленд тесно связаны.

Во время той конфронтации мы кое-что узнали про стекловаров. Они способны управлять городом, если захотят. Стивленд – основа городской жизни. Если они управляют Стивлендом, то управляют и городом.

Я запросил сеть о мирмекофитах. Это – мутуализм. Муравьи и растения живут вместе, и это полезно и тем и другим. Муравьи тоже способны создавать рабов. Они содержат некоторые виды насекомых в качестве домашнего скота. Муравьи способны захватывать власть – жестоко.

Мы много наболтали о Стивленде, типа он – божество, персонификация, суперфермер, модератор на собраниях. Да, он модератор, он говорит с помощью машин, а кто заведует машинами? Стекловары!

Раньше я думал, что люди эксплуатируют стекловаров. А потом, на полях, я увидел, кто выполняет тяжелые работы, опасные работы, а кому достаются легкие задания, кто идет за первопроходцами. Люди расчищали поля – но не они решали, что с ними делать. Царицы даже в руки ничего не берут… разве что золото.

Неудивительно, что стекловары спешили заявить, что их не эксплуатируют. «Мы равноправны», – постоянно повторяла Гроза. Им приходится настаивать на равноправии. Они даже притворяются туповатыми, но достаточно только вспомнить, как быстро Каузи, герой, который всех нас спас, научился пилотировать конвертоплан. Мифология их сообщества – фальшивка. Всем заправляют царицы. Элита.

И у меня не было полной уверенности, но я подозревал, что это они привезли на планету радужный бамбук. Иначе как бы они могли так тесно с ним сотрудничать?

По крайней мере, так я думал в ту долгую ночь на Мире, лежа в кровати, просматривая данные, размышляя и делая заметки. Нужно было найти подтверждение тому, что я понял.

В конце концов я заснул, но спалось мне плохо. Утром я встал, чтобы начать работу.

Я нашел Грозу в ее столярной мастерской у реки, вода которой по-прежнему была полна вонючей золой. Пока ее команда – люди и стекловары – работали над чем-то большим (кажется, над сараем), она на токарном станке вырезала узор на миске из клетчатой древесины. Тонкая работа, легкая работа – и, если честно, произведение искусства. Эта миска займет свое место среди другой посуды в столовой, керамической и деревянной: там не было чисто утилитарных вещей. Я уже отметил стремление мирян к красоте.

Ее малышка и работник-няня складывали обрезки, как игрушечные кубики. Малышка строила арку – сложная конструкция для существа, которому еще не исполнилось два месяца. Царицы исходно умные.

Я подошел к Грозе и смиренно протянул руки. Мне надо было правильно себя вести, а я успел узнать, что протянутые руки – это жест вежливости. Она перестала крутить резец станка педалью. Поприветствовав меня, она сказала:

– Вы теперь лететь домой, я слышу. Ваша мозговая сеть снова работает. Свободна от кораллов и их порчи.

– Да. Я могу тебя слышать, и она снова переводит, так что мы можем говорить.

Мои слова на стекловском шли из крошечного динамика, который я накануне обнаружил в одной из лабораторий. Хоть я успел уже немного узнать этот язык, от его звуков меня передергивало. Неужели я действительно вот это сказал?

– Говорить твоя работа.

Я услышал и почуял позади себя смех. По мнению мирян, земляне мало на что годились.

– Эта миска прекрасна.

– Красота нас всех объединяет. У нас много умений, все в итоге красота. Вот. – Она взяла что-то со стола позади нее. – Моя красота тебе. Ты возможно взять ее домой. Мне печально за твои друзья. Три дня назад быть ужасно.

Она протянула мне диск из клетчатого дерева с каким-то кружевным резным узором, подчеркивающим фактуру дерева. Шнурок был продет в отверстие, просверленное у края. Я не знал, будет ли это украшение модным на Земле, но определенно его сочтут произведением искусства.