Святослав Яров – Закон бумеранга (страница 6)

– Я знаю, кто вы, – неожиданно заявила Даша. – Вас ведь Никитой зовут?

– Совершенно верно, – подтвердил он, догадываясь откуда ветер дует.

– На следующий день после вашего школьного юбилея, мы с мамой созванивались. Она мне и о вас, и о вашем общем друге Коле Лукине рассказала, – объяснила свою осведомлённость девушка, полностью подтвердив его предположение.

Голос её дрогнул. В трубке послышался всхлип. Любые слова в такой ситуации были бы лишними и бесполезными, поэтому Никита промолчал, дав ей время, чтобы успокоиться.

– Что вы хотели? – взяв себя в руки, поинтересовалась Даша.

– Поговорить, – просто ответил Кондрашов.

– По поводу мамы? – спросила Даша.

– Да. Возникли некоторые вопросы. Не могли бы вы подъехать ко мне в Управление, – попросил Никита.

– Конечно, конечно, – сразу согласилась она. – Я освобожусь около пяти. Куда подъехать?

– Улица Вешних вод, 10, – не первый уже раз за сегодняшний день назвал адрес Кондрашов. – Когда будете на КПП, наберите мне.

Некоторое время они с интересом разглядывали друг друга. Он, невольно сопоставлял внешность сидевшей напротив девушки с Галкой в молодости. Она, вероятно, тоже сравнивала реального Никиту Кондрашова с портретом, нарисованным матерью. К каким выводам пришла Даша трудно сказать. Что до Никиты, то черт роднящих дочку с мамой, он не обнаружил. Ну, разве что, голос похож, как теперь модно выражаться, до степени смешения. А в остальном барышня либо в папу, либо вообще в себя – такое тоже не редкость.

– А позвольте полюбопытствовать, о каком резюме вы по телефону упомянули? – первым нарушил немой процесс взаимоизучения Кондрашов.

– Практика на носу. Я в три клиники разослала резюме с сопроводительными письмами. Жду отклика. Думала, вы – потенциальный работодатель, вот и перезвонила, – объяснила Даша.

– Значит, мне повезло. – Усмехнулся Никита.

– В каком-то смысле, так и есть, – на полном серьёзе сказала девушка. – Достали уже разные аферисты. Обычно я на звонки с непонятных номеров не отвечаю. А если вижу пропущенный вызов с незнакомого телефона, не перезваниваю.

– Мудро, – одобрил подобную предосторожность Кондрашов, по долгу службы наслышанный о том, что Москву в последнее время буквально захлестнул вал телефонного мошенничества.

– Никита… Извините, как ваше отчество? – спросила Даша.

– Александрыч.

– У вас были ко мне вопросы, Никита Александрыч, – напомнила она о заявленной цели встречи. – Что, какие-то формальности?

В чём в чём, а в умении брать быка за рога, девочке не откажешь, отметил про себя Кондрашов. Вот уж точно, яблочко от яблоньки… Подобная манера была присуща и её матери.

– Нет. С формальностями как раз полный порядок, – сказал он. – С точки зрения закона самоубийство не преступление, а сугубо личное дело гражданина. Уголовно наказуемо доведение до самоубийства – статья 110 УК. Работает она исключительно при наличии соответствующих признаков… – Кондрашов прервался, подыскивая примеры. – Скажем, имеется собственноручно написанная человеком предсмертная записка: в моей смерти прошу винить и так далее… Или на теле покойного обнаружены следы истязаний, которые могли стать причиной самоубийства… Или хотя бы есть показания свидетелей о том, что подобное имело место быть… А при отсутствии чего-то подобного, никому и в голову придёт заморачиваться на эту тему. В нашем случае ничего даже близко похожего нет, так что, со дня на день следователь, который занимается проверкой, вынесет постановление об отказе в возбуждении уголовного дела.

Никита взял паузу, давая Даше время осмыслить услышанное.

– Но если наше многоуважаемое следствие устраивает вариант «списали и забыли», то меня – нет, – заявил он. – Насколько мне известно, Галина материально уж точно не бедствовала, проблем со здоровьем не имела, была счастлива с новым мужем и, больше того, ждала ребёнка. И чтобы ни с того, ни сего свести вдруг счёты с жизнью?! Не верю! Так не бывает. Ты-то сама в беспричинную смерть мамы веришь?

Распалившись, он сперва даже не заметил, что обращается к Даше на «ты». Впрочем, девушку это ничуть не покоробило, она лишь отрицательно помотала головой, сказав:

– Не очень.

– Прости, что я «тыкаю»! – опомнившись, извинился Никита.

– Да всё нормально. Вам можно, – успокоила его Даша, после чего поделилась своими сомнениями. – Я в юридических тонкостях не разбираюсь, но думаю, одного нашего с вами неверия будет маловато, чтобы следователь изменил своё решение и всерьёз занялся выяснением причин маминого ухода из жизни.

– Этого и не требуется, – уверил её Кондрашов. – Чтобы докопаться до истины, мне следак не нужен. Сам как-нибудь справлюсь. Слава богу, опыта хватит, да и кое-какими возможностями располагаю. Нужна информация. Может, у мамы в последнее время какие-то проблемы возникли? Ну, мало ли, неприятности на работе или ещё что.

Даша его поняла.

– Вас ведь интересует, последние неделя-две перед тем как…? – уточнила она, так и не закончив фразы.

Никита утвердительно кивнул, после чего девушка отрицательно помотала головой.

– Мне ни о чём таком не известно. Да и вообще, мы с нею уже с месяц не виделись. Лучше вам расспросить Георгия, – посоветовала она.

– Он уже у меня сегодня побывал, – поспешил проинформировать Дашу Кондрашов.

– И что? – полюбопытствовала та

– И ничего, – в тон ей ответил Никита. – То есть, совсем ничего.

– Честно говоря, не удивлена. Он такой! – не без язвы заметила девушка.

– Такой, это какой? – Ухватился за концовку фразы Никита.

– Себе на уме, – коротко, но ёмко охарактеризовала своего отчима Даша, признавшись: – Симпатии я к нему не испытываю, но мало ли кто мне несимпатичен! В общем, ничего плохого сказать о Георгии не могу. Мама его любила, а остальное не моё дело.

Ты смотри-ка, оказывается, не мне одному этот парень не нравится, отметил про себя Кондрашов.

– Как я уже сказал, Майстрюк отмолчался, – повторился он. – Может, ты всё-таки что-нибудь припомнишь?

Девушка беспомощно развела руками.

– Вы поймите, мы с мамой порознь жили почти два года уже. Виделись в лучшем случае раз в месяц. Общались главным образом по телефону.

– В последние дней десять созванивались? – настойчиво подталкивал её в нужном направлении Никита.

– Ну, да, – подтвердила Даша, – раза три.

– О чём говорили? Важны любые мелочи.

Она задумалась.

– Да ничего такого. В первый раз мама сама мне позвонила на следующий день после вашей юбилейной встречи. Весёлая была. Все уши прожужжала по вас, про Лукина. Раз десять повторила: как здорово, что наконец пересеклись. Обещала меня с вами познакомить на дне рождения. А мы видите, где познакомились…

Девушка обвела кабинет взглядом. Глаза её наполнились слезами – того гляди расплачется. Хуже нет, бередить незатянувшуюся рану. Шутка ли – так нелепо, необъяснимо потерять мать. Кондрашов по опыту знал, что нет лучшего способа отвлечь человека от горестных воспоминаний, чем вопросы, требующие сосредоточенности, поэтому настойчиво продолжил выпытывать:

– О чём-нибудь ещё говорили?

– Обычный женские темы: о здоровье, о её беременности… В следующий раз уже я ей набрала через несколько дней, – продолжила вспоминать Даша. – Разговора не получилось – только и успели поздороваться. Она сказала, что очень занята и перезвонит позже, но так и не перезвонила… В третий раз тоже я ей звонила. Мама не ответила – написала, что находится в банке, разговаривать не может. Вот, собственно, и всё.

– Созванивались по ватсапу? – уточнил Никита.

Девушка утвердительно кивнула.

– Даты и время звонков восстановить сможем?

– Конечно. Я ничего не удаляла, – заверила сказала она, невольно втягиваясь в блиц-опрос и гадая, к чему эти вопросы.

– Сообщение она тоже через ватсап отправила?

– Да, – подтвердила Даша.

– Ты его не удалила часом?

– Нет, – ответила она.

– А давай-ка на него взглянем! – предложил Никита.

Сообщение нашлось быстро. В нём содержалось следующее: «Говорить не могу. Я сейчас в ВТБ. Это надолго». Отправлено четвёртого июля в 15:49. Всё это Никита аккуратно переписал в свой ежедневник. Не забыл он зафиксировать даты и время предыдущих двух звонков: двадцать девятого июня в 17:19 и второго июля в 13:54.

– Это имеет какое-то значение? – с надеждой в голосе поинтересовалась Даша, покончив с извлечением информации из смартфона.

– Пока не знаю. Но, как показывает практика, значение может иметь всё что угодно, – уклонился от ответа Кондрашов, пообещав лишь: – Буду работать!

Условившись быть на связи, они расстались. Проводив Дашу, Кондрашов некоторое время сидел и размышлял. Первый звонок вообще ни о чём: мать поделилась радостью от встречи с друзьями юности и всякое такое. Второй тоже оказался не слишком информативным. Ну, занята была. Что тут такого? Третий звонок… Из конкретики разве что ВТБ. Стоп, стоп, стоп! Там же Стас в службе безопасности не последнее лицо. Недолго думая, Кондрашов принялся рыться в визитнице и, отыскав нужную карточку, набрал указанный на ней номер.

– Добрый вечер, Станислав Василич! – поздоровался он, едва после долгих гудков в трубке раздалось произнесённое хорошо знакомым голосом «слушаю».

Со Стасом Блиновым они были однокашниками. Тот двенадцать лет проработал опером на Петровке. Неплохо рос, однако по каким-то причинам, о которых распространяться не желал, ушёл из уголовного розыска и обосновался в службе безопасности ВТБ. Поначалу они контактировали довольно плотно и даже пару раз выручали друг друга в плане обмена информацией. Но в последние год-два отношения поддерживали на уровне редких телефонных звонков, и так сложилось, что месяца четыре уже вообще не виделись и не слышались. Не мудрено, что Блинов звонку старого товарища обрадовался.