Святослав Яров – Закон бумеранга (страница 5)

– Захвачу, – пообещал Майстрюк.

В начале двенадцатого раздался негромкий стук в дверь, и он появился на пороге кабинета.

– Разрешите?

– Заходите, Георгий Остапыч! – пригласил Никита.

Войдя в кабинет, Майстрюк первым делом протянул Кондрашову айфон.

– Вы просили принести. Вот.

– Спасибо, – поблагодарил Никита, забирая смартфон.

– Только он заблокирован, а пароль я не знаю, – предупредил Майстрюк.

Жаль, подумал Никита. Это обстоятельство несколько нарушало его планы – он-то рассчитывал без особых хлопот пошарить в Галкином телефоне на предмет, а не сохранилась ли там история звонков по ватсапу, может, сообщения какие… Теперь же придётся подключать специалистов, чтоб прежде разблокировали. А когда они сподобятся? Да и справятся ли? Впрочем, внешне он досады по данному поводу никак не выказал, напротив, уверенно заявил:

– Ничего. Разберёмся. Да вы присаживайтесь – в ногах правды нет. А это… – он кивнул на американский девайс, – я, с вашего позволения, одолжу на некоторое время – с возвратом, разумеется. Не возражаете?

– Забирайте, если надо, – безропотно согласился Майстрюк, опускаясь на стул.

– Хотите, оформим изъятие, хотите, дам вам расписку, – предложил на выбор Кондрашов. – Всё-таки вещь недешёвая.

Майстрюк предпочёл второй вариант.

– Достаточно расписки. Только зачем он вам? Ведь и так всё ясно.

– Ну, это как посмотреть, – возразил Никита, рассудив про себя, тебе, может, и ясно, а мне вот пока нет, и многозначительно добавил: – У всякого события есть предыстория.

– Вы на что намекаете? – с видом оскорблённой добродетели резко отреагировал на его слова новоиспечённый вдовец.

– Да ни на что я не намекаю. – Пожал плечами Кондрашов и, написав расписку, протянул её визитёру. – Просто в жизнь так устроена, что одному событию обычно предшествует другое, которое может быть его причиной.

То ли эта простенькая сентенция не пробилась к сознанию Майстрюка, то ли он попросту пропустил сказанное мимо ушей. Во всяком случае посетитель никоим образом на неё не отреагировал, а вместо этого, присмотревшись к хозяину кабинета, полувопросительно произнёс:

– Вы, кажется, были на похоронах.

– Был, – не стал отрицать Никита.

– То-то смотрю, лицо знакомое.

– Так уж вышло, что Галя мне не чужая. Мы в одном классе учились. Дружили…

– Понятно, – протянул Майстрюк и с грубоватой прямотой осведомился: – А от меня-то вы чего хотите? У следователя на допросе я уже побывал.

– У него свои заботы, у меня свои, – как бы провел разграничительную черту между следствием и розыском Кондрашов. – Я хочу с вашей помощью выяснить, как дошло до такой беды? Что-то же её к этому шагу подтолкнуло, – попытался разъяснить Никита, чего он собственно ждёт от этой их встречи. – Может, в последнее время у неё неприятности по работе были? Может, какие-то нелады в семье?

– Нормально всё было и на работе, и дома, – на взгляд Никиты чересчур поспешно ответил Майстрюк.

– То есть, вы ничего такого не замечали?

– Ничего.

Такое начало Кондрашову категорически не понравилось. Сразу вспомнилось Шекспировское: из ничего и выйдет ничего. Не то чтобы он рассчитывал на какие-то откровения или супердоверительную беседу, но тут было явное нежелание вообще иди на контакт… Списав ощетиненность на то, что человек всё ещё не в себе от горя и прочее, Никита всё же не оставил попыток разговорить гостя.

– Может, со здоровьем какие-то проблемы появились? Всё-таки ребёнка ждала, – продолжил допытываться он.

– Откуда вы знаете про беременность? – Удивился Майстрюк.

Такой наивности от сорокалетнего мужика Никита никак не ожидал, тем не менее терпеливо пояснил:

– Вскрытие показало.

– В порядке было здоровье, – потупившись, буркнул Майстрюк и упрямо повторил: – Всё это я уже говорил следователю.

Плохо дело, резюмировал Кондрашов. Ну прямо-таки партизан на допросе! Ладно, попробуем подобраться с другой стороны, авось, расслабится.

– Я так понимаю, что до Москвы вы в Крыму жили? – несколько изменил направленность вопросов опытный сыскарь.

– В Малореченском, – подтвердил Майстрюк.

– А с Галиной где познакомились?

– Да там же. У меня гостевой дом неподалёку от пляжа. Она в сентябре две недели жила. Ну и, сошлись.

Вот те раз! Что она забыла в Крыму? – задался вопросом Никита. При её зарплате, могла на море и куда поинтереснее скататься. Мало ли мест: Греция, Италия, Кипр, на худой конец. Хотя, в связи с последними событиями нашим туристам в Европе не больно-то рады… Вероятно, отсюда и возник Крым. Что в гостевом доме поселилась, а не в приличном отеле, так может, ностальгия по совковой экзотике одолела: ненавязчивый сервис и всякое такое прочее. Впрочем, нет худа без добра: попутно обрела своё женское счастье.

– Чем по жизни занимаетесь, Георгий Остапыч? – как бы вскользь полюбопытствовал Кондрашов.

– Раньше строительствовал, – ответил тот. – А восемь лет назад, как тётка мне дом отписала, чутка его подшаманил и стал сдавать комнаты внаём.

Проще говоря, не до жиру, быть бы живу, иронично резюмировал Никита. В летний сезон какой-никакой доход, а в остальное время ничего, кроме расходов. И тут ему весьма своевременно подвернулась москвичка Галя – женщина приятная во всех отношениях. Шанс перебраться в столицу, а заодно и улучшить материальное положение? Голимый расчёт? Не исключено и сочетание приятного с полезным… Кондрашов поймал себя на мысли, что Майстрюк этот ему малосимпатичен, отсюда вероятно и всяческие подозрения в неискренности чувств. Но тут уж ничего не поделаешь. Симпатии и антипатии – эмоции, а они рассудку неподвластны.

– И всё же давайте уточним кое-какие моменты, – вернулся Никита к началу разговора. – Вы – муж. Кому, как не вам, знать. Может, всё-таки тревожило её что-то?

– Нет, – снова принялся за своё Майстрюк.

– Может, материальные трудности какие-нибудь возникли?

– Нет. Во всяком случае, мне ни о чём таком неизвестно.

На сей раз ответ прозвучал с секундной задержкой, и Никита это заметил.

– Что ж, и на том спасибо. – Вздохнул Кондрашов, которому порядком поднадоело это нетканье. – Не смею вас больше задерживать. Давайте подпишу пропуск.

Когда дверь за Майстрюком закрылась, Никита откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. Ну, что, подобьём бабки. Только в понимании обывателя, насмотревшегося по телевизору дешёвых детективов, сыщик – тот, кто гоняется за преступниками с пистолетом наголо по крышам и подворотням. В реальности всё иначе. Оперативник потому и называется оперативником, что оперирует информацией. Кроме того, он сродни психологу и обязан разбираться в людях, иначе грош ему цена. Но это ведь только сказать легко, а свести воедино фрагменты впечатлений и составить целостное представление о человеке после двадцатиминутной беседы совсем непросто. И всё же… На вид Георгий Остапыч простоват. Про таких говорят, на лбу написано среднее, максимум среднее специальное образование. В то же время мутный он какой-то и несомненно обладает той самой присущей провинциалам хитрецой, которая помогает устраиваться в жизни и выживать там, где другие обречены если не на вымирание, то на жалкое прозябание. Он – фигурально выражаясь, кукушонок, который запросто выбросит из гнезда приёмной мамаши всех потенциальных конкурентов, лишь бы застолбить для себя место под солнцем.

Предвзятостью попахивает, товарищ подполковник, попенял себе Никита. Вероятно, сказывалась какая-то необъяснимая юношеская ревность, что ли. Чего уж лукавить, на протяжении разговора, разглядывая Галкиного избранника, он не раз подспудно задавался вопросом: вот спрашивается, что она в нём такого нашла? Нет, конечно, мужик видный, спору нет, но ведь самый же обыкновенный – не интеллектуал уж точно… Верно говорят, что женщины – существа с другой планеты! По каким критериям они выделяют из массы представителей противоположного пола кандидата в спутники жизни – вопрос вопросов. Уважая Галкин выбор, Никита рассудил, что ей виднее… было. Но всё-таки остался при своём прежнем мнении: ведёт себя Майстрюк, мягко говоря, странно. С одной стороны, осторожничает, слова лишнего на сказал, с другой – нервничает так, словно у него рыльце в пушку. Короче, поди разберись, что у него на уме.

Признав таким образом, что ни на шаг не продвинулся в понимании причин произошедшего несчастья, Никита напомнил себе, что время дорого. Пока на западном фронте без перемен, – так он называл относительно спокойные дни, когда умеренное количество происшествий на территории округа не требовало его личного участия в процессе, – следовало пользоваться моментом. Руководствуясь этим соображением, он снова взялся за телефон и набрал номер Галкиной дочери.

После нескольких длинных гудков абонент отклонил вызов. Невежливо, подумал было Кондрашов, но взглянув на часы, сообразил, что вежливость тут, пожалуй, ни при чём. Время – чуть за полдень. Сессия закончилась, но почти наверняка у без пяти минут стоматолога Дарьи Викторовны Артамоновой сейчас в самом разгаре какая-нибудь практика. Так что, весьма вероятно, что девушка занята и ответить не может. Позвоню позже, решил он.

Но Даша его опередила. Она сама набрала ему примерно через час.

– У меня определился ваш номер. Вы насчёт резюме?

– Нет! Но спасибо, что перезвонили. Я – начальник отдела уголовного розыска Управления внутренних дел Северо-Восточного административного округа подполковник полиции Кондрашов, – отрекомендовался он по всей форме. – А кроме того, я…