Святослав Атаманов – Золотой лепрекон (страница 30)

Вот именно тогда, в поезде – «ЦОНТОНАЕВО – ЦЕНТАД», Фёдор и пришёл к мысли, что будь его воля – он бы всеми силами, снова объединил эти разрозненные племена из разных регионов – в один, единый народ. Тогда Фёдор даже не подозревал, что через некоторое количество лет – такая возможность будет ему предоставлена.

А пока что – Фёдор, Катя и маленький Стёпа – тряслись в тёмном вагоне. Нападений на поезд, к счастью – не было.

Через 1,5 суток – старый поезд кое-как дотащился до Красноярска. Красноярск до сих пор вызывал у Фёдора смутные опасения, так как он до сих пор помнил, как он, будучи ещё совсем подростком, уезжал с мамой и сестрой из Алзамая. Вспомнил, как их высадили в Тайшете, объявив, что в Красноярске погромы.

Но то было давно. Теперь Фёдор был уже не вчерашний школьник, а женатый человек. У него была семья, был ребёнок. Теперь, судя по всему – в Красноярске было тихо. В Новосибирске, по сообщениям товарищей – тоже было тихо, погромов не было и в ближайшем будущем не предвиделось.

Поезд простоял в Красноярске больше часа, и потащился дальше на запад. Тут-то и начались нападения лиходеев. Забитые досками окна вагонов прошивали пули, на крыше стрекотали пулемёты. Пассажирами то и дело приходилось падать на грязный пол и лежать там, ожидая, чем закончится дело.

К счастью, нападения раз за разом отбивали, и поезд ехал дальше. Больше четырёх суток тащился поезд до Новосибирска. Во время поездки, Фёдор невольно задумался над тем, сколько же суток едут те, кто едет в этом поезде прямо из Цонтонаево, и сколько им суток ещё придётся трястись в поезде, пока они не доберутся до центральной или южной России?

Наконец, поезд прибыл в Новосибирск. Пока они ехали на поезде, Фёдору один раз позвонил на мобильный телефон Николай, брат Кати, спросил, благополучно ли они сели в поезд, и сказал, что в Новосибирске на вокзале, их встретит товарищ, которого зовут Иван. Иван привезёт их в новосибирские трущобы и покажет их новое жильё.

Когда поезд приехал в Новосибирск – Фёдор и Катя вышли из вагона, Фёдор поставил чемоданы на землю и стал осматриваться. Пассажиры выходили из поезда с чемоданами, а в вагоны заходили новые. Фёдор с Катей отошли в сторону, чтобы не мешать людям – и стали ждать.

Тут за спиной у Фёдора раздался голос:

– Это Вы товарищ Фёдор?

Фёдор обернулся. Он ожидал увидеть кого угодно, но только не того, кого увидел.

Перед ним стоял невысокий щуплый человек, азиатской внешности.

– Эээ…да, это я. – растерянно ответил Фёдор. – А это Вы…эээ… товарищ Иван?

Увидев замешательство Фёдора, человек весело расхохотался:

– Да, товарищ Иван – это я. – ответил он, на чистейшем русском языке. – Я вижу, что Вы удивлены, явным несоответствием моей внешности русскому имени Иван. Но на самом деле меня зовут – Тон Ван Ли. Но так как «Ван», похоже на русское «Иван» – товарищи называют меня Иваном. А я и не против.

– Вы китаец? – спросила у Ивана Катя.

– Я вьетнамец. – ответил Иван. – Но уже много лет живу в России.

– Ну что же, приятно познакомиться, товарищ Иван. – сказал Фёдор, и протянул вьетнамцу руку. Этот добродушный человек, сразу располагал к себе.

– Взаимно. – ответил Иван, пожимая Фёдору руку. – Ну что же, пойдём на автобус?

– Пошли. – сказал Фёдор. Он снова перекинул сумку через плечо и взял один чемодан. Второй чемодан взял Иван, и пошёл впереди, показывая дорогу. Следом за ним шёл Фёдор, а последней шла Катя, неся на руках Стёпу.

– Они подошли к автобусной остановке, дождались нужного автобуса, сели в него и поехали. Ехать пришлось долго, за черту города. В трущобы автобус не въезжал, а конечная остановка его – находилась примерно за километр от того места, где эти самые трущобы начинались.

Наконец автобус доехал до конца маршрута, Фёдор, Катя и Иван, пошли к трущобам.

– Ну и ну, прямо Золотая Орда какая-то! – сказала Катя.

Новосибирские трущобы, и впрямь больше напоминали лагерь кочевников. Казалось, что сейчас под Новосибирском расположилось войско Чингисхана. В чистом поле стояли сотни юрт. Новосибирские трущобы были огромны. Они раскинулись вокруг всего десятимиллионного города и как бы взяли его в кольцо, «захватив» заодно и близлежащие деревни. А самая густонаселённая часть новосибирских трущоб располагалась возле Криводановки. Именно туда – то Иван и привёз сейчас Фёдора и Катю.

– Да. – ответил Иван на замечание Кати. – А как вы хотели? Тут не Индия и не Африка, тут Сибирь. Дом из чего попало не сделаешь, потому что зимой замёрзнешь. Приходится даже в трущобах тёплое жилище обустраивать.

Они подошли к трущобам и пошли вдоль юрт. В трущобах кипела жизнь – возле юрт паслись козы и овцы, бегали и играли дети, женщины готовили еду на кострах или стирали бельё в корытах. Путь по трущобам сильно замедлялся тем, что все и каждый, кого они встречали на своём пути – здоровались с Иваном. Видимо, его тут хорошо знали.

Иван тоже здоровался со всеми. Пока они шли по трущобам только и слышалось:

– Здравствуйте! Привет! Как дела?

Бывало, что Иван не просто здоровался с людьми, но ещё и останавливался поболтать с ними, расспросить о том – о сём. Поэтому, дорога по трущобам была долгой.

Наконец, они подошли к юрте, которая стояла примерно в центре трущоб, и Иван сказал:

– Ну, вот ваше жилище. Пойдём внутрь.

И Иван пошёл в юрту. За ним двинулись остальные. В юрте было тепло и просторно, по крайней мере – просторно для троих. Не давая гостям опомниться, Иван сказал:

– Положите вещи и уложите сына спать. А потом пойдём, я вам покажу, где тут что. А после этого – покажу, где я сам живу.

Фёдора это немного разозлило, так как они были с дороги и очень устали. «Почему не дать сначала людям отдохнуть?» – недовольно подумал Фёдор. Однако, благодарный Ивану за его помощь – виду он не показал. Кроме того, он решил, что лучше сразу понять, где тут и что находится.

Чемоданы они оставили в юрте, а вот оставлять одного Стёпу – Катя отказалась наотрез, и потому – понесла его на руках с собой. Сначала Иван показал им отхожие места. Посреди трущоб, стоял большой деревянный туалет. Впрочем, Фёдор заметил, что у многих юрт – стоят свои небольшие нужники сельского типа.

– Это те себе ставят, кто тут долго жить собирается. – объяснил Иван. – Тут даже есть те, кто баню себе возле юрты построил и сарай для скотины. Ладно, пойдём покажу, где набирать воду.

Выяснилось, что в трущобах вырыто несколько колодцев. Ближайший из них, был как раз недалеко от жилища Фёдора. Колодец был обычный деревенский, с воротом.

С тем, чтобы помыться, как выяснилось из объяснений Ивана тут дело обстояло хуже, чем с туалетом. Общей бани тут не было, и каждый мылся, где и как мог. Летом, чаще всего мылись на речке, а зимой – кто где. У кого была своя баня – мылся в ней, если ты дружил с теми, у кого есть баня – могли пустить помыться. У кого были деньги – ездили мыться в общественные бани в Новосибирск. А все остальные – кипятили воду в котелках, наливали в корыта, и мылись, обливаясь из ковша.

Электричества в юртах тоже не было. Еду готовили на открытом огне. Стирали одежду, как уже было сказано, в обычных корытах.

С продуктами тоже было всё не так радужно. В трущобах была одна лавка, которую открыл один предприимчивый местный житель. Продукты для неё – он закупал в Новосибирске, и сам таскал их в трущобы сумками. Возил он обычно не продукты питания, а мыло, спички, соль, сигареты, водку и наркотики. То есть возил товары, которые были в ходу, и которые покупали у него каждый день. Фрукты, чай, кофе, молочные продукты, сладости – он не возил никогда. Из овощей – возил только картошку, да и то далеко не всегда. Мясо – тоже было огромной редкостью. Обычно, мясо покупали не в лавке, а у тех жителей трущоб, которые держали у себя в хозяйстве животных.

Совершенно очевидно, что при таком «богатом» ассортименте единственного в трущобах магазина, и поведение многих его жителей было соответствующим. Всюду шатались пьяные люди, тут и там вспыхивали драки (нередко – перераставшие в поножовщину), много было и тех, кто, пропив всё, ходил по трущобам, и просил денег, чтобы опохмелиться. Так как в лавке продавали и наркотики – было много и тех, кто их употреблял. Как уже было сказано, в «золотом веке», даже такие тяжёлые наркотики, как героин, были законодательно приравнены к алкоголю. Наркоторговец и наркоман – в те времена не были вне закона. А посему – в трущобах можно было увидеть много тех, кто сидел на пороге своей юрты со шприцом в руке, и пытался вколоть себе наркотики внутривенно. В те времена – подобные зрелища были в порядке вещей, и хоть и не нравились многим людям, но никого не шокировали. Прилюдно «ширнуться» тяжёлым наркотиком – было в общественном сознании примерно равно тому, чтобы попить пивка на лавочке в парке. То есть – это хоть и могло считаться нарушением общественного порядка, но отнюдь не считалось тяжким преступлением.

Показав и объяснив подробно, как устроена жизнь в трущобах, Иван сказал:

– Ну а теперь, пошли ко мне в юрту! Познакомлю вас с женой.

Фёдор и Катя пошли за ним. Оказалось, что юрта Ивана находилась всего в нескольких минутах ходьбы от юрты, которую выделили Фёдору и Кате.

Заходя в юрту Ивана, Фёдор рассчитывал там встретить невысокую и хрупкую азиатскую женщину, на которой был женат Иван. Поэтому, войдя в юрту, Фёдор испытал прямо-таки чувство изумления от того, что он увидел.