Святослав Атаманов – Золотой лепрекон (страница 29)

– Ну ладно, пойду поесть приготовлю. – сказала Надежда Сергеевна. Через пару часов ещё раз поедим, а остальное – в дорогу с собой возьмёте. А потом – на вокзал поедете.

Следующие два часа, Надежда Сергеевна готовила на кухне еду, Катя убиралась в доме, чтобы после их отъезда везде было чисто, Стёпа спал в своей кроватке, а Фёдор – решительно не знал, чем ему заняться. На всякий случай – он ещё раз проверил, всё ли они собрали, не забыли ли каких-нибудь нужных вещей. Проверил всё, вплоть до перочинных ножей, мыла, спичек и соли. Соль, естественно тоже лежала «по-дорожному», в спичечном коробке.

Проверив вещи, Фёдор без толку слонялся по дому, и ждал отъезда. Наконец еда была готова, и Фёдор, Катя и Надежда Сергеевна сели за стол. Поев, Фёдор сказал жене:

– Катя, иди Стёпу в дорогу одень!

Катя ушла в комнату одевать сына, А Фёдор с Надеждой Сергеевной стали запаковывать еду в фольгу и целлофановые пакеты, а потом положили в чемодан.

После того, как еда была упакована, Фёдор взял пистолет и положил к себе в карман. Из комнаты вышла Катя.

– Ну, готова? – спросил у неё Фёдор.

Катя молча кивнула.

Они ещё немного посидели перед дорогой, потом встали и пошли к вешалке. Когда они надели верхнюю одежду – Фёдор поцеловал Надежду Сергеевну и сказал:

– До свидания, мама!

Что ещё сказать, Фёдор решительно не знал. Надежда Сергеевна тоже поцеловала Фёдора и сказала:

– Ну, в добрый путь, сынок!

Катя тоже поцеловала свекровь и пошла в комнату за Стёпой. Когда Стёпу одели в детскую курточку – Катя взяла ребёнка на руки. А Фёдор – перекинул себе через плечо большую спортивную сумку и в каждую руку взял по чемодану. После этого он ещё раз сказал Надежде Сергеевне:

– До свидания, мама! Долгие проводы – лишние слёзы.

Фёдор с Катей вышли из дома, в котором так спокойно и ладно прожили несколько месяцев – и пошли к автобусной остановке. До отхода поезда оставался ещё час времени.

Дождавшись нужного автобуса и доехав до вокзала, они немного посидели в зале ожидания, пока наконец не услышали звуки приближающегося поезда. Тогда они встали и пошли на платформу.

Подъехал типичный для «золотого века» поезд, с заколоченными окнами, пулемётами на крыше и железными лавками в вагонах. Но Фёдора больше всего заинтересовали названия конечных населённых пунктов, которые были написаны на табличке.

Обычно, через Иркутск и Тайшет шли на запад три поезда – «Владивосток – Москва», «Чита – Краснодар» и «Благовещенск – Санкт-Петербург». В «золотом веке» вообще ходило мало поездов, а те, которые ходили – обычно ездили на очень большие расстояния. Поезда, которые ходили на «небольшие» расстояния – давным-давно отменили, оставив лишь немногие, ходившие между мегаполисами. Например, были поезда «Москва – Санкт-Петербург», но нельзя было найти поездов «Москва – Липецк» или «Москва – Саранск». Маршруты эти были отменены из-за нерентабельности, а до Липецка или Саранска – теперь можно было добраться только на поездах, которые следовали гораздо дальше. Обычно поезда гоняли через всю Россию за тысячи километров, и только на этих поездах и можно было добраться до нужного пункта назначения.

Все эти три поезда проезжали и через Новосибирск, и Фёдор был уверен, что именно на один из этих трёх поездов и купила им билет Надежда Сергеевна.

Однако, когда поезд подошёл, Фёдор к своему удивлению увидел, что на табличке, с начальным и конечным пунктом следования красуются крупно написанные слова – «ЦОНТОНАЕВО – ЦЕНТАД».

Фёдор никогда раньше не слышал ни одного из этих названий, а потому – даже несколько растерялся. Для начала он достал билеты, которые купила Надежда Сергеевна, и удостоверился, что она купила билеты именно на этот поезд. По билетам всё сходилось – поезд был тот самый. Но всё равно, Фёдору было несколько не по себе, и для верности – он решил всё же уточнить у проводника, куда следует этот поезд.

Между тем люди с сумками и чемоданами, выстроились в очередь перед вагоном, и проводник стал проверять билеты. Фёдор встал в конец очереди и стал ждать.

Когда подошла его очередь, Фёдор спросил у проводника:

– Этот поезд идёт до Новосибирска?

– Идёт, идёт… – ответил проводник, со скучающим видом, проверил билеты и вернул их Фёдору.

Но Фёдор вместо того, чтобы лезть в вагон, всё так же стоял на платформе. Наконец, он не сдержался и задал проводнику второй вопрос:

– А что это за поезд такой – «Цонтонаево – Центад»? Что это за города такие?

Проводник лишь неопределённо хмыкнул, и показал Фёдору на вагон – проходи, мол, не задерживай.

Фёдору ничего не оставалось, как взять свои чемоданы и полезть в тамбур. Поставив чемоданы на пол и сняв сумку, Фёдор принял Стёпу у Кати, всё ещё стоящей на платформе. Наконец и сама Катя залезла в вагон, и Фёдор отдал ей ребёнка, а сам снова взял сумку, чемоданы и пошёл за ней.

Вагон был типичным для «золотого века» – приваренные к полу железные лавки и тусклая лампочка под потолком. Фёдор знал, что как только поезд тронется – свет тут же выключится, поэтому надо было быстрее разместиться.

Фёдор и Катя заняли железную лавку. Так как маленький ребёнок тоже считался за полноценного пассажира – им полагалась целая лавка на троих, и никто бы не рискнул им сказать ничего против.

Поезд наконец тронулся, свет действительно выключился. Фёдор прикинул, что ехать им – никак не меньше четырёх суток, а скорее всего – ещё больше. Скорее всего, как и всегда, на поезд по дороге будут производиться нападения, а охрана поезда – будет отстреливаться из пулемётов.

Всю дорогу, пока они ехали до Новосибирска, Фёдор пытался в кромешной темноте разговорить своих попутчиков и выяснить у них, куда и откуда они едут. Делал он это лишь для того, чтобы попытаться выяснить, что это за населённые пункты такие – «Цонтонаево» и «Центад», слишком уж эти необычные названия его заинтересовали.

Обычно разговоры происходили так:

– А Вы далеко едете? – спрашивал Фёдор.

– До Воронежа. – отвечал ему попутчик.

– А откуда?

– Из Читы.

– А не знаете, что это за населённый пункт – «Цонтонаево»?

– Да нет, поезд этот через Читу с востока шёл.

– И «Центад» не знаете где?

– Да кто его знает… Говорят где-то на юге.

Так происходили все разговоры. Кто сел на этот поезд в Иркутске, кто в Улан-Удэ, кто в Чите. А ехали люди – в основном в центральные и южные регионы – кто в Воронеж, кто в Ростов-на-Дону, кто в Краснодар.

Из всего этого Фёдор сделал вывод, что неизвестный ему населённый пункт «Цонтонаево» – находился где-то на Дальнем Востоке, а «Центад» – на юге.

Через пару дней, некоторые попутчики уже начали понемногу коситься на Фёдора – мол, что это он так подробно всё у всех выспрашивает? Даже Катя вмешалась и сказала ему:

– Федя, ну чего ты к людям пристал, куда они едут да откуда? Тебе-то это зачем?

– Да вот, Катя, хочу понять, что это за населённые пункты такие, «Цонтонаево» и «Центад». – честно признался Фёдор. – Кстати, Катя, а ты этих названий раньше никогда не слышала?

– Эээ… нет… – сказала Катя. Она, в отличии от Фёдора, даже не обратила внимания, куда и откуда следует поезд.

– Вот и я не слышал. Потому и пытаюсь выяснить, где эти населённые пункты находятся.

– Да зачем это тебе?

– Да названия уж больно необычные – «Цонтонаево», «Центад»… Любопытно, что это за населённые пункты такие, раз даже поезд по этому маршруту пустили.

– Да будет тебе голову ломать попусту. – улыбнулась Катя. – Нам не в Цонтонаево надо, и не в Центад, а в Новосибирск. Давай лучше думать, как мы там будем дальше жить.

– Мда, это верно…– сказал Фёдор.

– Ладно уж, спи давай. – снова с улыбкой сказала Катя, и погладила Фёдора по голове.

Спали они с Катей по очереди. Один человек лежал на лавке – другой сидел рядом и бодрствовал. Кто-то обязательно должен был не спать. Во-первых следить, чтобы не стащили вещи, а во-вторых, держать на руках маленького Стёпу, чтобы спящий – не дай Бог случайно не задавил во сне ребёнка,

Сейчас Стёпа лежал у Кати на руках. Катя качала и баюкала его. Фёдор же – растянулся на лавке и попытался уснуть.

Однако сон не шёл к нему. Не шли в голову и мысли о дальнейшей жизни в трущобах Новосибирска. Эти вездесущие названия – «Цонтонаево» и «Центад» – словно заворожили, словно приковали к себе Фёдора.

«А всё же это удивительно! – рассуждал Фёдор под стук колёс, лёжа с закрытыми глазами на железной лавке. – Как же всё-таки велика Россия! Ведь во всех уголках нашей Родины – раскинулось огромное количество таких вот «Цонтонаевых» и «Центадов». Они находятся на востоке и на западе, на севере и юге, в разных областях и регионах. Они есть под Хабаровском и Владимиром, под Архангельском и Ставрополем, под Челябинском и Петрозаводском. Во всех уголках, буквально ВЕЗДЕ, разбросаны деревни, сёла, посёлки, маленькие городки. И везде живут люди, наши сограждане. И везде они рождаются, вырастают, заводят семьи, рожают детей, наконец – стареют и умирают».

«И что самое удивительное – ведь эти люди не особо-то и отличаются друг от друга. – продолжал свои рассуждения Фёдор. – Да, отличаются условия их жизни и климат, ведь среднестатистическому человеку уж всяко комфортней жить где-нибудь в Сочи, нежели в вечной мерзлоте. Да, климат отличается, а люди – нет. Ведь все мы – люди одной культуры, все говорим на русском языке. Да, сейчас нас разделили на части, разбили на племена. Говорят, что раньше, ещё до наступления «золотого века», все мы были одним народом и назывались русскими. Теперь русского народа нет, зато есть чалдоны, вятичи, кривичи и так далее. Нас раздробили на части, на маленькие группки. А чем мы по сути – то друг от друга отличаемся? Ну нет, шалишь! Никакие мы не вятичи и не чалдоны, мы – единый русский народ!».