Святослав Атаманов – Золотой лепрекон (страница 12)

Зато на всю страну отгремела трагедия другого сибирского города. Город Калтан был расположен на Кузбассе, и почти всё его население – работало на единственной в городе шахте. Но вот, около 10 лет назад, в 90-х годах XXIII века – шахта была закрыта. И Калтан сразу же, как по щелчку – превратился в арену для боевых действий местных ОПГ. Причём это были именно «боевые действия» в прямом смысле этого слова. В городе шла настоящая война.

Однако у Калтана тоже было одно преимущество. Рядом с ним находился крупный город – Новокузнецк. Туда-то и побежали мирные жители, спасая свои жизни, а банды между тем – продолжали войну. В итоге – мирные жители или убежали из города, или были убиты в ходе криминальных разборок. Когда же война за передел собственности между бандитами в Калтане, была наконец закончена – внезапно все увидели, что делить уже больше и нечего, ибо в городе – ничего собственно и не осталось. В ходе войны ОПГ – город был практически стёрт с лица земли.

В итоге – даже после окончания войны, мирные жители в Калтан так и не вернулись, ибо возвращаться на пепелище, где ничего нет и никогда уже не будет – желающих не нашлось. Бандиты же, увидев, что в ходе своей войны уничтожили город – тоже уехали оттуда и перебрались в другие города. В итоге – Калтан превратился в настоящий город-призрак. Немногочисленные, оставшиеся целыми здания – разрушались, улицы зарастали травой, а там, где ещё недавно ходили люди – теперь бегали дикие звери. Такова была трагедия этого сибирского города, к которой привело то, что в Калтане закрыли последнюю шахту, и тысячи людей остались без работы.

Впрочем, в Алзамае – всё обещало быть ещё хуже для жителей, ибо Алзамай не обладал преимуществами Байкальска и Калтана. Возле Байкальска – находилось огромное озеро, кишащее рыбой, а от Калтана – было совсем недалеко до крупного города. Ни того ни другого – в Алзамае не было, а областной центр – находился от него на расстоянии более шестисот километров. Поэтому – закрытие последнего завода, грозило обернуться для города настоящей катастрофой.

Между тем, Фёдор Степанович ответил жене:

– Они посоветовали, после того как завод закроют – всем из города уезжать.

– Как уезжать? – не поняла Надежда Сергеевна.

– Ну вот так – уезжать. Они сразу предупредили, что в Алзамае скоро – совсем худо станет, советовали продавать всё, да уезжать из города.

– Уезжать?! Как это уезжать?! – возмутилась Надежда Сергеевна. – Вот так всё продавать и уезжать?!

– Да, вот так продавать и уезжать. А что ещё делать, если работы нет?

– И куда же нам ехать?

– Ну они советовали в Иркутск ехать. Или если не хотим в Иркутск – в Красноярск, Барнаул, Новосибирск, Новокузнецк. Это города крупные, там без работы никогда не останешься. Даже если там какие предприятия и закроют – всё равно их много, все не позакрывают.

– И что на заводе об этом говорят? – спросила Надежда Сергеевна.

– Говорят-то? А что говорят? Что тут скажешь? Закроют – значит закроют. Что мы сделать-то можем? Не можем же мы заставить их завод не закрывать?

– И что же? Все собираются уезжать?

– Собираются. А как иначе-то?

– И куда мы все отсюда поедем?

– А кто куда. В разные стороны разъедемся – Россия большая. У кого где родственники есть – тот туда и поедет. Вон Витька Петров говорит – что у него родственники в Ставрополе есть, поэтому, говорит – «на юга подамся». А у Семёныча – аж в самой Москве, оказывается, родственники есть. Вот в Москву ехать собирается.

– Да, Москва… Где она, Москва-то? – сказала задумчиво Надежда Сергеевна, глядя из окна их пятиэтажки. – А у нас ведь Федя, никого нигде нет, родственников – то.

– Ну так может и хорошо, что нету. Раз нету – значит все пути нам открыты. Мы куда хочешь можем поехать! Соберёмся, и поедем в Иркутск! А не в Иркутск – так куда захотим! – с оптимизмом говорил Фёдор Степанович, пытаясь успокоить жену.

Однако, помогло это мало. Надежда Сергеевна понимала, что им с тремя детьми, пусть уже и взрослыми – придётся совсем скоро срываться и ехать не пойми куда, чтобы там как-то продолжать жить.

Словом, начало нового, XXIV века – стало для Алзамая роковым. Всё получилось так, как и предсказывал Фёдор – город начал погружаться в хаос. Разница была только в том, что как оказалось – в хаос город погрузился не после закрытия завода, а гораздо раньше.

После того, как все узнали, что через год завод закрывают – в городе сразу же начался невиданный доселе разгул преступности. А вместе с тем – в город сразу же откуда ни возьмись пожаловали какие-то непонятные и явно нездешние люди, которые стали скупать у местных жителей их жилплощадь. Цену эти люди предлагали очень маленькую, раза в 3, а то и в 4 ниже рыночной стоимости квартир. Да ещё предлагали её они с таким видом, будто делают жителям одолжение. Мол – «Продавай, пока хоть какую-то цену даём, скоро и этого не будет – придётся просто так бросать жильё и уезжать». И многие действительно продавали жильё, и разъезжались кто куда, не дожидаясь закрытия завода.

Семья же Щукиных решила – оставаться в Алзамае до последнего. Мол – вот когда закроют завод, тогда и подумаем, что и как. Уехать планировали уже после закрытия завода – следующей зимой или ранней весной.

Однако – сбыться этим планам было не суждено. Начало XXIV века – обернулось для семьи Щукиных настоящей катастрофой.

Началось с того, что старший сын – Иван Фёдорович, вдруг начал пить. Неизвестно, стало ли причиной его пьянства закрытие завода, или что-то другое, однако же факт остаётся фактом – до этого малопьющий Иван начал пить по-чёрному.

Деньги на водку уходили стремительно, и вся зарплата Ивана – пропивалась им же самим. На работе, обо всём этом, естественно, знали, но не увольняли его. Да и зачем – все знали, что завод в любом случае скоро закроют.

Дома у Щукиных каждый день были скандалы. Ивана ругали на чём свет стоит. Особенно кричал на него Фёдор Степанович. Он кричал, что Иван – подвёл всю семью, и запил именно в такой момент, когда деньги нужны как никогда, в тот момент, когда совсем скоро придётся продавать всё что есть и уезжать неизвестно куда. Иван в свою очередь кричал – чтобы его оставили в покое и уходил на улицу пьянствовать.

Атмосфера в семье была накалена до предела, а Иван между тем – спивался всё больше и больше. Спивание это происходило у него какими-то семимильными шагами, и тот путь, на который другим требуются годы и даже десятилетия – Иван пролетел стремительно. Через три месяца такой разгульной жизни – он уже превратился в настоящего запойного алкоголика.

Продолжалось всё это около пяти месяцев. Зима закончилась, заканчивалась и весна. На дворе стоял май. Развязка наступила разом – одним майским вечером, Иван не вернулся домой ночевать. Не вернулся он ни на следующий день, ни через день.

В семье сразу всё поняли. Как говорилось ранее – в «золотом веке», с его разгулом уличной преступности, «не прийти домой» – почти наверняка означало смерть.

Щукины написали заявление в правоохранительные органы, но Ивана никто не искал. Нашли его труп только через неделю случайные прохожие – кто-то проломил Ивану голову, и скинул его тело в канализационный люк.

Ивана похоронили, и стали жить как прежде. Надо сказать, что несмотря на то, что все Ивана любили и жалели, но от его смерти – почувствовали даже некоторое облегчение. Слишком уж тяжёлые времена предстояли впереди, а пьянство Ивана – только усугубило бы ситуацию.

Прошёл месяц. На дворе был конец июня. Фёдор закончил десятый класс, его сестра Света – девятый. Света решила не идти в десятый класс, ушла из школы после девятого. Планировала поступать в техникум. Фёдор же – корил себя за то, что пошёл в десятый. Теперь ему предстояло доучиваться в школе ещё один год, чтобы получить аттестат о полном среднем образовании. Но заканчивать школу – ему предстояло не в Алзамае, а где-то ещё, на новом месте. Зачем ему нужен был этот аттестат, и будет ли он учиться дальше – Фёдор не знал, однако мать с отцом уверяли его, что закончить школу и получить аттестат – необходимо. Надежда Сергеевна говорила ему – «Иди Федя, в одиннадцатый класс. Иди, не думай. Что же мы с отцом – немощные какие, не прокормим вас со Светой? Иди, тебе школу надо закончить».

И тут, в конце июня, в семье Щукиных случилась новая трагедия – умер Фёдор Степанович. После смерти Ивана он сильно сдал, то и дело жаловался на сердце. Видимо, он так и не смог смириться с пьянством и ранней смертью своего первенца, на которого в семье возлагали большие надежды.

После смерти Ивана – Фёдор Степанович стал неразговорчив, замкнулся в себе. Он мог часам смотреть в окно, не произнося при этом ни слова. В семье видели, что ему очень плохо – и старались лишний раз не трогать Фёдора Степановича и не беспокоить.

Однако же – Фёдор Степанович по-прежнему ходил на работу, дорабатывая последний год существования завода. Что делать после его закрытия – он решительно не знал. Всё чаще и чаще он жаловался на сердце, всё чаще щупал у себя пульс, всё чаще сидел у окна и о чём-то думал.

И вот, как гром среди ясного неба – инфаркт. Однажды вечером, когда все ложились спать, Фёдор Степанович сказал, что ещё немного посидит у окна. Никто ему не противоречил, все, как и всегда решили, что ему надо побыть одному. Вся семья пошла спать, а Фёдор Степанович всё так же сидел на стуле и смотрел на ночную улицу.