Святослав Атаманов – Завод на Урале (страница 8)

Вечером в деревне шёл пир горой. Все за обе щёки уплетали медвежатину в самых разных видах – варёную, томлёную, жареную. Разумеется, пир не был бы пиром без хмельного, поэтому из домов волокли всё, что было припасено на праздник или чёрный день. На столе стояли сидр, медовуха, брага, самогон. К ночи, естественно, мужики упились вусмерть, и жёны с детьми волокли ночью домой пьяных отцов семейств.

В тот день, Григорий чувствовал себя героем. Ему казалось, что за столом все смотрели только на него, и были благодарны ему за тот праздник, который он устроил всем посреди будней тяжёлой крестьянской жизни. И действительно, в тот день, Григорию было сказано много хвалебных слов.

Но праздник закончился, начались будни. Григорий жил и работал, как и раньше. Разодранная щека его, к счастью, со временем зажила, а вот челюсть так и осталась свёрнутой на бок навсегда. Когда Григорий ел или говорил – он постоянно чувствовал тупую ноющую боль, и от этой боли – постепенно приходил в бешенство.

Кроме того, крестьяне, поначалу жалевшие Григория, которому так досталось от медведя – начали понемногу посмеиваться над ним. Отсутствие какого бы то ни было просвещения, суровая жизнь и вечный голод делали многих крестьян жестокими, поэтому не было ничего удивительного, что со временем – некоторые из них стали смеяться над свёрнутой набок челюстью Григория. Григорий, слыша насмешки, сразу же свирепел, кидался в драку и не раз колотил шутников. Разумеется, это не добавляло у крестьян любви к Григорию, и его ненавидели всё сильнее и сильнее. После нескольких драк, говорить ему что-либо в глаза стали опасаться, зато за глаза костерили всё больше и больше. Теперь за глаза его звали исключительно «Гришка Кривой».

Иван не раз старался утихомирить младшего брата:

– Да будет тебе, Гришаня! – мягко увещевал брата Иван. – Тебе уж и слова не скажи! Ну мало ли как там тебя называют, чаво ты всё сразу в драку кидаешься, зачем на рожон лезешь?

Но Григорий всегда обрывал брата на полуслове, и кричал:

– Не суйся ни в своё дело! – после чего, уходил из дому.

Так как деревня их была большая, в ней был деревенский кабак. В него-то и шёл Григорий после ссор с братом, а возвращался к ночи пьяный.

Время шло, Марья была уже на девятом месяце, и наконец, родила Ивану сына. Иван стал думать, как бы назвать своего первенца, но Марья настояла на том, что сын должен носить имя отца, и окрестила первенца Иваном.

Пока маленький Иван Иванович качался в люльке, Марья напевала ему нежные колыбельные, которые помнила с детства. Иван в те дни, ходил просто-напросто окрылённый. Он был по-настоящему счастлив. Всё, за что бы он ни брался, спорилось у него в руках, всё получалось как нельзя лучше.

Григорий же, продолжавший жить в одной избе с братом, после рождения Вани, напротив – запил горькую вдвое сильнее, чем раньше. В открытую высказывать что-либо брату он остерегался, поэтому – старался не разговаривать ни с ним, ни с Марьей. Каждый день он приходил из кабака пьяным, уваливался на топчан и засыпал. Иван только качал головой.

В то время, как Иван и Марья стали задумываться о втором ребёнке, в душе Григория копилась зависть и злоба. Он не мог спокойно смотреть на счастье брата. После того, как медведь своротил ему челюсть, Григорий несколько раз пытался жениться, но всё было напрасно. Деревенские девки постоянно говорили ему одно и то же:

– Куды там «замуж»? Не пойду я за тебя, ты же кривой!

– Так тебе с лица не воду пить! – кричал в бешенстве Григорий.

– А всё одно – не пойду!

А одна деревенская девушка, которая особенно нравилась Григорию, сказала ему прямо:

– То, что тебе медведь рожу на бок своротил – мне всё равно. Пошла бы я за тебя, будь ты добрый человек, как брат твой Иван. А ты не добрый, злой ты и душа у тебя чёрная!

Именно эти слова, задели Григория сильнее всего. Задело его даже не то, что его назвали злым. Сильнее всего его взбесило, что его сравнили с братом, причём сравнение явно было не в его пользу.

Григорий хотел уже было ударить девушку, но передумал, лишь заорал во всё горло:

– Ах, «Как Иван»?!!! «Как Иван»?!!! «Как Иван»?!!! Ну я вам покажу!!! – после этого он развернулся и бросился бежать. Девушка осталась стоять в недоумении.

И тогда, Григорий решил убить Ивана. Долго он копил свою злобу, думал над планом убийства брата.

Однажды, когда Ване только исполнился год, Григорий с Иваном пошли в лес за дровами. Григорий упросил брата пойти с ним, говоря, что боится один ходить в лес после случая с медведем. Иван, казалось, предчувствовал недоброе, на душе у него было неспокойно. Однако, Григорий так уговаривал его, что Иван, нехотя согласился. Братья взяли топоры и пошли в лес.

Пока они заготавливали дрова, Григорий сказал, что слышал от деревенских баб, как много нынче поспело брусники на Чёртовом болоте, и предложил Ивану пойти её собирать.

Чёртово болото соседствовало с лесом, в котором находились братья. Название своё оно получило из-за своей недоброй славы. Деревенские старики рассказывали истории о том, как в былые времена на болоте то и дело пропадали люди. Большинство тех, кто жил в деревне – считали, что на Чёртовом болоте обитает нечистая сила, боялись болота и обходили его стороной. Были, впрочем, и те, кто ходил туда за ягодами. Такие, обычно, после похода на болото, чувствовали себя смельчаками, и показывая полное лукошко ягод – насмехались над трусливыми односельчанами.

Не хотел туда идти и Иван. Он пытался отговориться тем, что им некуда собирать ягоды, так как они не взяли с собой корзины. Однако, у братьев был с собой узелок, в который Дарья положила им обед – несколько ломтей хлеба, зелёный лук и сушёную рыбу. Григорий сказал, что они могут съесть обед, а потом набрать в узелок брусники. Иван сказал, что в узелок они много не наберут, а что наберут – скорее всего передавят, да к тому же – домой надо ещё тащить дрова, поэтому брусника сейчас тут будет ни к селу ни к городу.

Видя, что брат никуда идти не хочет, Григорий решил применить старый испытанный приём, и просто взять брата, что называется – «на слабо»:

– Ты, Ванька, ежели боишься – то так и скажи. – сказал Григорий зубоскаля. – Я думал ты не боишься ничего, а ты оказывается просто трус!

Как ни странно, этот примитивный приём, сработал как нельзя лучше. Иван мгновенно разозлился, и крикнул:

– Вот я тебе сейчас зубы пересчитаю, тогда увидишь, какой я трус!

– Не надо мне зубы пересчитывать. – сказал Григорий, лукаво улыбаясь. – Пошли на болото за брусникой, тогда поверю, что не боишься ты Чёртова болота!

Иван, находясь во взвинченном состоянии и боясь и в самом деле показаться трусом, в исступлении крикнул:

– А пошли! Не боюсь я твоего болота! Пошли же!

– Ну пошли… – сказал Григорий всё с той же лукавой улыбкой, взял топор, развернулся и пошёл в чащу леса. Иван нехотя двинулся за ним.

По дороге, Иван десять раз пожалел, что согласился идти с братом на болото. Не то, чтобы он боялся Чёртова болота и верил в деревенские байки, но всё равно ему было как-то не по себе. Скорее всего – Иван предчувствовал грядущую беду. Но делать было нечего. Он согласился, а значит – должен был доказать брату, что ничего не боится. Поэтому, хоть и нехотя – Иван шёл на болото за младшим братом.

Григорий же ликовал. Пока что всё складывалось как нельзя лучше. Григорий не хотел убивать брата в лесу, ему надо было непременно заманить Ивана на болото. Затевать смертоубийство в лесу – было слишком опасно, на траве могла остаться кровь. Можно было, конечно, попытаться убить Ивана без крови, задушив его, или свернув ему шею, но Григорий сомневался, хватит ли у него силёнок на прямое противоборство с братом. Иван был чуть ниже ростом, чем Григорий, но зато шире в плечах, коренастее и явно сильнее. Поэтому, Ивана надо было убить, что называется – «напав из-за угла», хотя и углов никаких в лесу не было. Значит, Ивана надо было оглушить со спины, а потом убить. Но куда девать труп? Закопать? Но у него не было лопаты, и потом – труп могли найти, пустив по следу собак. А найдя труп, могли обнаружить и то, что умереть Ивану, что называется – «помогли».

Григорий тщательно всё обдумывал, и наконец пришёл к выводу, что убийство в лесу – совсем не годилось. Тогда-то ему и пришла в голову мысль о болоте.

Чёртово болото подходило идеально. Никто не стал бы искать человека, утонувшего в болоте, никто не стал бы доставать труп из трясины. Более того – сказав, что его брат утонул в болоте – Григорий даже не очень погрешил бы против истины. Он действительно утонул бы там, оставалось лишь умолчать – что утонуть ему помогли.

Итак, братья кое-как дошли до болота. Григорий бывал в этих местах всего пару раз в жизни, но дорогу к болоту знал. Единственное, чего он опасался – что на болоте не будет обещанных ягод. Тогда весь план его окажется под угрозой, Иван может заподозрить неладное.

Однако, оказалось, что ягоды на болоте есть, хотя их было совсем не так много, как расписывал брату Григорий. Тем не менее, росла тут и брусника, и клюква, и даже редкая в этих местах морошка.

Увидев, что ягод совсем немного и боясь, что Иван заподозрит неладное, Григорий решил сделать вид, будто сам оказался обманутым, а потому возмущённо крикнул: