Святослав Атаманов – Завод на Урале (страница 4)

Что касается железных рудников – работа там, считалась самой тяжёлой и опасной. Собственно говоря – в рудниках работали не вольнонаёмные рабочие и даже не крепостные. Обычно, в рудниках, под землёй работали беглые каторжники, которые бежали из Сибири в Центральные губернии России. Каторжников ловили силами местных жандармов и казаков, а бывало – что и сами крестьяне сдавали беглых каторжников властям за вознаграждение.

Всеволожский договорился с местным шефом полиции, чтобы варнаков, пойманных на Урале – отдавали ему на заводы. Как правило – опознать беглых варнаков было нетрудно – многие из них были клеймёные, у многих были вырваны ноздри. Тем же из них, которым на каторге, по каким-то причинам не сделали этих отличительных меток – делали их прямо на заводах. Попавшим к Всеволожскому беглым каторжникам – первым делом рвали ноздри, клеймили их калёным железом – и отправляли на работу в рудники.

В рудниках, им первым делом заковывали в кандалы руки и ноги. Одним из них, давали в руки кайло, и приказывали день за днём добывать руду, других же – приковывали к тачкам. В их обязанности входило грузить руду в тачки лопатами, а потом – выкатывать тачки, что называется – «на свет божий».

Вторые каторжники, которые выкатывали тачки из рудников, как правило – протягивали несколько дольше первых, хотя труд их, был может быть даже потяжелее. Дело в том, что вторые – хотя бы видели ежедневно солнечный свет, а первые – не видели его больше никогда, и работали ежедневно в полной темноте. Максимум, очень редко – им выдавался тусклый факел. Поэтому те, кто добывал руду – очень быстро слепли. И будучи слепыми, они продолжали день за днём, наощупь бить камень, а вторые – продолжали выкатывать тачки наверх. Разумеется, в отличии от рабочих, у которых был один выходной в неделю – у каторжников выходных не было вовсе. Отдых им давался только по большим церковным праздникам несколько раз в году.

После попадания на заводы, жили каторжники – очень недолго. Если обычный рабочий, мог худо-бедно протянуть на заводе лет 10-15, то каторжники – как правило жили не больше года-полутора. Самым крепким из них – удавалось протянуть 2 и даже 2 с половиной года, но больше – не жил уже никто.

Ничего удивительного в такой высокой смертности не было, так как условия жизни в рудниках – были по-настоящему кошмарными. Даже скотские условия жизни вольнонаёмных рабочих, живших скученно в душных и грязных бараках, по сравнению с условиями жизни в рудниках – выглядели прямо-таки роскошными.

Спали каторжники прямо в рудниках на голой земле. И спать на земле – был ещё не самый плохой вариант. Периодически рудники затапливало, и каторжанам приходилось работать, стоя ногами в воде, и спать, тоже прямо в этой воде. От этого у них довольно быстро отказывали почки, опухали ноги, начиналось воспаление лёгких. Кроме того – на рудниках периодически случались обвалы, которые хоронили под собой десятки людей.

Когда же в рудниках было сухо – там во множестве бегали крысы. Бывало, что голодные крысы нападали на спящих каторжан. Одному из них, спящему после тяжёлой работы – крыса прогрызла щёку, другому – выгрызла глаз. Каторжане как могли воевали с крысами, давили их ногами, били кирками. Но ничего не помогало, крысы раз за разом продолжали нападать на людей.

Много раз рабочие видели, как из-под земли вытаскивали раздувшиеся, обезображенные трупы варнаков. Их, как правило, хоронили в общей яме, без панихид и крестов на могиле. Рабочие видели это, но ничего не говорили и не делали. На уральских заводах царили поистине волчьи законы, и каждый здесь был сам за себя. Видя, в каких условиях жили, работали и умирали на заводе варнаки, вольные рабочие лишь радовались тому, что не оказались на их месте.

Ваня же – работал с варнаками, можно сказать «бок о бок». Так как жизнь каторжников проходила непосредственно в рудниках – на сам завод их никто не пускал. Они лишь выкатывали тачки с рудой наверх, сваливали руду у входа и шли назад, в темноту подземелий. А вот доставляли руду на завод – уже вольнонаёмные или крепостные рабочие. Одним из них, как раз и был Ваня.

Придя на завод, Ваня пошёл за тележкой, на которой он возил руду. Тележки на заводе все были одной формы, но разных размеров. Так как на заводах того времени, эксплуатировался, в том числе и детский труд, то тележки были заранее сделаны, как для взрослых, так и для детей. Ваня взял детскую тележку, и покатил её к рудникам. Вместе с ним двинулись к рудникам и другие рабочие со своими тележками, в том числе – и дети ваниного возраста.

Каторжане вставали раньше рабочих, и раньше начинали работать. Обычно, рано утром – надсмотрщики приносили им еду, а потом – кнутами гнали каторжан на работу. Работали те целый день без перерыва, пока не стемнеет, в конце дня их кормили ещё раз, потом надсмотрщики уходили, а каторжане валились на землю и тут же засыпали тяжёлым сном людей, из которых прямо-таки вытягивали все жилы, забирали их жизненную силу.

Если вольных рабочих кормили на заводе довольно бедно и мало, то варнаков – кормили и вовсе ужасно. Как правило, им давали какие-то объедки, протухшую, гнилую еду, а то и вовсе – обычные помои. Хлеба каторжане могли не видеть по месяцам, а если хлеб и давали – то только чёрствый и плесневелый. Именно поэтому – ко всем прочим проблемам, у них прибавлялись ещё и проблемы с желудком, и животы у всех болели практически постоянно. Пищевые отравления и дизентерия – были на рудниках обычным делом.

Итак, Ваня подвёз свою тележку к рудникам. Возле входа уже была целая груда железной руды, которую с утра натаскали варнаки. Ваня взял лопату, и стал грузить руду в тачку.

В это время, один из варнаков, прикованный к своей тележке, выкатил её на поверхность и свалил руду возле Вани. Ваня в страхе отпрянул. Каждый день он видел на работе варнаков, и никак не мог привыкнуть к их жуткому виду. Вот и этот тоже – выглядел так, что как говориться – «краше в гроб кладут». Худой, клеймёный, с рваными ноздрями, жёлтым лицом, нестриженными, грязными волосами и такой же грязной бородой – варнак выглядел ужасно. Одет он был в какие-то лохмотья – рваные штаны да рваная рубаха, вот и всё. Обуви у него не было, головного убора – тоже. На одной ноге у варнака – была глубокая рана. Разумеется, лечить его и обрабатывать рану – никому бы и в голову не пришло, поэтому – рана стала гнить, начиналась гангрена. Было понятно, что скоро варнак совсем не сможет ходить, а что с ним будет дальше – было понятно. Тем из них, кто покалечился, работать не мог, но при этом никак не хотел умирать – умереть помогали надсмотрщики.

Варнак свалил руду из тачки, и даже не посмотрев на отшатнувшегося Ваню, тупо пошёл назад, механически делая свою работу. Он шёл медленно, хромая и волоча за собой больную ногу.

Ваня посмотрел вслед этому страшному, искалеченному непосильным трудом человеку. Потом он снял картуз и перекрестился. Ваня, как и все остальные рабочие, видевшие варнаков, не задавался философскими вопросами о том, почему жизнь так несправедлива, и почему с людьми обходятся таким скотским образом. Он думал лишь об одном – о том, что он, к счастью, не оказался на его месте.

Варнак ушёл во тьму подземелья, но тут же, вместо него – выкатил из рудника тачку другой варнак. Этот, второй – выглядел ещё ужаснее первого. Из одежды, на втором варнаке – были только рваные портки. Видимо – рубаха его порвалась и пришла в полную негодность, а новой рубахи – ему, естественно, никто выдавать не собирался.

У второго варнака – были не только вырваны ноздри, но ещё и отрезаны уши и губы. Поэтому – во рту у варнака были хорошо видны чёрные от цинги дёсны и такие же чёрные зубы. Зубов, впрочем – было крайне мало. Все они были выбиты или сами выпали от цинги.

Второй варнак свалил руду на землю, повернулся и пошёл назад. Когда он повернулся спиной, стало видно – что вся спина у него в шрамах и рубцах от ударов кнутами, которыми били варнаков надсмотрщики.

Ваня же, пока варнак сваливал руду – стоял будто окаменев и с ужасом смотрел на этого живого мертвеца, будто поднявшегося из гроба. Когда же варнак ушёл под землю – Ваня тоже решил побыстрее уйти отсюда, пока ещё кто-нибудь не вышел из рудника.

Итак, Ваня наполнил тележку рудой, взял за ручки, и покатил к заводу. За ним, как и за другими рабочими – зорко следили надсмотрщики с кнутами в руках. Обычных рабочих, в отличии от каторжан – надсмотрщики не били, а лишь покрикивали на них, то и дело подгоняя. Кнуты же – держали они в руках, во-первых, чтобы нагнать страху на рабочих, а во-вторых, чтобы если вдруг возникнет какой конфликт с рабочими – отбиваться от них.

– Ну давай, робяты, быстрей, быстрей! – кричали надсмотрщики. – Не ленитесь, до обеда далеко ещё!

И Ваня таскал руду на завод и катил пустую тележку обратно. Вот он привёз первую тележку, вот вторую, пятую, десятую. Ваня весь взмок, солёный пот заливал ему глаза. На дворе стояла страшная жара.

А в цехах жар стоял практически нестерпимый. К естественной летней жаре, добавлялся жар от пылающей домны, куда кидали железную руду. Руда превращалась в расплавленный металл, от которого, так же шёл нестерпимый жар.