Светлана Жарникова – Русский эпос (страница 12)
Думается, что мужчина-донце, вырезанный из дерева безвестным русским крестьянином, как бы порождающим из своего рта всю Вселенную, очень похож по своим функциям на приведенное выше описание Рудры-Шивы, Вероятно, женщина-пряха, совершая священный в своей основе, соотнесенный с творением жизни, акт прядения нити (пряжи), выступала в роли безличного вечного женского Вселенского начала, единение которого с мужским первоначалом порождает весь вычлененный из Хаоса Космос - извечный и неизменный порядок Бытия.
На тарногской прялке ножка, несущая на себе лопаску со сложной календарно-циклической символикой, антропоморфна по очертаниям. Прямоугольник, украшенный двумя лучистыми квадратами - головной убор, а окружность с вкомпонованной в нее розеткой – голова этого антропоморфного изображения. Под шестилепестковой розеткой находится плечевидное расширение с небольшими отростками-рудиментами – «руками». Это то, что касается формы ножки. Обращаясь вновь к ее орнаментике, мы должны еще раз отметить, что ее внешняя и тыльная стороны неодинаковы. Так в округлой части внешней стороны ножки помещена, как отмечалось ранее, шестилепестковая розетка – знак света, огня, жизни – солярный символ. На уровне плечевидного расширения – «груди» - помещены две розетки, а под ними, в «животе» этой своеобразной фигуры, находится геометризированное, очень условное изображение мужского фаллического персонажа. Таким образом, вероятно, мы имеем здесь стилизованное изображение женщины или, возможно, первоженщины с мужчиной – сыном – в чреве, солярной розеткой- головой и головным убором, украшенным орнаментом-апотропейоном.
На тыльной стороне ножки все несколько иначе. Здесь также присутствует головной убор в виде прямоугольника, украшенного геометрическим орнаментом из треугольников, разделенных диагональной линией и скомпонованных в два лучистых квадрата. Но венчает он, повторяем не шести-, а тринадцатилучевую розетку –»голову». Кроме того, на уровне плеч, где с внешней стороны ножки помещены две розетки («груди»), находятся две волнистые полосы – идеограмма воды, под которыми помещено 29 вертикальных полос. И наконец, донце прялки отмечено крайне специфической надписью. Таким образом, складывается довольно устойчивая схема, в которой внешняя сторона ножки прялки представляет собой, по-видимому, персонифицированное женское, солярное божество с сыном в чреве, а тыльная – мужское лунарно-водное, о чем свидетельствуют 13 лучей (количество лунных месяцев в году) головы розетки, идеограмма воды на груди и 29 полос (28-29 количество дней в лунном месяце) под ней. Все это не противоречит данным восточнославянского, а точнее северорусского фольклора, где в величальных, свадебных песнях жениха-мужа называют
Но аналогичная картина предстает перед нами и в ведической традиции. Так, в свадебном гимне (XIV, 2) говорится:
1. Мы на свадебной колеснице
Привезли тебе Сурью-деву
3. Первым был тебе мужем Сома.21
т.е. жених-муж здесь также назван светлым месяцем (Сомой), а невеста-жена – солнцем (Сурьей). Кроме того, коль скоро мы выше уже говорили о близости образов ведического Рудры и восточно-славянского Рода, имеет смысл привести следующую мысль Г. М. Бонгарда-Левина о том, что: «Рудра - божество лунарного цикла, связанное с представлением о плодородии растительности, долголетии и олицетворяющее вместе с тем идею смерти и нового возрождения».22
Думается, у нас есть все основания сделать следующий вывод: данная тарногская прялка сохранила в своем образном строе реликты древнейших представлений о структуре мира и о самом акте мироздания. Причем именно здесь мы сталкиваемся с очень архаичной, известной многим народам верой в то, что в начале всех начал стояло некое божественное двуполое существо, первая божественная пара, разнополые божественные близнецы.
В качестве примера имеет смысл вспомнить Адити-мать, отца и сына одновременно, двуполых Брахму и Пурушу - космического великана, из которого создана вся Вселенная, скандинавского Имира и, конечно, Рудру, о котором Н. Р. Гусева пишет: «Следует обратить внимание на ведическое предание, в котором говорится, что Рудра изначально возник как существо, состоящее из мужской и женской половины. Позднее в индийской иконографии это трансформировалось в образ Шивы-Рудры в качестве Нара-Нари («мужа-жены»), в скульптуре и живописи изображаемого в виде человеческой фигуры, левая половина которого женская, а правая мужская».23
Подобная структура хорошо прослеживается и в ведическом гимне Агни (X, 5), где говорится о двух началах - мужском и женском, являющихся в то же время двумя кусками дерева, трением которых друг о друга получается священный огонь:
Истинно двое диводейных сдвоясь
Воплотили младенца и вскормили
Пуповину движенья и покоя
Гимнотворца пряжу вы двое рвете.24
Интересно то, что на прялке, выполнявшейся из дерева, т.е. материала, потенциально несущего в себе огонь, мы видим воплощение таких, воспетых еще в гимне Ригведы,»диводейно сдвоенных» мужского и женского начал, порождающих сына. И как на прялке, так и в гимне Агни, разделенных тысячелетиями, обязательным компонентом сакрального акта порождения жизни является пряжа (т.е. производное прялки).
Связанная с символикой мужского производящего начала, с космогоническими и календарно-циклическими представлениями, идеей первотворения и культом божеств-творцов мира, русская прялка должна быть теснейшим образом соединена с культом плодородия и с заупокойным культом предков. О связи с культом плодородия говорит не только наличествующая на прялке фаллическая символика, но и семантика лопасок традиционных северорусских «копылов»,25 состоящая в большинстве из различных комбинаций треугольников, разделенных диагональной линией, выполненных в технике трехгранно-выямчатой резьбы. Но такие же орнаментальные мотивы, выступающие в качестве «символов плодородия и апотропейонов»,26 мы встречаем в изделиях из камня, кости и металла на обширнейших территориях Евразийской степи и лесостепи в различные исторические периоды. Они встречаются на предметах вооружения 2-1 тысячелетий до н.з., на рукоятках карасукских кинжалов, на ранескифских изделиях рубежа 8-6 вв. до н.э., на резном костяном молотке (6-начало 5 в. до н.э.), найденом во время раскопок Пастырского городища (Среднее Поднепровье), причем орнамет из лучистых квадратов, покрывающих поверхность этого молотка, абсолютно идентичен декору нижней части внешней лопасок тарногских прялок (рис.11), и частности описанной выше.
Интересно, что опубликовавший этот молоток Э. В. Яковенко считает, что именно такая орнаментика свидетельствует о культовом назначении данного предмета, о его использовании «для отправления какого-то культа, связанного с идеей плодородия».27
В качестве оберегов и символов грядущего возрождения орнаменты, состоящие из треугольников, постоянно присутствуют на русских резных каменных надмогильных плитах 13-17 в.в (рис. 9,10).
Н. С. Шаляпина, говоря о надгробиях 13-14 в.в. из Московского Кремля, пишет: «Реконструкция основных элементов орнаментальной композиции надгробий позволила установить, что они являются исходными в декорировании белокаменных надмогильных плит Москвы и Подмосковья 16-17 в.в. Хронологически и стилистически они предшествуют широко распространенным типам надгробий с надписями. Размещение на поверхности намогильного камня 13-14 в.в. орнамента из треугольников, розеток, тяг, членящих поле на несколько зон,
Думается, что такое схождение не случайно, и в этом убеждают многие факты. Так Н. Н. Белецкая в своей работе «Языческая символика славянских архаических ритуалов» приводит, образны традиционных украинских и южно-славянских деревянных надгробий,30 совершенно идентичных по форме русским, и в частности северорусским, прялкам. Близость прялок по форме к надгробиям, а также использование их в качестве надгробий были отмечены Н. И. Толстым в докладе, прочитанном в 1973 г. на симпозиуме по проблемам карпатского языкознания: «Интересующие нас деревянные надгробия зафиксированы в местностях, где много камня, но они обязательно деревянные, что связано, надо полагать, с культом деревьев (дерево жизни и т.д.). Для выявления их распространения в прошлом очень ценны свидетельства подобного рода: в 1743 г. сербский епископ Павел Ненадович велел своей пастве ставить кресты на могилах, а не следовать обычаю и «простая древеса съ преслицом (прялкой) воздружати».31
Со своей стороны, хотелось бы добавить следующее: анализируя форму и декор ножки рассмотренной здесь тарногской прялки, необходимо отметить еще одну очень интересную деталь: ножка северорусской прялки аналогична как по форме, так и по орнаментальному решению традиционным каменным надгробиям Балкарии и Карачая (Северный Кавказ). Опубликовавшая эти надгробия А. Я. Кузнецова пишет, что стелы антропоморфной формы, «сохранившие в общем силуэте отдаленное сходство с древними каменными изваяниям, особенно в разработке верхней закругленной части стелы»,32 имеет своим прообразом, вероятно, деревянные надгробия архаического типа, аналогичные тем, что бытуют в некоторых селениях горной Балкарии по сей день 33 (рис.4).