Светлана Жарникова – Русский эпос (страница 14)

32. Кузнецова А. Я. Народное искусство карачаевцев и балкарцев. Нальчик. 1982. стр. 140.

33. Там же, стр. 130.

34. Там же, рис. 71 (1), 76, 78, табл. 78, № 8-11.

35. Горячева В. Д. Береналиев О. Раскопки Краснореченского городища. Археологические открытия 1978 года. М. 1979. Стр. 590-591.

36. Там же, стр. 591.

37. Рузиев М. Искусство таджикской резьбы по дереву. Душанбе. 1975. Стр. 33 (рис. 6, 7, 43, 45, 66, 101).

38. Там же, стр. 34.

39. Мухтаров А. Резьба по дереву в долине Заравшана. Альбом средневековых орнаментов. М. 1966. Рис. 21, 41, 43.

40. Стасов В.В. Русский народный орнамент. Вып. 1. СПб., 1872. Стр. 16.

С. В. Жарникова. Историческая динамика расовой и этнической дифференциации населения Азии. М., Наука. 1987.

Исторические корни севернорусской народной культуры

Одной из важнейших задач, поставленных временем перед работниками культуры, является задача восстановления национального самосознания, самоуважения народа. Решение этой задачи невозможно без изучения, восстановления и пропаганды народной культуры, той системы ценностных ориентиров, что складывалась в народе в течении тысячелетий его исторического бытия. В связи с этим проблема выявления глубинных корней севернорусской народной культуры стоит сегодня исключительно остро. Одним из основных является вопрос временной стратиграфии, в связи с новейшими данными палеоклиматологии, палеоантропологии, лингвистики, археологии. Так в настоящее время, благодаря открытиям палеоклиматологов, пересматриваются временные рамки периода первичного освоения человеческими коллективами территорий центра и Севера Европейской части России. Предполагается, что уже в эпоху Микулинского межледниковья (130-70 тысяч лет назад), когда среднезимние температуры были на 8-12 градусов выше, чем в настоящее время, и климат на значительной части территории Русской равнины вплоть до северных областей был идентичен современному климату приатлантических районов Зап.Европы, человеческие коллективы вышли на побережье Белого и Баренцева морей. В период безледникового Валдая (70-24 тысячи лет назад) на территории центра и севера Восточной Европы продолжают обитать люди с достаточно развитым уровнем культурных традиций, о чем свидетельствуют захоронения Сунгиря во Владимирской области и Мезинская верхнепалеолитическая стоянка на Черниговщине (25-23 тыс. до н.э.). Во время ледникового Валдая (20-18 тысяч лет назад), как выяснено в настоящее время, отнюдь не все территории Русской равнины (в частности Русского Севера) были покрыты ледником, т.к. его крайняя восточная граница проходила по Молого-Шекснинскому рубежу. Таким образом, на восток от этой границы (вплоть до Урала) были распространены смешанные елово-березовые и березово-сосновые леса и луговые злаковые степи, т.е. территории, пригодные для жизни человека.

В эпоху мезолита (10-5 тыс. до н.э.) на огромных просторах Европейского Севера начинается период потепления, и уже к 7 тыс. до н.э. здесь устанавливаются среднелетние температуры выше современных на 4-5 градусов, и почти на 550 км. севернее современной границы ее распространения продвигается зона смешанных широколиственных лесов. На территории Вологодской области исследованиями С. В. Ошибкиной выявлены в большом количестве памятники эпохи мезолита. Антропологически люди, захороненные в могильниках этого времени – классические европеоиды, без малейшей примеси монголоидности. Подвижек населения в этот период с территории Урала и Зауралья (зоны формирования финно-угорских племен) не выявлено. Аналогичные выводы сделаны Д. А. Крайновым по эпохе неолита.

Маловероятными представляются подобные подвижки в эпоху бронзы, когда продвижение населения на север Восточной Европы фиксируется, как правило, с земель Поднепровья, Среднего Поволжья и Волго-Окского междуречья. Анализируя сегодня многочисленные находки эпох мезолита, неолита и бронзы на территориях центра и севера Европейской части России, мы можем со значительной долей уверенности предполагать, что вплоть до конца эпохи бронзы (т.е. конца 2 тыс. до н.э.) здесь обитали племена европеоидов, принадлежавших к индоевропейской языковой общности. Уже в эпохи мезолита, неолита и бронзы на Русском Севере складывается целый комплекс обрядово-мифологических структур, которые в тех или иных трансформированных, а зачастую и предельно архаических формах, сохранились в контексте народной культуры вплоть до рубежа 19-20 веков и даже до настоящего времени. Это обрядовые тексты, рисунок ритуальных плясок, орнамент-оберег и т.д. Не случайно исследователи считают, что в русской народной культуре сохранились элементы, архаичнее не только древнегреческих. Но и зафиксированных в «Веде».

Таким образом, принятая ранее парадигма исторического развития Европейского Севера России, утверждавшая, что данные территории, начиная с послеледниковья, были заселены пришедшими из-за Урала (в результате давления избытка населения) финно-угорскими племенами, которые вплоть до прихода сюда славян на рубеже 1-2 тыс. н.э., имели охотничье-собирательский и рыболовческий тип хозяйства, в настоящее время пересматривается.

Новая парадигма представляется следующей: согласно современным данными палеоклиматологии, антропологии, лингвистики, этнографии и др. сопредельных наук на территории Европейского Севера России к моменту прихода славян проживали в основном потомки древнего индоевропейского населения, сохранившего архаичнейшие общеиндоевропейские культурные традиции, архаический тип лексики и архаический приледниковый антропологический европеоидный тип. Их контакт и взаимовлияния со славянскими группами, продвигавшимися на данные территории, был облегчен наличием близости языка, антропологического типа и многих культурных традиций, доставшихся и тем, и другим от их общих индоевропейских предков.

С. В. Жарникова. Информационно-практическая конференция по проблемам традиционной народной культуры Северо-Западного региона России. Тезисы докладов и сообщений. Вологда 20-22 октября 1993 г.

Восточнославянское языческое верховное божество и следы его культа в орнаментике северорусских женских головных уборов

Вопрос о наличии культа единого верховного языческого божества у восточных славян по сей день считается открытым.

1. Сделанное в 1872 г. К. Н. Бестужевым-Рюминым заявление о тождественности языческого славянского Рода и библейского творца долгое время оставалось вне поля зрения науки. Н. М. Гальковский в 1916 г. назвал Рода «самым загадочным и наименее изученным из всех славянских божеств». Это обстоятельство изменилось с выходом в свет в свет фундаментального исследования Б. А. Рыбакова «Язычество древних славян», где большое внимание уделяется культу Рода и Рожаниц. На основании литературных источников, обширного археологического и этнографического материала, Б. А. Рыбаков делает вывод о правильности утверждения К. Н. Бестужева-Рюмина. В названной монографии Б. А. Рыбакова одним из важнейших аргументов, доказывающих наличие у славян культа Рожаниц – спутниц Рода, являются образы народной, в частности, северорусской вышивки.

2. Материалы фондов Вологодского областного музея в этом плане представляют особый интерес. На головных повойниках молодых женщин в Сольвычегодском и Тарногском уездах Вологодсой губернии еще в прошлом веке вышивались изображения антропофорфных существ в позе рожаниц. Но среди головных уборов того же региона (Сольвычегодский уезд) есть ряд старушечьих повойников, на головках которых имеются стилизованные, набранные серебряными нитями изображения бычьих морд. Думается, у нас есть основания связать эти изображения с культом верховного языческого божества славян, возможно Рода.

3. К такому выводу приводят следующие данные: приведенный в монографии Б.А.Рыбакова перечень аналогов Рода в мифологических системах отличает общая черта: все они хозяева вод, связанные в той или иной мере с Луной, и их зооморфным воплощением является бык. А так как районы этих уездов славянские (финно-угорский субстрат практически не обнаруживается), то возможно именно с таким верховным языческим божеством, управляющим плодородием, жизнью и смертью людей, связаны изображения бычьих голов на старушечьих повойниках.

С. В. Жарникова. Всесоюзная сессия по итогам полевых этнографических исследований 1980-1981 г.г., посвященная 60-летию образования СССР. Тезисы докладов. Нальчик. 1982 г.

Дорогами мифов

(А. С. Пушкин и русская народная сказка)

«Вечером слушаю сказки - и

вознаграждаю тем недостатки

проклятого своего воспитания.

Что за прелесть эти сказки!

Каждая есть поэма».

(А. С. Пушкин)

«У лукоморья дуб зеленый; златая цепь на дубе том», - завораживающе звучат первые строки поэмы «Руслан и Людмила», знакомые каждому из нас с детских лет. «И днем, и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом», - продолжает поэт, и, вслушиваясь в музыку пушкинских строк, мы, как правило, не задумываемся о том, что это за «лукоморье», почему растет там именно «дуб зеленый» и зачем «кот ученый все ходит по цепи кругом»?

Откуда пришли в поэму эти странные образы:

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;