Светлана Жарникова – Русский эпос (страница 11)

Здесь уместно вспомнить строки Махабхараты:

Земля широкая - всех существ мати;

Женщины ей подобны;

А муж (её) - Праджапати;

Здесь огненным его семя считают.¹⁶

Кроме того, довольно часто на прялках встречаются надписи, процарапанные или вырезанные ножом на внешней или внутренней стороне лопаски (ножке или донце), обозначающие в русской народной профанной лексике мужское воспроизводящее начало. В фондах Вологодского областного краеведческого музея на сегодняшний день выявлена 91 такая прялка (всего в хранении около 500 экземпляров из всех уездов бывшей Вологодской губернии. Причем на некоторых из них надпись идет открытым текстом на внешней или внутренней стороне донца, иногда она органически входит как составляющая в орнамент внешней стороны лопастки, как это имеет место на одной из верховажских прялок (инв. № 17745) или на ярославской теремковой 1900 года (инв. № 5602), где надпись, выполненная в традициях старинной русской палеографии, дана в зеркальном изображении.

В надписях такого типа очень часто приходится сталкиваться с крайне архаичным рисунком букв, с записью текста справа налево, ступенчатой записью, с размещением надписи по кругу, с разбрасыванием ее по всей площади лопастки или донца. Думается это связано с желанием охранить надпись, зашифровать, сохранить ее, что вообще свойственно сакральным текстам. На некоторых прялках помещено до 5-9 разновременных надписей, выполненных различными почерками (инв. № 18757, 24499, 22966, 5602, 5597).

Очень часто надпись идет открытым текстом на внешней или внутренней стороне донца, иногда она органически входит как составляющая в орнамент внешней стороны лопаски. В надписях такого типа очень часто приходится сталкиваться с крайне архаичным рисунком букв, записью справа налево, ступенчатой, с размещением надписи по кругу, с разбрасыванием её по всей площади лопаски или донца. Думается, что это связано с желанием охранить надпись, зашифровать её, сохранить, что вообще свойственно сакральным текстам. На некоторых вологодских прялках 19 века встречается до 5-9 разновременных, выполненных разными почерками, но идентичных по смыслу надписей.

Большинство надписей закрыто записями, последующей раскраской и росписью, но тем больший интерес представляют прялки, на которых красочный слой сохранился в углублениях букв, что, бесспорно, свидетельствует об их изначальности по отношению к одновременной с ними росписи. Наличие записей говорит также о том, что надписи подобного содержания служили вполне определенным целям, тем более, что писалось только одно слово, что при исключительном обилии различных формулировок в русской профанной лексике было бы странным, если бы в этом не усматривалась некая закономерность.

Своеобразным связующим звеном между донцами в виде лежащих мужских полуфигур и надписями на прялках является очень интересно изображение на одной из прялок коллекции Вологодского областного краеведческого музея (инв. № 20690). На внешней стороне лопаски прялки, выполненной в конце 19 века, помещена несложная цветочная композиция. На внутренней же стороне лопаски изображена фигура мужчины с большими, округлыми, устремленными вперед темными глазами, закрученными вверх усами и острой треугольной бородой. До пробной расчистки фигура прочитывалась с большим трудом, так как находилась под слоем потемневшей олифы и записью светлой масляной краской. После небольшой расчистки (красочный слой крайне нестоек) реставратором Вологодского областного краеведческого музея И. Н. Федышиным фигура стала более читаемой. Изображенный на лопастке итифаллический персонаж удивительно похож по очертаниям на бронзовые новгородские привески 13 века. Даже треугольное лицо с острой бородкой, закрученными вверх усами и круглыми, вытаращенными глазами повторяет традиционный тип, хорошо известный еще по серебряным привескам 10 века из Гнездова.¹⁷ Интересно отметить, что, по определению И. Н. Федышина, запись, покрывающая это изображение легким слоем, авторская, поскольку состав и цвет краски идентичны использованной в декоре внешней стороны лопастки.

Таким образом, мы можем предположить, что выполненная во второй половине 19 века прялка была оформлена с внутренней, повернутой к пряхе стороны лопастки данным изображением не случайно. Семантика этого образа, видимо, была не до конца забыта и в какой-то мере известна создателю прялки, так как он, закрывая фигуру легким флером записи, в то же время сохранил ее на лопастке как нечто необходимое.

Суммируя изложенное, можно сделать вывод, что прялка в русской традиции была своеобразным фаллическим символом, знаком мужского начала, участвующего в процессе прядения, соотнесенном с актом творения жизни.

Но образно-символический язык русской прялки этим далеко не исчерпывается, в чем нас убеждает ряд прялок из коллекции Вологодского музея, декорированных в технике трехгранно-выемчатой резьбы. Особенно интересна одна из них, выполненная в Тарноге и датированная 1890 годом. В верхней части ее завершает 11 «городков» трапециевидной формы. Орнамент лопастки состоит из треугольников, лучистых полукружий, розеток и квадратов.

Уже в числовых отношениях деталей декора явно прослеживается определенная закономерность: треугольники, окружающие основные композиционные элементы орнамента лопаски (квадраты, розетки, круги), компонуются группами, кратными 7 (7,14.21,28). По бокам (по вертикали) композицию замыкают полосы, составленные из 12 треугольников, пересеченных диагональю. Нижний орнаментальный пояс, состоящий из 12 кваддратов, пересеченных прямым и косым крестом, обрамлен в верхней части горизонтальной полосой, составленной из 28 треугольников. Такое повторение одного и того же числового набора представляется неслучайным. Возможно, лопастка прялки была своеобразной упорядоченной календарно-циклической схемой, некоей моделью времени, как такового. Такое предположение подтверждают числовые отношения, прослеживающиеся на других прялках, и в частности на двух прялках Грязовецкого района. Так, на одной из них (инв. № 15114), увенчанной семью городками, на внешней стороне широкой ножки помещена плетенка в виде стилизованной извивающейся семиголовой змеи с головами-треугольниками (рис 5). В кольцах плетенки помещено семь окружностей с ромбовидными вкраплениями. С двух сторон плетенку окружает в общей сложности 14 ромбов, по 7 с каждой стороны. Не менее интересно и то, что на данной грязовецкой прялке по контуру окружностей и на внешней стороне колец плетенки помещено в общей сложности 368 треугольников.

Возможно, змея, древнейший символ вечности, плодородия, влаги, несет на своем теле все дни года. Этот своеобразный календарь еще ждет своей расшифровки.

Не менее интересна и вторая грязовецкая прялка (инв. № 15116), увенчанная шестью городками и декорированная сквозной резьбой и росписью. Здесь общее число треугольников, помещенных на внешней стороне лопастки и ножки, равно 360 (рис.6).

Представляется, что подобные схождения не случайны, и в этом еще более убеждает структура орнаментального декора тарногской прялки. Почти равная по высоте лопаске, она отличается причудливой формой, характерной для прялок Тарноги (рис.2). Сразу же под лопаской ножка приобретает веретенообразное очертание и переходит в прямоугольник, декорированный двумя лучистыми квадратами, над которыми помещена «корона» из 31 вертикальной полосы. Далее следует круг с шестилепестковой розеткой, затем небольшое плечевидное расширение, так же украшенное двумя лучистыми розетками - одиннадцати и восьмилучевой. Затем на ножке помещен полукруглый фриз из 20 вертикальных полос, и наконец. В нижней части - очень условное, стилизованное изображение мужской фигуры с головой - одиннадцатилучевой розеткой. Руки этого существа разведены и опущены вниз, ноги согнуты в коленях и широко расставлены. В целом это удивительно близко к донцу в виде лежащей мужской фигуры (и здесь также подчеркивается принадлежность к мужскому полу). С тыльной обращенной к пряхе стороны, ножка прялки, естественно, имеет ту же конфигурацию, что и с внешней, но орнаментирована она иначе (рис.3). Так, в округлую часть вкомпонована не шестилепестковая, а тринадцатилучевая розетка, над ней помещены две зигзагообразные полосы, под которыми расположен полукруглый фриз из 29 вертикальных полос. Далее ножка слегка расширяется и, никак не орнаментированная, переходит в изгиб донца, на конце которого имеется, хотя и затертая, но легко читаемая надпись, аналогичная надпися на других прялках из фонда Вологодского краеведческого музея.

Попробуем суммировать все изложенное, но начнем рассматривать тарногскую прялку не сверху вниз, а наоборот, снизу вверх. Открывается интереснейшая картина, кстати, аналогичная тому, что мы имели в варианте с донцем в виде мужской полуфигуры. Там изо рта (предположим, божества-первопредка, возможно, Рода) вырастает лопаска прялки с её картиной Вселенной, циклического времени, гармоничного, отрегулированного бытия. Интересно, что в такой структуре становятся еще более очевидными параллели между восточнославянским Родом и ведическим Рудрой, которого ряд исследователей считают аналогом славянского языческого божества. Так Н.Г.Гусева пишет о Рудре следующее: «В ведическом пантеоне существенную роль играл также бог Рудра, который выступает в Ведах под многими именами и является носителем многих функций. Он описывается как благостный создатель всего живого, сын зари и одновременно как гневное божество бурь… Будучи ведическим, т.е. арийским божеством, Рудра, вероятно, стал объектом культового поклонения арьев не в самой Индии, а был известен еще в доиндийский период их истории. Обратимся к некоторым сопоставлениям. У древнерусских язычников был бог Род –грозный и капризный повелитель неба, «владевший тучами, дождями и молниями, от которого зависела вся жизнь на земле». Значение имени «Рудра» повторяет все эти определения: грозный, могучий, бог гроз, благостный. Имя славянского Рода разъясняется еще и как красный, сияющий, сверкающий. Есть и славянские слова «руда» в значении крови и «рудый», «рдяный» (красный цвет). В санскрите тоже существует древний корень «рудх» (красный, кровавый, кровь).¹⁸ Связь имен восточнославянского бога Рода со словами «руда» (кровь), «рудый», «рдяный», «родрый» (красный цвет) отмечает также Б. А. Рыбаков.¹⁹ «Шветашватара-упанишада» приписывает Рудре следующие качества: «Он - исток всего сущего, он - космический повелитель, он - величайший из мудрецов и творец всякой мудрости».²⁰