Светлана Жарникова – Орнаментальные комплексы севера Руси (страница 11)

Но как, ни странно, в керамике культур, предшествовавших срубной, такие аналогии практически очень незначительны, да и в срубной культуре мотив меандра и сложнопрорисованного креста встречается довольно редко. Основной составляющей декора керамики срубной культуры (XVI-XII вв. до н. э., по Б. Гракову) являются цепочки ромбов, ромбические сетки и ряды треугольников на плечиках сосудов, тулово зачастую оформляется характерными косыми крестами, иногда составленными из двух встречно пересекающихся 2-образных форм.

Дальнейшее развитие традиции орнаментации керамики, включающей в себя удивительное многообразие различных вариантов меандрового и свастического мотивов, мы встречаем у ближайших соседей "срубников" - населения андроновской культуры (1700 - 1200 г. до н. э., по С. Киселеву). Синхронные во времени, эти две культуры существовали в течение длительного периода на весьма обширных территориях степной и лесостепной зоны нашей страны. Отмечая родство керамического декора у срубных и андроновских племен, С. Киселев писал, что "...нельзя не отметить явного превосходства даже раннеандроновской керамики над родственной ей срубной". Не согласиться с этим невозможно. Исключительное богатство и разнообразие форм в декоре андроновской керамики прекрасно иллюстрируют памятники, опубликованные О. Кравцовой-Граковой (рис. 8, 20), С. Киселевым в его исследовании о древней истории Южной Сибири, С. Ивановым, М. Косаревым в монографии "Бронзовый век Западной Сибири" (рис. 19), а также материалы статей В. Стоколоса (рис. 21), Ф. Арслановой" (рис. 23) и др. Как и срубная, андроновская культура в совокупности всех ее вариантов занимала огромные территории. Наиболее западные памятники андроновского типа встречаются в "срубном" ареале на левобережном Поднепровье. На востоке андроновская культура распространяется по Южному Зауралью до Минусинской котловины включительно. На севере ее границы проходят по Южному Уралу, а на юге заходят на территорию Северного Афганистана. Согласно данным, приведенным в статье Н. Членовой, андроновская (алакульский вариант) керамика была широко распространена в Среднеазиатском междуречье (особенно на Амударье, но и в Кызылкумах). Она отмечает влияние андроновской керамики в ее федоровском (то есть классическом андроновском) и алакульском вариантах на амударьинскую черкаскульскую, а также то, что на Амударье изредка встречается и сама федоровская керамика. "Если объединить Амударьинский район черкаскульской керамики с северным сибирско-уральско-волжским, то общая протяженность черкаскульской культуры от Курган-Тюбе до Казани составит 2400 км". В Амударышском районе черкаскульская керамика встречается смешанной с алакульской и тазабагьябской, кроме того, черкаскульская керамика часто встречается на одних и тех же памятниках со среднеазиатской керамикой курмантау и федоровской, "эти постоянные, устоявшиеся сочетания позволяют объединить керамику этих трех культур в одну группу ". Говоря о чисто федоровской керамике к западу от Урала, Н. Членова отмечает, что она известна в довольно северных районах, в лесу и лесостепи, не севернее 56-й параллели. К этим территориям необходимо приплюсовать те огромные просторы, на которых племена андроновцев жили совместно с племенами срубной культуры в течение настолько длительного периода, что отрицать неизбежность этнокультурных контактов просто невозможно. Убедительной иллюстрацией этого положения является карта-приложение к статье Н. Членовой. Наиболее интенсивен был контакт срубной и андроновской культурных общностей на территории Поволжья. Так, срубная и черкаскульская керамики на одних и тех же памятниках встречаются в Башкирии, срубная и федоровская — в Куйбышевском Поволжье, сосуд переходного срубно-федоровского варианта найден в Волгоградском Поволжье. Говоря о протяженности археологических культур эпохи бронзы, Н. Членова приходит к заключению, что расстояния в 1200 -2500 км. и более являлись не "исключением, а нормой, отражением их значительной подвижности; протяженность культуры курмантау 750 км., черкаскульской - 1200 - 2400, абашевской - 1350 - 2300, алакульской - 1300 - 2150, федоровской - 2500 - 2700 и срубной - 2700 - 3000 км.".

Б. Граков пишет, что "племена срубной культуры в первый период, с 1600 до 1200 г. до н. э., по каким-то неясным теперь причинам внутреннего порядка все время проявляют тенденцию к расселению".

Племена андроновской культуры в тот же исторический период тоже проявляют тенденцию к расселению, и, видимо, в середине II тыс. до н. э. начинается их интенсивное продвижение на восток. С. Киселев определял хронологические границы андроновской эпохи 1700 - 1200 г. до н. э. М. Косарев отмечает, что в "переходное время от неолита к бронзовому веку андроноидная орнаментальная традиция локализовалась в основном в районах, прилегающих к Южному и Среднему Уралу", и относит формирование андроноидного круга культур черкаскульской, сузгунской и еловской на южной окраине западносибирской тайги и севере лесостепи к последней четверти II тыс. до н. э. Он делает вывод о том, что "районы локализации названных орнаментальных (культурных) традиций следует связывать, видимо, с определенными этнокультурными ареалами".

Племена андроновцев, как известно, были земледельческими и скотоводческими - это обстоятельство неоднократно подчеркивалось всеми без исключения исследователями андроновской культуры. О преобладании в андроновском стаде крупного рогатого скота писал М. Грязнов. Исследуя вопрос о том, что же заставило племена андроновской культуры начать во второй половине II тыс. до н. э. свой путь на восток, М. Косарев пишет: "Видимо, миграционный "взрыв" бронзового века, в частности далекие миграции андроновцев на Алтай, в верхнее Приобье, Хакасско-Минусинскую котловину и в северный районы Обь-Иртышья, был в значительной мере обусловлен частыми засухами ксеротермического периода, который, как считают многие ученые, совпал по времени с андроновской эпохой". В то время в связи с усилением сухости климата, усыханием и исчезновением многих озер и рек резко увеличилась возможность периодических лесных пожаров, что должно было привести к изменениям ландшафтного облика южной окраины западносибирской тайги и появлению здесь значительных участков степи и лесостепи. "Частое повторение лесных пожаров способствует тому, что гарь постоянно поддерживается на первой стадии восстановления леса, то есть на стадии лесостепного ландшафта".

Значительные кормовые угодья, обилие плодородных широких речных пойм, благодатные климатические условия - все это могло послужить причиной миграций растущего андроновского населения. Но уходя, они уносили с собой традиционные формы орнамента, традиционные обряды как память о родине, о земле отцов и дедов.

Богато орнаментированная андроновская (федоровская) посуда в своем классическом варианте известна преимущественно из могильников. В связи с этим обстоятельством М. Косарев делает следующее предположение: "Нарядная посуда классического андроновского стиля с богатым геометрическим орнаментом является ритуальной, и поэтому была особенно характерна в могильниках и на жертвенных местах". Это говорит о ритуальном, сакральном значении пышно орнаментированной керамики, декор которой столь похож на орнаменты конца раннего - начала среднего периодов культуры Триполья-Кукутени. На классической андроновской (федоровской) посуде меандр, меандроидная спираль и свастика, характерные для Триполъя, сохраняя древний архетип, приобретают большое разнообразие. Причем, как мы знаем, именно по этим орнаментальным мотивам специалисты выделяют все разновидности культур андроновского круга. Говоря о специфичности орнаментации данной керамики, С. Киселев отмечает ее глубокое своеобразие, зональность расположения разнообразных узоров, в которой место того или иного узора в зонах обычно одно и то же". Он говорит о том, что сложные формы андроновских узоров "вполне вероятно, осознавались и в своей условной символичности, их особый смысл, символическое значение подчеркиваются их особой сложностью". М. Хлобыстина высказалась еще более определенно: "Существовало, по-видимому, и своего рода общинное ядро, коллектив, связанный нормами патриархального права, имевший, в свою очередь, определенные изобразительные символы своей родовой принадлежности, зашифрованные для исследования в сложном переплетении геометрических фигур орнаментов ковровой посуды. Можно предполагать, что своего рода ведущим элементом таких орнаментов является ряд фигур, располагавшихся по плечикам сосуда; изучение количества и комбинации именно этих узоров, поставленных s-образными знаками, меандрами, отрезками ломаных линий и их вариациями, может, очевидно, сыграть определенную роль в деле уяснения структуры каждой общины".

Мы разделяем точку зрения М. Хлобыстиной об освященном традицией, глубоко значимом содержании андроновского орнамента; ведь неслучайно сосуды именно с таким декором помещались в могилы, то есть они, вероятно, действительно выполняли функции рядового или племенного знака, были своеобразной "визитной карточкой" в путешествии умершего к предкам, которые по этим орнаментальным "письменам" должны были узнать члена своего рода, своего племени. В этом смысле орнамент на андроновской керамике выполнял и функции оберега, защищая своего владельца на пути в мир иной.