Светлана Жарникова – Географические аспекты Гипербореи (Гиперборея и арийская прародина) (страница 2)

Стоит, по-видимому, вспомнить и этногенетическую гипотезу А. А. Шахматова. В 1916, он писал: «...прародина индоевропейцев должна быть отнесена к такой местности Европы, где был налицо условия для образования более или менее цельной, культуры, (...) Первоначальная родина индоевропейцев находилась на север от средиземноморских культурных центров. Всего вероятнее, что мы должны искать ее в Средней Европе, быть может в современной Южной Германии и западных областях Австрии. (...) С течением времени восточная ветвь индоевропейцев, очевидно предков иранцев и древних индийцев, распалась... исконною территорией восточных индоевропейских племен, в том числе и предков славян, был Северо-Запад России, бассейн Балтийского моря. Подтверждение же этому вижу в том, что балтийцы сидят до сих пор на этой территории, причем каких-нибудь данных в пользу того, что они здесь не автохтоны, что они пришли сюда с юга, из Южной России, мы не имеем... движение арийцев из пределов Европы находит себе удовлетворительное объяснение именно при этом предположении.

После опубликования гипотезы Шахматова, чрезвычайно рациональной с эколого-палеогеографической точки зрения, прошло более 70 лет. Сейчас подобная точка зрения вновь начинает привлекать внимание ученых.

Из всех ныне известных географических локализаций прародины индоевропейцев на основе лингвистических материалов наиболее основательной, несомненно, следует считать новейшую схему, предложенную Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Ивановым. Ее лингвистическая основа выгодно подкрепляется палеоботаническими, биогеографическими, палеозоологическими данными; опорой для географической локализации прародины индоевропейцев служат ландшафтные ориентиры. «Первое, что можно утверждать с достаточной уверенностью относительно индоевропейской прародины, это то, что она представляла собой область с горным ландшафтом... - подчеркивают авторы. - Такая картина праиндоевропейского ландшафта естественно исключает те равнинные районы Европы, где отсутствуют значительные горные массивы, то есть северную часть Центральной Евразии и всю Восточную Европу, включая и Северное Причерноморье».

Как видим, эта схема полностью опровергает предыдущую! И все же на наш взгляд отказываться от нее до тех пор, пока не изучены все ее аспекты - не только лингвистические, - рано. По-видимому, все же в исследованиях этногенеза теория, которая плодотворно развивается этнографами. Ю.В.Бромлей, например, считает, что целесообразно «рассматривать этнос и среду его обитания как определенную целостность - этноэкологическую систему». Собственно, нашей задачей и является исследование палеоэкологической ситуации, не претендующее, однако, на всестороннее освещение вопроса.

Итоги потепления

Согласно А.А.Величко, во время максимума валдайского оледенения (20-18 тыс. лет назад) территории между Скандинавским ледниковым щитом и Пиренейскими. Альпийскими, Карпатскими горами являлись одной природной зоной. В этих условиях четко слаженных сезонных миграций фауны не было, животные, бывшие объектом охоты, в поисках корма любую пору года бродили в самых разных направлениях. Такие бессистемные «кочевки» зверей способствовали тому, что у границы льдов от Атлантического океана до Уральских гор поддерживалась этническая однородность.

Накануне деградации ледниковых покровов изменился характер атмосферной циркуляции, очертились границы новых природных зон в связи с этим бессистемные миграции плейстоценовой фауны сменились целеустремленными сезонными миграциями из приледниковых тундр в более отдаленные лесные местности и наоборот. Палеозоологи утверждают, что тучи вредных насекомых заставляли зверей искать убежища у края ледниковых покровов. Археологические находки гамбургской культуры в толще моренного суглинка близ Любека (ФРГ) бесспорно свидетельствуют, что там же появлялись и охотники того времени.

Восточная Европа на карте Птолемея

В позднеледниковой Европе образование путей сезонных миграций фауны шло в зависимости от южного выступа Скандинавского ледникового щита, а затем южного выклинивания Балтийского водоема. Этот клин вполне мог способствовать тому, что некогда единая этническая общность разделилась на две основные части: - западную и восточную. Такое предположение подтверждается археологическими данными. Вторая половина максимальной наибольшей нивелировкой первобытного хозяйства от Атлантики до Урала, а позднее (12-10 тыс. лет назад) на этой территории выделились две самобытные провинции - с азильской (раннемезолитической) культурой на Западе и группой близких археологических культур в Центральной и Восточной Европе.

К западу от Балтийского клина сезонные миграции фауны осуществлялись в направлении юг-север. Из-за постепенного смещения границы между лесом и оказались как бы в тупике на Британских островах и на Скандинавском полуострове. К таким миграциям не мог не приспособиться и западноевропейский охотник. Когда-то и должны были заложиться растянутые с юга на север ареалы новых этнических общностей: один - от Центральной Франции до Шотландии, а второй - от Альпийских предгорий до Северной Скандинавии.

По другую сторону Балтийского ледникового клина сезонные миграции имели направление с юга-востока на северо-запад, и их трассы медленно смещались на северо-восток. Плейстоценовая фауна Восточной Европы имела свободный путь на Север и даже в Сибирь, в обход Уральских гор. Северная часть Русской равнины во время деградации ледниковых покровов еще три тысячелетия (16-13 тыс. лет назад) -находилась в полузамкнутом положении. С северо-запада ее ограждал Скандинавский ледниковый щит, с севера - Новоземельский, а на востоке возвышался Уральский хребет. В этом котле скапливались отходившие на север крупные млекопитающие и их настойчивые преследователи. Потому именно здесь могло начаться обособление новой этнической общности.

Позднее из-под сплошного ледникового покрова высвободился коридор между Уральскими горами и Северным ледовитым океаном, по которому животные проникали в Сибирь. Вслед за ними туда могла отхлынуть и определенная часть населения Севера Русской равнины.

В позднеледниковье на просторах Северной Азии также восстанавливались природные зоны и складывались трассы сезонных миграций. Ископаемые остатки фауны свидетельствуют, что в Восточной Сибири около 12 тыс. лет назад еще паслись огромные стада мамонтов. Рядом был и человек.

Закономерности миграций животных не оставляют сомнений, что в позднеледниковье на безлесном пространстве Сибири постоянно встречались люди разных этнических общностей. Они не могли не обмениваться хозяйственными навыками, культурными ценностями, лексическими заимствованиями. Позднеледниковая безлесная заселенная часть Азии весьма походила для антропологического и этнического смешивания. Такое представление надежно заверяется археологическими данными. А.П.Окладников писал: «В конце ледникового времени и в начале послеледниковой эпохи, около 15-10 тыс. лет тому назад, к востоку от Урала на всей территории Северной Азии... существовал один и тот же уклад жизни бродячих или , полубродячих охотничьих племен... Палеолитические люди при этом проникали сюда не из какого-либо центра, а из различных областей Европы и Азии, в первую очередь из приледниковой Европы».

11 тыс. лет назад наступило последнее существенное похолодание в период валдайского оледенения. К тому времени и на Крайнем Севере мамонтов уже не стало, значительно убавилось поголовье и других крупных млекопитающих. Тогдашний главный обитатель тундр - северный олень - начал смещаться на юг. Подавляющему большинству охотников арктической Евразии пришлось двигаться в том же направлении по долинам рек. Вследствие этого на равнинах среднего пояса Европы заново расцвели культуры охотников на северного оленя.

Спустя несколько столетий, 10,3 тыс.лет назад, последний холодный период позднеледниковья сменился, наконец, теплым. Умеренная зона Европы вскоре покрылась сплошными лесами. Новая экологическая обстановка уже не вызывала значительных переселений людских общностей. В дальнейшем природные факторы (например, трансгрессия Балтийского моря 7,5-7 тыс. лет назад) предрешали миграции лишь частичного характера. На северной половине Европы, покрытой труднопроходимыми пущами и болотами, существенно осложнилось межплеменное общение. Наступила пора дробления этнических общностей.

О чем говорят мифы?

Для изучения этногенеза до сих пор мало используется информация, скрывающаяся в преданиях, легендах, мифах, хотя некоторые их элементы давным-давно привлекают внимание многих исследователей.

Особенно богаты природными сюжетами индоиранские мифы, в частности мифы главного памятника древнеиндийской письменности – Ригведв. Герои этих мифов первоначально обитали там, где солнце полгода не заходило, а затем столько же времени не восходило, где возвышались очень скользкие горы, а природа изобиловала разнообразной дичью. Позднее, свидетельствуют мифы, в тех краях усилились холода, перестали расти деревья и травы, исчезли «охотничьи» звери, а когда вода превратилась в камень, люди были вынуждены покинуть ту благодатную землю и отступить на юг по долинам рек. Индоиранские народы уже с давних пор обитают в южных регионах Северного полушария, далеко от полярного круга, и тем более таинственной представляется загадка - каким образом арктические сюжеты оказались в мифотворчестве индийцев и иранцев?