Светлана Залата – Демоны должны умереть (страница 54)
– Какая красота! – не сдержалась я.
В отличие от роботов из моего дома, в которых Скверна едва чувствовалась, от этого существа разило как от помойки. И знакомо так разило. Не Высший, нет. Кто-то просто впихнул Сотрясателя в весьма подходящее ему «тело».
Я шагнула вперед, и тварь заметила меня.
– Отойдите! – крикнула я замешкавшемуся у входа Голицыну.
Сотрясатель тупой, неповоротливый – но очень, очень сильный.
Железяка дернулась и прыгнула. Я едва успела убраться в сторону, как пара сотен килограммов металла рухнули на то место, где я стояла. Двигался Сотрясатель несколько неуклюже, но скорости ему было не занимать.
Как и силы. Кусок рельсы ударился об пол, едва не заехав мне по ноге – и во все стороны брызнула каменная крошка.
Лаадно…
Лапа-клешня протянулась ко мне с устрашающим лязгом.
Я отшагнула в сторону, пропуская конечность мимо, и обрушила на нее обернутую энергией астрала трубу. Металл встретился с металлом, энергия с энергией – и странная «лапа», сделанная из черт-те чего, смялась.
Но не сломалась. Щелкнула еще пару раз – и метнулась ко мне на манер огромного металлического кулака.
От нее я увернулась, а вот из-за летящего в голову куска рельса пришлось резко броситься на пол. Я перекатилась – и, поднявшись, бросилась за спину неповоротливому металлическому «доспеху».
Получай, гнида!
Труба обрушилась на железную «кирасу» механизма. Пробить металл не удалось, и у Астрального Огня попросту не получилось добраться до Сотрясателя, спрятавшегося за железной плотью. От атаки осталась лишь вмятина.
Я ударила еще раз, смещаясь так, чтобы железяка не развернулась. Сдвинулась еще – и третьим ударом промяла-таки кирасу, тут же разбивая о металл склянку со стружкой.
Раздался вой. Сотрясатель дернулся – и я всадила в дыру обернутую Астральным Огнем трубу, дотягиваясь до заключенной внутри твари. Короткое усилие – и астрал, повинуясь моему приказу, охватил заключенное в доспехе существо, вспыхивая вокруг него ярким белым пламенем.
Я, хромая, бросилась прочь от замершей железяки, рыкнув на ходу:
– На пол!
– Что…
Я едва успела дернуть Голицына вниз и выставить вокруг нас щит, как раздался треск. Астральный Огонь доделал свою работу. Мгновение – и до того застывший на месте «доспех» дернулся и, взорвавшись изнутри, разлетелся сотней мелких осколков. Мой щит едва не треснул.
Оружие массового поражения, блин…
– Что это было? – трибунальщик медленно поднялся, смотря на засыпанный ошметками железа пол. – Что за спецэффекты?
Я пожала плечами.
– Сотрясатель – Низший, созданный для уничтожения зданий и всяких материальных объектов. Ну или чтобы защиту перегружать. Не знаю, кто и зачем запихал его в эту железяку, но, по сути, он находится в реальности только для того, чтобы взорваться шаром энергии в нужном хозяину месте. Ну или взорваться в момент распада, как повезет.
- Хозяину?
– Истиннорожденному.
Голицын почесал голову.
– Знаете, Ника, у меня к вам два вопроса: откуда вы это знаете и как способны использовать магию без Печати? Я уже видел это в доме, но там ведь Сосредоточие рода… А теперь вокруг вашего, кхм, оружия, бурлила энергия… Непонятная мне.
Я пожала плечами.
– Думаю, просто повезло с происхождением. У меня к вам встречный вопрос: как вы смотрите на то, чтобы привлечь к ответственности менталиста, незаконно пользующегося Нитями Марионетки?
Трибунальщик склонил голову.
– Думаю, ответ на ваш вопрос зависит от ваших ответов на мои.
Вот ведь… Впрочем – а чего я хотела?
– Тогда нам есть что обсудить.
– Определенно. Как вы смотрите на поход в ресторан? Обещаю – ваше оружие можно будет сдать в гардероб.
– А еще складов с демонами нет?
– Пока – нет. Только ресторан.
Я вздохнула. С демоном было бы проще.
Глава 22
– Не расскажете, откуда у вас в вашем возрасте такие способности? – Голицын сноровисто подцепил какой-то хитрой вилкой здоровенного красного рака, поданного с непонятным соусом на идеально-белой тарелке.
Я глубоко вздохнула, унимая желание взять такую же вилку, лежавшую рядом, и воткнуть ее куда-нибудь, кроме несчастного рака.
«Ресторан» мне совершенно точно не нравился. И вовсе не потому, что это – не привычная столовая Анклава и даже не «генеральская обедня». Здесь все было слишком. Нарядные официанты в костюмах и с идеальными, словно приклеенными к лицам улыбками, белоснежные скатерти, на которых видно мельчающую небрежность, такие же белые салфетки, куча каких-то непонятных приборов и бокалов разного вида, выстроившихся по линеечке. Да и сам зал – пышный, нарядный, с лепниной, со столиками в нишах, с арками и свисающими с них узорчатыми шторами, с живыми цветами, с играющими что-то ненавязчивое скрипачами в дальнем углу…
Все было слишком вычурным. Словно важнее не еда, а место, где нужно быть своим… Или не быть – как я, например.
Впрочем, не удивлюсь, если Голицын этого и добивался. Он, конечно, завез меня домой, давая возможность «привести себя в порядок», искупаться, сменить изгвазданный в пыли и грязи наряд на чистые штаны с брюками… Но и сам ухитрился переодеться в костюм, похожий на наряды местных официантов, причем не выходя из машины. Не думаю, что он возит с собой фрак каждый день, так что почти наверняка спланировал все заранее. Невинное приглашение для того чтобы «обсудить дела», но по сути – предложение встретиться на им выбранном поле боя.
Да, лучше бы сразится еще с парой демонов. Да хоть с парой десятков, на самом деле…
– Отец научил, – просто отозвалась я, когда молчание стало слишком невежливым.
Ответила – и попыталась скопировать действия Голицына, который с помощью всего двух зубцов вилки вытаскивал мясо из клешней рака-переростка. И вот зачем такие сложности? Обычных раков не проще было наловить, что ли? Да еще и на втором конце двузубой вилки – ложка, держать надо, похоже, за середину…
– Допустим, – Голицын явно не испытывал никаких сложностей с приборами, сноровисто разделывая своего рака, – я поверю в то, что он или ваш дед научили вас сражаться. Хотя замечу, что вы, хоть и хромаете в быту, в бою компенсируете это с завидным, для едва ставшей совершеннолетней девушки, мастерством. Допустим, в это я поверю. Но – большую часть жизни вы не имели Печати. Более того – в поднятых мною бумагах вы по сей день значитесь неодаренной.
Я пожала плечами.
– Как-то так получилось. При определении потенциала целитель ошибся, а отец…
– Обучил вас? Тому, чего никто не знает? Нет, я мог бы поверить в сказку про слугу-тибетца или лаосца, говорят, у них есть свои техники, без Печатей, пусть никто из наших магов ничего такого и не видел. Но…
– У отца были знакомые. Из Лаоса как раз.
Голицын еще раз улыбнулся.
– О, нет. Не думаю.
Некоторое время он продолжал разделывать рака. Теперь резче, быстрее – словно хотел распотрошить, уничтожить все, что осталось от бронированного жителя рек.
– Я думаю вот о чем, – трибунальщик прервался и сделал большой глоток вина, – не являетесь ли вы, Ника Владимировна Ланская, угрозой для моей родины и императорской семьи, и не должен ли я уничтожить вас прямо сейчас?
Я подавилась почти проглоченным куском странного на вкус рака. Закашлялась, отплевываясь, и отпила вина, утирая лицо салфеткой.
Что, …?
– Вы мне угрожаете? – уточнение вышло нелепым, но все же.
– Лишь делюсь размышлениями. Думаю, Шуйский просветил вас о том, кто я и чем известна моя семья.
– Вы следите за мной?
– С некоторых пор, – просто признал Голицын. – И нет, это вовсе не вульгарное подглядывание, мне оно ни к чему. Но все же – если я хочу знать, что происходит в Вольной Московии, то стоит обращать внимание на любые крупицы информации об истинном положении дел. Ну и, давайте уж честно – если вас попытались отравить однажды, то могут попытаться и второй раз, и тогда можно будет с легкостью потянуть за нужную нить и поймать преступников. Главное – не просмотреть начало представления.
– То есть – подглядываете.
– Интересуюсь тем, кто у вас гостит. Но замечу, что наблюдать за бульваром не запрещено законом, и занимаются этим в Москве, да и не только, за плату десятки и сотни людей. Главное – их найти. Зато если находишь, то узнаешь много интересного. Например то, что вас, сироту без денег, с долгами и без связей, привечает Петр Борисович Шуйский, а это уже говорит знающим людям о многом. Или о том, что вы пригласили к себе Матвея Васильевича Нетана, создателя долговременных чар, известных как «Нити Марионетки», целителя и исследователя, убившего собственную жену и дочь под действием собственного изобретения. Вы, думаю, знаете о том, что тот, на ком лежат «Нити», подлежит немедленной изоляции…
– Вы видели Марфу, – перебила я трибунальщика.