Светлана Залата – Демоны должны умереть (страница 56)
Я криво улыбнулась. Усталость боя проходила, и ее место занимали паскудные ощущения от Пламени Крови, которое я терпеть не могла использовать – уж больно долго после него все заживало.
Да, разумеется, я могу себя защитить. И я не намерена воевать со всем миром в одиночку.
Но я все же – не генерал, но и не дура.
– Вы, прежде чем сдаться мне, рассказываете, что вы не проигравший, а парламентер, и что нам с вами лучше союзничать, а не ругаться.
Голицын перетерпел «сдачу». Интересно… Или все правда так просто, или он вновь ведет какую-то свою игру, и теперь хочет подчеркнуть, что находится в моей власти. Что бы что? Показать доверие? Ну вряд ли… Что ему от меня вообще нужно? Он ведь остановился именно здесь чтобы иметь возможность развернуться и уехать до того, как окажется в поместье…
– Вы сдали меня Хорошилову, так? – я повернулась к Голицыну вовремя, чтобы заметить миг, когда его лицо изменилось. На секунду – но изменилось. – Сдали. И теперь рассчитываете на то, что эти «стрелы» влетят ко мне в дом? Или хотите что-то украсть, как Марфа? Ищете, что ей надо, так? И…
– Ника, послушайте, – Голицын перестал делать вид, что смотрит на подъездную аллею за воротами парка, и повернулся ко мне. – Я не сдавал вас. Я… бросил наживку. И вовсе не вашему жениху – ему, очевидно, вы нужны может и не здоровой, но живой, иначе он ничего не получит из того, что предполагает ваш брачный контракт. Да, в случае свадьбы поместье отойдет вашему родственнику, но и Хорошилов, поверьте, в накладе не останется. Но речь не об этом. Я действительно не скрывал, с кем собираюсь арендовать столик – и вы сами видели, что наживку заглотила… Рыба большая, чем я предполагал. Намного большая. Я не самый лучший аналитик, но если я прав, то, вполне возможно, что суммарной мощности зарядов во всех трех ракетах хватило бы чтобы снести всю защиту – и нанести урон по репутации и Демидовых, и Савельевых, правой руки Шуйских, и много по чьей еще, про жертвы я молчу. Но речь не про это.
Голицын прикусил губу, явно сомневаясь – но все же продолжил:
– Вы уважаете только силу, но не готовы принять, что у кого-то ее может быть больше. Намного больше. Потому я и… сдаюсь, как вы сказали. Нам есть о чем поговорить. В том числе и про дальнейшие действия.
Я хмыкнула, вспомнив совет Шуйского брать себе время для размышления, предлагая игры или чаепитие.
Голицын теперь перестал казаться змеей. Но и лисой не стал, превратившись во что-то более мягкое. Стал каким-то домашним, что ли, уютным… Верным псом?
Трибунальщик явно искал нужную стратегию.
– Допустим, мы можем с вами выпить чая и поговорить. Думаю – вместе с некоторыми другими людьми.
Голицын глубоко вздохнул.
– Если вы им доверяете, то пусть будет так.
Ну надо же…
– Зачем я вам? – как-то само собой вырвалось.
– Честно?
– Разумеется.
– Вы – незачем. Нет, вы весьма хороши собой, но, откровенно, я просто не представляю, кого вы сможете зауважать как равного. Но то, что вы умеете и, возможно, знаете, может, если мои худшие опасения верны, спасти мою родину.
– О, неужели. Никаких пророчеств, часом, обо мне нет?
– Нет, – просто отозвался Голицын. – Но коль вы, как и ваш отец и дед, последовательно выступаете против Других и их Аспектов, коль вы владеете явно большим, чем многие, их пониманием… Скажите, Ника – вы слышали что-то о теории стабильных Врат?
– Что?
– Стабильные Врата. Комбинация факторов и условий, при которых одиночно вызванные Аспекты не просто закрепляются в нашем мире в мертвых или, как мы видели, искусственных телах, а создается постоянный проход в ноосферу, откуда, скажем так, извлекается все новые и новые Аспекты?
Я усмехнулась, вспоминая огромный черный провал в ничто, закрывший собой всю смотровую площадку в Воробьевых Горах. В моем мире такой был вовсе не один.
– Слышала.
– И, по вашему мнению, она состоятельна?
– Да. Более чем.
Голицын глубоко вздохнул. На мгновение его лицо приобрело задумчивое и откровенно мрачное выражение, словно сбылись его худшие опасения.
– Думаю, как минимум об этом нам стоит поговорить. Я могу быть полезен вам, особенно в свете вашего упоминания о наложении «Нитей», а вы поделитесь своими знаниями в специфических областях.
– Знания – сила.
– Да. Разумеется. Потому я и предлагаю вести этот разговор у вас. На ваших условиях.
Вот оно как…
– Сделка?
– Разумеется. А пока предлагаю поторопиться – вряд ли вы еще раз хотите ранить свою руку.
Я обернулась и через заднее стекло заметила, что к нам летит еще пара таких «стрелок» или ракет, как назвал их Голицын.
– Торопиться незачем, – усмехнулась я. – Но эти я заберу себе.
Интересно, сколько за такие штуки заплатит Шуйский?..
Глава 23
– Занятная вещь, – негромко проговорил Голицын, – насколько я знаю, на одном из ваших заводов производят такие же, разве нет?
Шуйский, разглядывающий стянутую паутиной защиты «стрелку», которую сам назвал «ракетой ближнего действия» с каким-то зубодробительным номером, ничего не ответил, но зубами едва слышно скрипнул.
Поймать вторую партию ракет оказалась несложно. Достаточно оказалось спешно заехать на территорию поместья и попросить Сердце усилить защиту, дорастив ее вверх, и ловить все летящие так же, как был пойман доставщик. Обе «стрелки» влетели в щиты, и так и остались в них торчать, неспособные взорваться. Сердце же, с посредничеством Ловца, помогло аккуратно спустить ракеты вниз.
Шуйский, услышав о новых «прототипах», приехал быстро.
Тащить добычу в дом у меня не возникло никакого желания, так что собрались мы в беседке, обнаружившейся неподалеку от большего из прудов, в заросшей части парка. Надежно изолированные от всего и вся ракеты, которые я уже дважды окатила Пламенем Крови, уничтожая демонов, лежали рядом.
Я оглядела гостей. Как-то сам собой оказавшийся в беседке Матвей Васильевич Нетан держался в углу и старался не смотреть ни на Шуйского, ни на Голицына. Оба «генерала», старый и молодой, обменивались испепеляющими взглядами... Комфортно себя чувствовала разве что Надежда Шуйская, вертевшая в руках какую-то принесенную с собой головоломку.
Прекрасный состав… С Георгом, наверное, было бы попроще, но он со Стефанией варил нужный для болтливости Виноградова препарат, оставив на Марата и пригляд за дочерью, и пригляд за строителями… Надеюсь, дом они не разнесут.
– Дом не разнесут, – подал голос Ловец, севший на бортик беседки и опасливо покосившийся на лежащие рядом ракеты, – а вот эта дрянь – может. Если вы ее раскурочить решите.
Я оглядела Шуйского и Голицына еще раз. М-да... Идиотов – нет, а вот представители явно враждующих сторон – в наличии.
– Господа, – я решила подать голос, пока эти двое не начали выяснять отношения, – у нас тут, думаю, одно дело.
Петр Борисович глубоко вздохнул и, отвернувшись от Голицына, уставился на меня.
– Вы, Ника, вероятно предполагаете, что Александр Витальевич – кто-то вроде доброго полицейского, искренне заботящегося о благе нации. Но, увы, придется вас разочаровать: единственное благо, о котором радеет род Голицыных – их собственное. Вам самим решать, кого привечать в своем доме, но я намерен вести дела с вами и только с вами.
Я глубоко вздохнула.
Голицын, кстати, недовольным не выглядел. Просто сидел и смотрел на Шуйского. Без злости, но с явным вызовом во взгляде. Какая собака их покусала?..
– Если ты дочитала хотя бы до половины ту прекрасную книгу, которую я тебя дал, – ехидство в голосе Ловца можно было потрогать руками, – то узнала бы, что род Голицыных имеет у Ланских и остальных Опорников один, так скажем, негласный титул.
– Род Палачей. Угадай, за что их так именуют?
– То есть тебя не смущает, что его прапрадед убил твоего?
– Значит заставь их договориться.
Легко сказать...
– Я заплачу за эти экземпляры, – негромко продолжил Шуйский, – как мы договаривались. И, чтобы не было недомолвок, – он бросил тяжелый взгляд на Голицына, – начинка ракет действительно произведена на одном из моих заводов, хотя корпус делали в другом месте. Замечу, что эти ракеты продаются как по имперскому контракту, так и за границу. Совершенно официально, с одобрения Его Величества. Я попробую отследить их по серийным номерам, если эти номера не перебили, но все же: я не отвечаю за действия покупателей товара, многие из которых перепродают его в новые руки, не имею отношения ко всем совершенным модификациям и уж тем более к подселению Аспектов.
– Было бы странно, если бы вы это признали, – усмехнулся Голицын, – тем более сейчас.
– Вы меня в чем-то обвиняете? – воздух вокруг князя едва заметно замерцал.