Светлана Ярузова – Полдень древних. Селение (страница 3)

Называлось помещение гостевая клеть. Впрочем, не клеть – целая амфилада комнат. Чтоб, значит, пришелец, весь такой лохматый, жестокий, из леса, мог здесь пожить и обратно человеком сделаться. Обычай у них был такой – приехал поживи на отшибе, сколько в твоем случае необходимо. Ненадолго отлучался – сутки, с охоты пришел – дня три, в иных случаях и до нескольких месяцев доходило. Ратна сказывала. Говорила, что жить тебе, гостье из далекого далека, в странноприимном крыле предстоит еще пару месяцев. Никак иначе…

Ратна старательно кураторствовала. Приносила пищу, оставалась поболтать, начала учить языку и обычаям. Между ее визитами было одиночество. И, знаете, не скучное такое одиночество. Стоило внимательно изучить обстановку комнаты, стоило разглядеть дворовую жизнь через высокие подслеповатые окна. Вполне себе нормальные с рамой и витражным стеклом (привет историкам из 31 века до н.э.), без особого труда распахивающиеся. И вот в щелку можно было много чего увидеть, пока не замерзнешь. На улице стоял, должно быть, январь. И настроение было такое, специфическое, волшебное, можно его, наверное, назвать «Дух Рождества».

Это когда по непонятной причине понимаешь жизнь идиллией. Очень значительной и наполненной смыслом. И свет этот от витражей и деревянные стены – все как из сказки. Вот сейчас откроется дверь и войдет веселый дед в вышитой шубе и валенках. Прям, хорошо бы смотрелся на этих резных лавах, за массивным столом. И вещи все местные – одежда, посуда, утварь – из его владений были. Такой терем Морозко, как из мультфильма…

Расхаживая по комнатам, прибирая стол, изучая вещи из сундуков, выглядывая из окон – отмечалось, что жило это для людей строено. Людям, таким как она, сомасштабно. Не должны здесь жить свирепые титаны в татуировках, не должны лавки выдерживать падающего с маху богатыря, не рассчитаны стены на удары могучих кулаков. И, вот знаете, слава богу! Очень все-таки бесит этот мамонтизм, экстрим на разрыв из воинской усадьбы – Дома артх.

Да… Дом артх… Пещера. Где-то там, на стенах есть два образа. Законченный и начатый едва… И оба ничего не изменили и не помогли.

Горько… Это чувство? Ура! Какая-то, пусть и болезненная, эмоция! Но нет… Просто констатация факта. Хади ошибался, когда назвал ведьмой… Хади… Однажды, когда пришло воспоминание о нем, в груди кольнуло, потом случилось странное. Будто болезненно сжалось нечто внутри, заломило, дико заболела левая рука. Что это?! Как! Почему! Прошло быстро, всего несколько мгновений продолжалось… Потом опять спокойствие и прохладное любопытство. А картину-то про него стоит дописать… Ратна говорила, что вайшская община, где она сейчас – единая система с воинским кромом, и находится неподалеку от Дома артх.

И что страшно, здесь, в общине, живут родители Сара… Что я им скажу, когда встретимся?

Но это тоже были не чувства. Мысли, даже планы как увильнуть от тяжких разговоров, слез… Почему я должна доказывать, что не виновата? Ведь придется. Это их ребенок, будут нападать, наверное проклинать даже.

Демоническая снегурочка… Та, что из пьесы Островского, оттаяла в конце концов, а меня, вот, заморозили. И все они здесь такие, эти жрецы. Видят несущую конструкцию событий, полностью свободную от эмоций. Вполне можно замутить такой проект, как они с этими семерыми воинами, в числе которых и Сар, и Хади…. Использовать и уничтожить… И я такая? Жрецы меня сделали такой?

Но с Ратной это мрачное изуверство как-то не вязалось. Поглядеть – феерверк! Смеется, шутит, философствует. Порой грустит, смущается. Обманывает? Играет роль?

Но, помимо шуток, Ратна была способна заставить цвести даже пустырь. Такая уж женщина. Состояние, которая она транслировала можно назвать «Великая женственность». Вот так, на уровне гениальности. В суровом мире воинов жрица была пришелицей, человеком не на месте, чужим, даже несчастным от непопадания в атмосферу. Да, она старалась найти общий язык с этими дикими душами, принимала на себя эту аскезу. Ведь воины приемлемой для себя средой полагали пространства на вид нежилые, какие-то общественные помещения, наподобие манежа или казарм. Даже уютная гостиница в Доме артх – тоже, по сути, казарма, где нет ничего приросшего к душе, сугубо своего…

В гостевом же блоке Дома детей Ратна могла расслабиться и быть собой – сплетничать, лениться, прихорашиваться… Это было именно дамское пространство, уютное людское жило. Тоже, называя вещи своими именами – гостиничный номер. Но «Великая женственность», с ее тягой к уюту, приватности, изобильной декоративности, была именно из этих мест. Такая неуловимая игра пропорций, предполагающая более низкий рост и скромный объем обитателей этого пространства…

Нарочитое изобилие плавных волнистых линий и форм. Мир женщины, здешней женщины. Во всей ее лени и мягкости, с ее деликатной, миниатюрной телесностью, с ее склонностью идти по жизни бережно и осторожно, не уронив и не сдвинув ни один из всего изобилия предметов, которые ее окружают. С ее стихийной тягой к красоте и гармонии….

Ратна здесь была на месте. Весела, ребячлива, много, звонко смеющаяся. В мире миниатюрных вещей-безделушек, она была дома. И не скрывала своей радости. Даже, когда она отсутствовала, дух ее здесь царил. Этакий знак этого мира. Так и стояла она перед глазами – сияющая, свежая, трогательно-женственная, в красивом платье с богатой вышивкой.

И что это? Третья комната в сердце? И сколько их будет еще? Этот мир вознамерился создать в глупом, слабом человеческом сердце небоскреб с тысячью квартир? Где каждый встречный и поперечный из этого пространства может спокойно селиться и жить? Да! Потому что ничего подобного не было в людях ее мира. Потому что каждый из жителей Арьяна Ваэжо – целая вселенная, со всеми ее чудесами! Все они – приросшие к сердцу и просто промелькнувшие, жили внутри. О ком-то вспоминалось чаще, о ком-то реже. Спокойно, без эмоций. Как о значимом, сверхценном опыте. Даже Глама, безумного сарова отца, хотелось увидеть, понять, жив ли и здрав, после всего, что наворотил…

И как можно все это понять?

Как понять, что здесь, в совершенно чужом, незнакомом доме она ощущала себя в полной безопасности. Почему? Откуда понятны намерения местных жителей? Да, они взяли в котики, но может оказаться, что не в котики, а в свинки… Вопросы… Может быть, женщинам я, в силу инстинкта, я просто больше доверяю?

Да и как не доверять тем, кто не давит, ведет себя в высшей степени деликатно. Составляет приятную компанию. Исподволь вводит в местный быт. Рассказывает о вещах и обстоятельствах. Как все устроено и действует. Не как воины, насмехаясь и удивляясь дикости, а подробно, как ребенку, в ходе игры.

А порассказать было о чем. Вся, эта их, бионика в гостевой клети имела высокой градус. От спального места (а это была именно кровать, а не жесткая лавка, как в Доме артх) до возможности помыться и в туалет сходит в комфортных условиях. Местные, как помнилось, были помешаны на договоре со всем сущем, все пункты трепетно соблюдали. Природу ни под каким видом не моги загрязнять, извернись весь, но придумай, как ей жить рядом с тобой без ущерба. Для этого была вся их бытовая нежить, для этого все остроумнейшие, простые и действенные до безобразия изобретения. Ум у них был повернут был как-то непредставимо, позволял находить абсолютно гениальное решение на пустом месте. И часто выгода конструкции дополнялась специфической тонкой природой, в разы все усиливая. Роспись, резьба, странная нелогичная форма – все это было не просто так.

И вот она жизнь – печка работающая часами на двух поленьях, замкнутый как в звездолете цикл переработки биоотходов, стерилизация помещения – заходи хоть чумной, хоть прокаженный… Ее современникам было далеко… Даже в 21 веке. Не говоря уже о колоссальных сложных энергетических конструктах, чтоб разуму в недрах серединного мира легче жилось. Производным одной из таких тонких штук была она сама, древняя янтра сумела сделать из посредственности величину, это ж надо представить.

Может когда-нибудь современники дойдут до подобных методов… Когда сперва ищут тонкую машину в информационном поле (можно назвать это шаманским путешествием), потом приводят в мир на тонком уровне, потом конструкция начинает обрастать плотью (это называлось «строить»). Все свои тонкие и плотные машины они, естественно, видели и умели с ними работать. Вот так. А вы говорите сказки, нежить, мистические существа, волшебные озера и пещеры. Большей частью это – машины древних, как выяснилось. Работающие тысячи лет. Исправно работающие…

А с виду гостевое жило – этакая развесистая сказочная клюква, рустикальный стиль. Приятная дикость без затей. Яркие росписи, резьба. Вроде для красоты или по обычаю… Приятно, тепло в помещении…

Вот это, последнее, и побудило последовать совету Ратны. Девушка простодушно предложила раздеться, встать посреди клети, раскинув руки ладонями вверх, закрыть глаза и выключить мысли. Как результат – увидишь все тонкие коммуникации в комнате. Ток энергий и, как следствие, наличие и мощность янтр, контролирующих обстановку в гостевом блоке.

– Ну, если тебя интересует истинное положение вещей… – Ратна лукаво улыбалась прищурив глаза. Подначка, иначе не назовешь. И зерно пало на нужную почву. Даже из московского опыта явствовало, что если голой походить в помещении, сразу, как бы сказать, срастешься с ним, ощутишь меру добра и зла во всех его углах. Если холодно, трясет, тянет быстрей одеться – беги. Плохое место.