Светлана Ярузова – Полдень древних. Селение (страница 2)
Молчала с минуту, задумчиво глядя в темный угол.
– На деле суть такого действа сродни убийству, лишает пути. Отбирая свободу медленно убивают, разрушают и корежат сперва поле, потом тело.
Теперь уж захотелось хохотнуть самой, но получился глухой хрип.
– Ты сама спала с этим Саром. Даже без всякого колдовства, есть хотя бы одна женщина которая может перед ним устоять?
Ратна серьезно, даже сердито взглянула.
– Тяжелая судьба часто отрицает все дары внешности. Будь сколько угодно красивым – не заметят. Но не вини его, – взгляд Ратны потеплел, улыбнулась, – не ведал, что творил. Есть в Кама-ряде запретные области, в них не стоит падать в пламени чувств.
Помолчала, покачивая головой, потом добавила тихо:
– Говорю же, болен.
И опять как о живом человеке… Но для верности надо спросить.
– Он жив?
Ратна молчала некоторое время, опустив ресницы. Подбирала слова? Выдумывала легенду? В темноте клети ее окружало едва заметное золотистое сияние. Сар говорил, что жрецы умеют прятать поле…
– Можно сказать и так.
– В смысле? Можно сказать иначе?
– Это тоже мрак, но другого рода. Из него никто не может вывести и помочь. Сам человек должен решить – возвратиться или нет.
– Уф, значит, не сгорел как в видении!
– Сгорел.
С минуту они с Ратной молча смотрели друг на друга. Наконец тело дало о себе знать оглушительным глотком. В горле запершило, все переросло в кашель. Но спрашивать, спрашивать сейчас же, даже хрипя и не узнавая свой голос!
– Тогда о каком возращении речь!?
Ратна пожала плечами.
– Он человек Праматери, ты забыла. Им многое подвластно.
Повела рукой перед лицом. Мир заволок мерцающий голубоватый туман. Стало тихо, тепло.
По полю, покрытому голубоватой травой, шел человек. Далеко до него было, удалялся, касаясь ладонями стеблей. Медленно брел. Потом обернулся. Знакомые черты, косы, собранные сзади в пучок. Так оборачиваются в порыве тревоги, когда кажется, будто неотвязно идут вслед…
Сар… Только на расстоянии. Выключили волшебный, искрящийся свет. Осталась форма. Телесный сосуд незаурядного существа. Умного и сильного. Чужого…
Которому предстоит сделать выбор…
Ратна. Мета первая
Как бы это сказать… Как вообще говорить о теплящейся надежде. Отчаянной… У которой очень мало шансов сбыться. А вдруг… Всегда это «А вдруг…»!
Я надеялась, когда стояла у его ложа. Надеялась, когда звала…
Пришел. Не медлил, значит важно было. Не доделал, не досказал, не дожил…
С ними сложно, с выбирающими путь. Надо сделать выбор у черты смерти. Будешь жить или уйдешь. Бывает так – теплится в теле жизнь, хоть и разрушена ключевая область. Сложно восстановить, много сил надо, чтоб в явь вернуть. Тогда говорят с человеком, просят выбрать – жизнь или смерть. Покуда не выбрал – кладут на три дня в янтру с особыми свойствами. Она может поддерживать морок жизни. Грудь Хади прошило копье. Смертельный удар. Но он жил, думал – уходить или нет.
Вопрошала я. Важно было его в яви задержать.
Сидит напротив на лаве, голову понурил. Яркий и сильный у него двойник. Может Зимний Волк своим выбором гордится – поискать такого восприемника! На себя живого точь в точь похож.
– Что ты выбрал, Хади?
Поднимает голову, глядит исподлобья, на лице горькая усмешка:
– А сама-то как думаешь? – кивает на тело, – добром ему отплатили за открытое сердце?
Что ему ответишь? Лишь примешься быстро, страшась, что не успеешь, говорить о своем.
– Не уходи. Ты нужен ей.
– Зачем.
– Сам знаешь.
– Ты ошибаешься, Ратна. Не буду тем, кто ее исцелит. Я воин и я убит теми, кому верил и кого уважал. Хочу покоя и общества близких по духу.
Закрывает лицо темной рукой, ведет по усам, взглядывает пронзительно.
– Нельзя помочь той, которую не выбирал…
– Но ведь и детей мы своих не выбираем. Выполняем долг человека, когда их растим.
Усмехается.
– Нет, милая, не долг… Мы их любим.
Да, о чем разговор… К чему все это?
– Ты уже решил?
– Нет. Нужно время.
Тогда, прощаясь и уходя я уже ощущала, что все-таки решил… Решил уже. Да, удалось ему приподнять полог над входом в волшебную страну, где живет сила Лины. Всего лишь приподнять… Дальше пойти не удалось. А надо. Приведение в мир шестой расы требует огромной мощи. Ее исток – в волшебных странах детства.
Ну что ж – возьмет ее за руку и поведет на свет другой.
Я должна подумать об этом…
Лина. Обстоятельство второе
Нежданное забытье, где Сар брел по лугам эллизиума, было не первым. Да, жрецы, высококлассные мозгокруты, конечно догадывались, что перегрев для нестабильной психики – это зло. Когда больной лелеет тяжкие думы, задает нескромные вопросы, и вообще, лезет куда не надо со своими поисками истины – это утомительно. И утомительно не только для него…
Благо, хоть методы у местных целителей были относительно гуманные. Не сажали синяков и не пытались проломить череп, как их коллеги-воины. Все мило – рука перед лицом и отруб. Лежишь, сон интересный смотришь. Благодать…
Правда, порой само уносило, без посторонней помощи. Слабым было еще тело после сна. По словам Ратны, уход во тьму длился несколько месяцев. За окнами – зима… Один раз удалось подняться, залезть на лавку и глянуть. Окна едва не под потолком. Но в основном лежала, много спала. И как-то уже надоело спать. Столько нового вокруг! Но только оглядишься, начнешь прикидывать что к чему – в сон кидает.
Терпение. Терпение требовалось к самой себе… Жить потихоньку легчало. Появлялась ясность. Появлялась сила. Только вот, первая странного была какого-то свойства. Даже пугала
Это вот, знаете, когда природа не включает вовремя родительские чувства, видна становится вся неприглядная суть процесса. Годы напролет, почти выключив себя как человека, ходишь в качестве сиделки и аниматора за неадекватным, примитивным персонажем, порой ведущим себя как настоящий палач…
Но природа милосердна. Она украшает весь процесс розами и надеждами. Лошадиными дозами окситоцина. И понять ее можно. Иначе никто бы не заводил детей, не захотел бы уступать им место под солнцем…
Вот и ей сдвинули мозги… Причем в направлении природой отвергаемом. Ей ведь, маме, чем больше чувств и страстей – тем лучше. Черте что можно заставить делать даже и разумное существо. В нынешней ситуации – чувств не было. И без бабочек в животе, томных вздохов, спасательских порывов было как-то стыдно себя прежнюю вспоминать. Все эти страсти были, своего рода, стокгольмским синдромом. Когда занесло в непонятную хрень, но человеком-то ты продолжаешь оставаться и нужны тебе разные точки опоры и положительные эмоции… Иначе умом двинешься…
Предположения подтверждала Ратна. Девушка, как можно понять, выполняла роль куратора и даже отчасти сиделки при болящей. Улыбалась, старалась держать интонацию.
– Воины защищают наш мир. Столкнувшись с неизвестным должны, как минимум, отловить и попробовать на зуб. Они жестоки, не привыкли кланяться и давать время.
Смотришь так на эту богиню и понимаешь, что задать ей вопрос: «С какой целью вы промыли мне мозги?» абсолютно бессмысленно. Не ответит. Будет путать и вилять. Но богини тоже прокалываются. Так что надо следить и сечь момент. Постепенно выяснится в ходе наводящих вопросов.
Хотя цели, они на поверхности лежат. Надо чтоб болели спокойно, о себе думали, не срывались, не неслись спасать и искать правду. Хотя кого спасать? Оба воина мертвы… Видение оказалось пророческим. И Борута был прав… «Красивая ты баба, но погубишь их обоих…». Так и вышло.
Сар тут еще этот вспомнился со своим порывом от боли оградить. Чтоб о подлеце и изменнике не печалились. Нашел способ, черт его дери. Отморожу уши мамке назло….
Может и эти перестарались? Хотели как лучше… Получилась психопатка, не способная ощущать ничего человеческого, холодная как камень…
За этими тяжкими мыслями не виден был даже тот волшебный мир, который ее ныне вмешал.