Светлана Ярузова – Полдень древних. Селение (страница 1)
Светлана Ярузова
Полдень древних. Селение
Глава 1
Светлана Ярузова
ПОЛДЕНЬ ДРЕВНИХ. Селение
ПРОЛОГ
Минуло несколько месяцев со дня моего падения в этот странный мир. Камень пал в стоячую воду, пребывающую в гармонии тысячи лет. И всколыхнулась волна, столкнулись с тысячами брызг, листья водных растений, с цветов взмыли пчелы. Никто не ждал небесного гостя, никто не звал… Никто не готовился к переменам.
А перемены и дают, и отнимают… Из-за меня погибло два человека. И, казалось бы, древнее озеро должно было отторгнуть меня, растворить в темных водах, чтобы не было и памяти. Но не отторгла и не растворила меня в себе Арьяна Ваэджо. Желала постигнуть суть чужого, затягивала и погружала в придонные слои. Дала понять, как умеет защищаться, дала узнать, как умеет жить. И вот рассказ о том…
глава I ДОМ ДЕТЕЙ
Лина. Обстоятельство первое
Реальность вернулась в страхе и неудобстве. Нависла угроза и от нее не уйти. Ужас вселенский, дикий, тяжко роняющий сердце.
Дернулось тело в вате забытья, приоткрылись веки, проник внутрь серый безрадостный свет. Смутно, сквозь слипшиеся ресницы – окошко, сочащийся сквозь него луч, коричневые сумерки, дерево, темный, давящий грозной мощью потолок. Невероятный!
Они такие любят… Всегда городят в своих жилищах. Значит сказка продолжается… И лежит она теперь форменной колодой во всей древней красоте, отнесенная в прошлое на тысячи лет…
И если бы кто-нибудь мог помочь! Одна в комнате. Только и можно, что моргать и ворочать головой. Крадется страшное… Хищное, безжалостное, с нежной пушистой шерстью. Древний ужас приматов…
Треугольная плоская морда с огромными глазами. Орать хочется, но получается стон, слабый, хриплый, старческий. Тело пронизывает, нет, не боль – томительная дурнота и слабость. Приходится бороться с этими шершавыми оковами, тщательно выбирать порывы и траектории. Любая неловкость и разум меркнет, завязнув в липких сетях. Пробуждение…
Однако запахи, звуки, цвета льются внутрь все стремительней, наполняют силой и любопытством. Жило… Пахнет пылью, сеном, едой. Людьми. И это, давящее на грудь, заглядывающее в лицо – кошка. Кошенька… Полосатый пушистый зверь, любопытный. Нюхает. Усами щекочет…
Меж тем, в сознание просачивались все более настойчивые звуки. Тонкое частое сопенье, пинки и ерзанье. Получилось скосить глаза. Светлое пятно в буром мраке. Молочные, сероватые, золотистые цвета.
Кошка мявкнула и канула на пол. На смену ей бочком, опасливо, подбиралось, гнездилось и осваивалось белобрысое существо лет, наверное, семи. Постепенно прорисовывались детали в полумраке клети.
Клеть… Это они так называют комнату. Привычно уже… Но как в тумане, смутно помнится. Ангар… Огромный летающий дом. Рарог… Кажется. Почему в ангаре дети? Стоит немного привстать на локте, оглядеться. Но не смогла. Неловко повалилась на лавку.
Однако существо уже заняло собой все пространство – веснушки, серьезное сопение, высунутый от усердия язык. Изучали, и подходили к процессу с полным погружением. Ну, надо же, в конце концов, понять что под одеялом, не парик ли волосы такого странного цвета и не накрашены ли чем-нибудь щеки. Вот так… Женская любовь к деталям… При ближайшем рассмотрении существо оказалось женского пола. На тонкой шее – ниточка стеклянных бус, в ушах маленькие золотые серьги, рубашка с пояском щеголевата, в складках и примятостях, не объяснишь, сквозит какой-то неуловимо дамский оттенок. Можно, конечно, назвать девченочей толстенькую, довольно-таки длинную косу. Но косы здесь плели все…
Создание, очевидно, было не из робких. После детального осмотра и сидения некоторое время с приоткрытым ртом, было произнесено, наконец, тонким, хриплым шепотом: «Мати, ты кто?» Даже напугала. Совершенно по-русски. Что тут ответишь? Отдышаться бы…
Но громыхнула дверь. В клеть хлынул свет. В потоке его влетела Ратна. Сама как этот свет – сияющая веселая, в белом платье.
– Аса! – дальше зазвенела длинная фраза, смысл которой вроде понимается, но интонация и характерный выговор уносят смысл. Так бывает, когда говорят на болгарском или украинском. Однако, уяснить сказанное можно без труда – распекала ослушницу. Инда как можно в гостевую клеть лезть до срока! Проступок серьезный! Ратна делала сердитые глаза, грозила пальцем… Она любила детей, и вела себя как типичная французская мать. Более женщина и старшая подруга, чем наседка. Подхватила девчонку, завертела смеясь по комнате. Усадила на колени, к себе лицом, и продолжила выговаривать. Аса болтала ногами и тянулась к ее бусам. Ратна нахмурилась, надула щеки, прыснула со смеху, кинула девочку на плечо и вылетела из комнаты. Это женщине семьдесят лет… Неожиданно откуда-то вспомнилось. Да… Все, эти их, аномалии…
И вот это – Аса… Так он просил назвать дочь. Как ножом резануло. Сар… Где он?
Вскоре Ратна вернулась. Уселась на край лавки. Май во всем великолепии выглядит так, если надумает превратиться в женщину. Вся она состояла из светлых красок. Золотых, розоватых, белых. Невозможно отвести глаз.
– Рада, что ты вернулась! Хвала богам! – наклонилась, коснулась щекой щеки, прильнула.
Сладко ее обнимать. Есть в ней что-то птичье. Видишь – крупное, сильное, в перьях, а в руках – такой скелетик. Лучше не жать – сломаешь. Мельче всегда оказывалась на ощупь, чем на вид… Однако руки ноют. Переждать хоть пару мгновений. Невыносимо…
– Где я?
– В доме детей.
– Где?!
– В вайшской общине.
Ратна выпрямилась, сложила руки на коленях и принялась рассказывать. Да, так случилось что ее, Лину, пришлось увести во мрак. Поле повреждено, так бывает, ломают в нем ток силы. Кто это сделал? Сар. На вопрос «Зачем?» она, Ратна, затрудняется ответить. Этот человек для нее закрытая книга. Ясно одно – самому ему уже давно место во мраке. Лечить надо и долго… Но упустили, не восприняли задачей.
Посмотреть на нее – спокойна, мила, говорит с тенью улыбки. Тихо произносит слова… И, как всегда, это исподволь прорывающееся ощущение синхронного перевода. Борута так делал, когда нервничал. Болтал по-своему вовсю. Но сзади, у затылка всегда это радио включено. И движения губ со словами не совпадают. Борута… Был такой…
Ратна поступала также. Только не нервничала – пугать не хотела. Притворялась, будто произносит слова. Памятуя о том, что жрецы не любят телепатию – творилось важное. Знаковый такой разговор.
Она говорила о Саре как о живом. Очень страшно было спросить, так ли это? Не дай бог обмолвиться, хотя бы мельком. Потом, когда с силами соберусь…
Надо вспомнить как это было с Борутой – мысленно говорить. Перед фразой собраться надо, думать лишь о том, что содержит вопрос.
Память начала возвращаться. Мир этот, со всей своей проблематикой, заново вобрал. Но вот беда, отношение к нему теперь не прежнее. Нет порывов и слез. Нет дрожи, страха, отчаянных вопросов… Выслушала этак, холодно кивнула. Понятно, мол. Две актрисы играют сцену. Это не их жизнь…
Дикое ощущение. Когда смеешься над прежними своими действиями, а иных понять не можешь. Это кем надо быть? Представьте – некогда свела ее судьба с человеком по прозвищу Сар, вполне себе странным типом, неприятным скорее… Надо было выжить и она вступила с Саром в связь, не любила, но вынуждена была. Местные высокопарно называют такое «продать себя за блага». Но вообще это ситуативная проституция. В дальнейшем, естественно, пошла по рукам, что оставалось? Часть мужчин в этом мире не вступают в брак и ценят присутствие подобных женщин…
Ход мыслей такого рода удивлял до глубины души. Все эти страсти, которые вроде бы были – самопожертвования, человеческие драмы на разрыв… Уложенные в пару предложений выглядели вот так! Хотя совершенно естественная ситуация. Все эти пробежки по потолку, ужасные форсмажоры и цейтноты вечера утром смотрятся примерно также. Как полная, необъяснимая дурь!
То есть сейчас ситуацию видит совсем другой человек, с перезагруженной после сна системой. Так может быть?
– Скажи, Ратна, что это, погружение во мрак? Долгий сон?
– Не совсем.
Ратна улыбалась. Ее перебили на полуслове нелепым вопросом. Совсем не по теме. Значит, не слушают и не вникают. Но жрице полагается быть снисходительной. Хотя даже и не сверхчеловечице понятно, что на том конце провода не в себе – толком не проснулись, не собрались в кучку и не вполне понимают, где оказались.
Ласково провела по руке, поправила подушку и продолжила:
– Во мраке ведут.
– Это какая-то мистерия под дурью?
– Нет. Это именно сон, просто он снится не одной тебе.
– А так можно?
– Во мраке нужно. Надо помочь понять себя, свои порывы и страхи. Найти их причину. Засыпают два человека и видят один сон. Сильный ведет в нем слабого.
– И меня тоже кто-то вел?
– Вел. Ты любопытна нам. Тебя вели двое. Я и мата, глава жреческого сообщества нашей общины.
– Это вы так лечите, ну если там, в ауре, что-то поломалось.
– Да.
Ратна склонила голову набок и солнечно улыбалась. Даже говорить расхотелось. Этакое живое счастье, остается только завороженно любоваться… Интересно у нее это тоже сценический образ? Однако, говорить надо. Соображать сквозь вату и говорить. Все точки над и должны быть расставлены.
– Ты говоришь – Сар что-то сломал во мне, покалечил.
Ратна усмехнулась.
– Ты сама догадываешься, знаю. Он привязал тебя, лишил выбора. У вас это называется эгильет. Изрядное, надо сказать, непотребство даже в ваше время.