Светлана Ярузова – Полдень древних. Селение. Книга 2 (страница 5)
– Да, тяжело им, наверное. Хади того же вспомнить. Все время эта синяя чешуя мерещилась.
– А что ты хочешь? Поле, изначально выстроенное рептилией, выдает зрительные помехи, так часто бывает.
– И с тобой?
– И со мной.
– И все, даже дети, это видят?
– Видят. Учителя рады, что я среди них. Девочки должны знать о такой реальности и получить опыт общения с подобным существом. Среди вайшьй мало приблудов, но попадаются. Это не должно пугать и вызывать отторжение.
– Вы даете!
Много еще вопросов напрашивалось, и задавать их надо было побыстрей, пока позволяют. Но в дверь легонько заскреблись. В темной щели – круглое лицо Тийи.
– Ну, как вы, девчонки?
Не дождавшись ответа, вырисовалась на пороге. В комнату поплыл сдобный аромат. Пышная, щеголеватая, в яркой клетчатой поневе. В руках поднос, на подносе чашки. Такие, без ручек, пиалы, как здесь принято. Кувшин, тарелка с чем-то вкусным и дымящаяся жаровня.
Девочкам надо пошептаться на досуге… Так это надо понимать? И даже понятно, где пропадала Ратна. Теперь там ее и стоит искать.
Предложили пищу богам. Едва закончили обряд, Тийя подошла к Ратне, провела рукой по светлым кудрям, в макушку поцеловала, потом воззрилась на гостью, в улыбке сверкнули два ряда ровных белых зубов:
– Ну что обживаешься, и не все пока ловко выходит?
С этого момента полагалось испытать чувство вины, но как-то не рядом с Тийей. Тетка эта, румяная, полная жизни, давить и сверлить взглядом не была создана. Легко, как воздушный шар, пронеслась мимо, разлила чай по пиалам, кинула в рот печеньку и угнездилась на лавке. Именно угнездилась, как наседка, поерзав предварительно.
Из жаровни шел ароматный пар, пиала приятно грела пальцы. Девочки собрались почесать языки…
Тавима. Мета первая
– Ты твердо решила?
– Если бы не решила, не привела, Тавима.
Не могу ее иной раз понять. Но все время четко осознаю, что причина действий этой женщины – страшный разлад внутри. Будто рушит себя, намеренно и жестоко. То ли наказывает, то ли принять не может. Видел такое. Бывает у детей. Чаще у девочек. Хотят тепла, признания, принятия – творят жестокие, мерзкие вещи. Не верят в себя, не ощущают вправе получить желанное.
Причина? В самой сути женщины. Порой сообщество требует невозможного, превышающего силы. Отказать она не в праве – лад в семье святыня. Уж так устроили боги ее тело и чувства. И если толстой кожей не обросла – беда. На чужие нужды всю себя потратит. А у нужд тех нет конца… Вот и считает себя виноватой. Ненавидит порой.
Есть такие люди – рождаются без кожи и живут среди тех, кто об этом не ведает… Достаточно одного резкого слова, взгляда, неосторожного действия… Не всегда родители дают ребенку то количество силы, которое потребно для толстой шкуры, для стержня, для правильного взгляда на себя.
Думаешь – злодейка, а у ней внутри все избито да изодрано. От боли и усталости злая.
Помочь такой броню нарастить, поверить в себя – моя задача. Да и ее. Только, вот, смотрю на свою сестру и соратницу Ратну и вижу в прекрасной могучей жрице беззащитную девочку. То самое существо без кожи, не способное справится с жесткостью бытия.
Живет в ней темное дно ее прошлых жизней. Так бывает, что попав почти в боги, противостоит существо в своей гордыне ходу времени. Выискивает любую возможность, чтоб продлить счастье. И готово приносить жертвы, чтобы прожить в блеске вайкунтх еще хотя бы миг.
Ратна именно из такой общности, отчаянно цепляющейся за свой высокий статус. Их Великий остров должен быть вечным, несмотря ни на что, даже вопреки воле их уставшей матери-планеты. Совершить переход в мир богов – вот что они хотели и хотят.
И возникают вопросы. Нынешняя жизнь Ратны – последний шанс планеты достучаться до детей-гордецов? И сестра это понимает в глубине души, но не осознает? Таково зерно разлада в ней? Боги знают… Но в попытках понять причину и обстоятельства гибели Третьей расы на Гайе она метается, изнемогает и скоро начнет приносить жертвы, чтобы это знание добыть.
Как до нее достучаться? Не знаю. Пробовал. Говорил не раз, что аватар-мета в теле женщины из прошлого не будет ключом к роковому опыту. У существ таких свой путь и своя дхарма. И лучше не пересекать их тропу. Место пришелице в краме.
Да, слова подобны воде, точащей камень. Не услышали одно – услышат другое. Терпение у воды не убывает никогда…
– В этом доме и так слишком много чудес, не находишь?
– Чудеса – это жизнь, Тавима, настоящая жизнь, со всеми ее странностями и страхами. Дети должны это видеть. Что толку держать их в теплице?
– Всему свое время, Ратна. Всему свое время…
Не слышит. Благослови меня, мать-вода. Попробую еще раз, и еще, и десятый, и сотый… Чтоб услышала и остановилась.
Глава 2
Лина. Обстоятельство семнадцатое
И настал тот день… Учительская (так ее автоматом получалось называть), посреди аскетического интерьера – Саура.
Со сложностью этой натуры сочетался, разве что, монументальный потолок. Женщина стояла под самым его выростом, в центре комнаты. Все их потолки имели сложный рельеф и обычно выступающую часть в центре. Это, своего рода, связь была с энергетикой дома. Точка контакта. Дома они считали живыми и давали им имена. А с живыми можно говорить, советоваться, принимать в дар силу и давать в ответ свою.
Доводилось под такими выступами стоять. С чем это можно сравнить? Да, вот, с воспоминанием из детства, когда стоишь под куполом православного храма, и сквозь тебя вверх поток идет. Ощутимый, мощный, омывающий душу… Нарочно приходила и становилась, чтоб почувствовать.
К слову о сложности натуры – жрецы опять демонстрировали парадоксальное для этого утонувшего в обрядах земледельческого мира поведение. Раззолоченного идола, наряженного для очередного свершения, Саура не напоминала. Обыкновенная женщина в красивом платье. Ни грима, ни пудовых украшений, ни специфического поведения. Стоит, улыбается, делает жест «Подойди!».
Костюм канонический для этого мира – длинное платье, поверх которого юбка, перевязанная широким поясом. Так пристало одеваться всем женщинам в репродуктивном и пострепродуктивном возрасте. О том, в какой фазе находится дама в настоящем, говорили цвета, украшения, отделка. Наряд Сауры знакомил с тем, что делать себе подобных она уже не в настроении, ровно как, и о том, что ценность этой души для свода весьма велика. Ее вели, берегли, направляли – все платье и юбка в богатейшем, замысловатом орнаменте. Так одевались первые и главные в своем теократическом обществе.
Синие всполохи из ее головы и плеч стремились вверх, как языки пламени. Но потом густели, искрились, истончались и овевали спиралью потолочный выступ. Хади неожиданно вспомнился…. Также с домом говорил. Огромной летающей махиной по имени Рарог. Стоял под выступом и голубой огонь из его рук устремлялся ввысь, точно такими же петлями…
Саура не спешила, смотрела поверх головы – настраивалась. И отвлекать ее глупыми вопросами была так себе идея. Но глупые вопросы просились и долбились внутри. И таки вырвались:
– Скажите, Саура, разве вы не идете за обычаем вайшьй? Ну, все эти краски, немыслимая одежда, устои, обряды… Можно, так как мы с Вами, к незнакомым людям идти? Или я что-то не поняла, сейчас одеваться будем?
– Не будем, – Саура усмехнулась, к потолку скользнул ярко-красный язык, – страхи, иллюзии и их материальное выражение – обряды, появляются по ходу жизни. Дети о них не ведают. Кстати, не обращайся ко мне во множественном числе, это напугает их.
– Хорошо, тата.
Естественно, мастер идиотских вопросов не дремал:
– А вот, скажите, ой, скажи, почему тогда родители приходят к детям во всех регалиях?
– Ты задаешь много вопросов, но это более хорошо, чем плохо. Обряд нужен родителям.
– А дети почему должны играть в их игры?
– Потому что дети. Их дхарма относиться к взрослым с почтением. Пойдем.
Саура сделала жест «Следуй за мной», прошла к двери и скользнула в нее. К комнате медленно растворялся ярко-зеленый, сверкающий след.
Путешествие началось. Дом детей тоже был многоуровневым кубом. Поменьше, конечно, чем общинный, но построен по тому же принципу. Светский и культовый центр – обширный зал на втором этаже. С теми же дверями едва не по всему периметру. И, как в общинном доме, не все двери вели в жилые клети. Порой выходили в длинные коридоры. По такому сейчас с Саурой и шли.
Арьи почему-то не любили распахивать двери. Даже если ничего особо запретного за ними не таилось. Все в коридоре были тщательно прикрыты. Свет лился с потолка, из осветительных колодцев. В пору подумать – утренний. Но памятуя пещеру в доме Артх, не понятно чем освещенную (ни светильников, ни отражателей, ни окон) лучше не загадывать. На полу сено. Справа проплывает знакомая дверь, ведущая в гостевые клети. Вчера из нее выходила…
Следуя за Саурой, наблюдая ее длинные, колыхающиеся по спине, седые волосы, невольно лезли в голову стереотипы. Стереотипы Железного века. Там считалось, что зрелая особа, в возрасте, когда уже давно утрачен интерес к любовным приключениям, прямо-таки образцовая воспитательница для юных дев. Плохому не научит. Ну, прям…
Саура, была не из той оперы. Не идет – летит, кажется – обернется, и увидишь молодое лицо. Тонкая таллия, покачивающиеся бедра, плечи, разведенные как у балерины. Сколько же ей лет? И кстати, несмотря на суровый вид – вайснави. Они не стригли волос и носили их распущенными, не прикрывая и не плетя в косы.