Светлана Ярузова – Полдень древних. Селение. Книга 2 (страница 1)
Светлана Ярузова
Полдень древних. Селение. Книга 2
Глава 1
Светлана Ярузова
ПОЛДЕНЬ ДРЕВНИХ. Селение
Книга 2
ПРОЛОГ
Минуло несколько лет со дня моего падения в мир Четвертой расы, чужой и странный мир. Камень пал в стоячую воду, пребывающую в гармонии тысячи лет. Первый, второй, третий слой древней вселенной… Вода все темней… Но мне туда, на дно. Через века и пространства. Моя судьба – попасть в самую глубь. Чтоб дать, наконец, вселенной имя. Свое имя, которое придумала я сама.
Надо призвать скрытую в звуке суть. Чтобы понять, каков он, древний Мир полудня, что в нем добро и что зло…
И стоит спешить. Ибо от озарения зависит не только моя жизнь. Я – надежда для многих, великих и малых, населяющих древний край Арьяна Ваэджо. Они ждут от меня служения, бескорыстия и великих дел.
Но я всего лишь человек, который сам не знает, куда идти…
Лина. Обстоятельство пятнадцатое.
Дверь бесшумно подалась – за ней просторная клеть. Залу можно понимать местной учительской. Все в знакомом по школьным годам стиле – чисто, аскетично, пустовато, за исключением, если только, буйно навороченного потолка. По стенам лавки – на лавках публика. В таких же, как на ней, белых рубахах и тоже босые. Непринужденно расположились. Кто утонул в подушках, нога на ногу, кто уселся по-турецки, кто строго и церемонно выпрямился на жестком сиденье. Пятеро женщин, четверо мужчин…
Двое из них представились первыми. Местное руководство. Женщина, за ней мужчина. Ну, потому что в доме, где воспитывались девочки, иной порядок вещей смотрелся бы странно. Бабье, все-таки, царство…
Саура, мощная седая ведьма, со змеиным взглядом, проникающим в самое нутро, холодная и жесткая, как жидкий азот. Заморозит до состояния камня и разобьет к чертовой матери все, что ее не устраивает. В изящном теле дамы Belle Époque. Этакой директрисы элитного пансиона. Не хватает, если только, пространного пучка-крыши, корсета и пенсне. И спутник ее (муж, коллега?) преподобный Агрима. Улыбчивый эфемерный эльф, непонятного возраста, статуса и воззрений. Внешне дружелюбный, впрочем…
Злой и добрый полицейский… Ну, может быть. Ничего ж не понятно в местном учебном процессе.
Остальные по виду тоже яркие характеры. Ощущение такое, что попала в коллектив психологов. Специалисты разглядывают клиента (или, скорее, пациента) и решают какую терапию применить. Консилиум… Ратна за спиной в качестве тьютора – толкает в бок, ежели что не так, и шепчет нужное на ухо.
Однако, публика, если приглядеться, колоритная. Есть чему удивиться. В блаженной стране Арьяна Ваэджо почему-то считалось, что девочек должны воспитывать личности нижеперечисленных типов и качеств.
Номер один – дама-завхоз. Так вот, прям, посмотришь, и сразу скажешь – «техничка». Ведает местными простынями, горшками, няньками и электриками. Никому не дает спуска, но при этом ее все любят. Ну, потому что мать. Мать от бога со всеми своими фибрами, закидонами и тараканами. Такими их обычно и рисует воображение – сдобными, склонными к полноте, улыбчивыми и хитроватыми. Наседками… Зовут Тийя. Представилась, сдобным же голосом. Подошла и провела по волосам канонически материнским жестом и в том же стиле улыбнулась. Это такой сценический образ, интересно? Или характер? «Мама! Мама!» – кричала маленькая напуганная обезьянка внутри. Ребенку хотелось верить…
Номер два – мужской вариант той же родительской энергетики. То есть, вот, отец. Такой, каким его хотят видеть девочки всего мира. Где-то в глубине души хотят. И это, умоляю вас, не друг по играм. Это такая, знаете, каменная стена, гарант порядка и стабильности. Ортодокс – велик телом, степенен, благоразумен и благонамерен (как велит обычай). Не забалуешь и не обойдешь. Ростом под потолок, руки как лопаты, наверху, в страшной перспективе, гнездо густых темно-русых волос. Коротких. Жрец он, значит, еще непонятного толка. Лицо – как ствол. Тут тебе и продольные полосы морщин, и нарост носа, какой-то кривой, и дупла глубоко посаженных глаз… Энт. Умное, подвижное древо. Зовут Вишал. И если уж о школьных ассоциациях, то такими бывают какие-нибудь электрики в сельских школах. И, по совместительству, все остальное: истопники, разнорабочие, дворники. В одном флаконе. В общем, нянь в мужском варианте. И там не про вытирание соплей и смену горшков, там чтоб крыша была над головой, все горело и функционировало нужным порядком. Правая рука директора. Порой даже директорский аватар. К начальству-то не со всем придешь. Вот и заглядывают все, кому не лень, в дворницкую такого Вишала. Он и сломанную игрушку починит, и гвозди научит забивать (ежели раньше не получалось), и совет даст…
К слову о директоре и номере три. Вслед за Вишалом, отвесившим поясной поклон, подошел еще один персонаж и ограничился кратким намасте. И вот, знаете, посмотришь и скажешь – директор. Такими они и бывают в сельских школах. Осанистые, с залысинами, телесность там состоит из квадратов и треугольников, последние концентрируются преимущественно на лице, поддерживают острый колючий взгляд. Не без доброжелательности он, конечно, не без мимолетной благодушной иронии – но все же. Абы с кем не спутаешь. Генеральские погоны, они и сквозь саван просвечивают… Кто он там – неизвестно, но держится человек начальственно. Представился как Дзнат. Посверкал глазами, огладил острую бородку и отошел.
Номеру четыре место освободил. Персонажу тоже очень узнаваемому, можно сказать, родному, из детских воспоминаний… Теперь уже не деревенскому – сугубо городскому.
Короткое намасте, кивок головой – невысокого роста даму, несколько полноватую и угловатую, невыносимо подмывало назвать «математичка». Такими они в массе и бывают – остроносыми, энергичными и категоричными. Если только сигареты в углу рта не хватает. Но излюбленная прическа каре наличествует. Значит дама у нас сайби. И там прагматизм, логика и резкость в суждениях – уже часть не только пути, но и природы. В таким существах женственного мало изначально – что называется, занозы.
Точные науки у таких городских училок, с огромным, как правило, опытом, мозги сдвигают в мужскую сторону. И начинает тетка понимать живых существ как категории и множества… С одной стороны хорошо – все школьные хулиганы у такой по струнке ходят, с другой стороны – это человек буквы. И ни жалости там, ни пощады, ни понимания… Такова эта местная «математичка»? Кто ее знает… Но голос в образ попадает, какой-то хриплый, вроде прокуренный. Зовут Нита.
Ух! Хорошо бы в них во всех ошибиться… Ну, типаж, ну, что он? Бывают же ошибки… С другой стороны, опять присутствовало опасение, что что эта земля, наряду с социальными функционерами типа воинов, земледельцев и жрецов, уже изначально знает, кто будет учить детей. И все школьные персонажи Кали-юги до подробностей повторяются и в другие эпохи. Просто место такое, что иначе быть не может. Раз и навсегда заведено…
По нервам опять ударило дежавю. Номер пять. Юные годы, школа. По коридору гордо вышагивает «словесница». Хозяйка точек, запятых и подлежащих, а заодно и вечных литературных вопросов, типа «Что делать?» и «Кто виноват?»… Да что ж такое?!
Высокая, представительная особа по имени Анья. По белому балахону вьется великолепное золото волос. Целое богатство, едва не до полу. И, на минутку, перед нами вайснави. Совсем другой мир, противоположный суровым сайбам. Вайснавы чаще становятся бодисатвами – учат, лечат. Ласковы и милосердны. Анья старалась соответствовать стереотипу – улыбнулась, провела теплой рукой по плечу. Но «словесницу» в женщине не спрячешь – улыбалась аристократка, взирающая на всех свысока, а теплая рука коснулась плеча так, словно бы оказали честь слуге: «Ну бывай, браток, опустоши за меня чарку в трактире!». Знаете, всегда ощущается это деревянное напряжение кисти, когда оглаживают неравного. «Словесницы» всегда были особой темой, они почему-то знают как надо – жить, держаться, думать… Непонятно откуда, но знают.
И как-то уже не было сомнений, что номер шесть будет из той же школьной оперы. То есть, вообще уже никаких. И точно! Вьющаяся копной ореховая шевелюра, вздернутый нос в веснушках, сумасшедшинка в глазах. Она, творческая личность. Преподает что-то такое прекрасное и эфемерное, что ни отцифровать, ни толком понять невозможно – музыку, рисование… Стремительные дирижерские жесты, улыбка во весь рот, искрящийся, блестящий взгляд. Обниматься полезла и даже в щеку чмокнула. Офигеешь от такого. Но хоть коллега. Можно поговорить. Хуже, если окажется музыкантшей… Звали красавицу Дунийя. Представилась, тряся руку.
Когда последним подошел номер семь – сердце сжалось. Нет, внешне он не походил на Ивана Ильича. Того Учителя, что оставил глубокий след в сердце. Если только отдельные черты – высокий, нескладный, с квадратным улыбчивым лицом, с коротким русым «ежиком». Вайснав? Скорей всего. На затылке – длинная, заплетенная в косу, шикха.
Но, что бы там ни было – видно – человек любит и понимает детей, может встать в их позицию, потому что сам во многом дитя. Не перестал быть могущественным и странным Императором вселенной, гораздым на подвиги и чудеса… С тем самым теплым, внимательным взглядом, который можно видеть на фото Януша Корчака. Такой взгляд невозможно изобразить – из глубины идет и все нутро показывает.