Светлана Ярузова – Полдень древних. Арьяна Ваэджо (страница 32)
– Ну, если целую усадьбу отгрохали, искусства – ваше все? Так что ли?
Она огляделась. Лес этот вокруг, сросшийся в войлок, в котором только с мачете прорубаться, какую-либо сложную культуру отрицал. Начисто…
– Не все. Но часть. Важная. Дома такие при каждом кроме есть.
– Кром – это что? Крепость?
– Обитель.
– Монастырь?
Сар мотнул головой.
– Нет. Воинская община. Живут там люди обоих полов.
– А женщины что там делают?
Он удивился.
– То же что и все.
– Такие воительницы?
Кивнул.
– Попадаются выдающиеся воины.
– Сложно себе представить, не женский это какой-то род занятий.
– Да, им приходится трудно, но это их путь.
Ого! Вот это интересно! Вопросы один за другим толкались и отчаянно просились наружу.
– И, значит, вся община ходит в этот дом артх заниматься искусствами?
Ну, чему тут удивляться? Воины всех времен и народов это любили. Считалось достойным досугом.
– Не вся, а кто склонен.
– А вот помимо искусств, ты говорил, что еще там делают? Прости зануду, хочется быть готовой.
– Тебе все выложи, – Сар невесело усмехнулся, – предназначенье этого дома чести воину не делает… – склонил голову и умолк, явственно сомневаясь, стоит ли продолжать. Но решился.
– Порой нас одолевает слабость. Не знаем куда идти, что с собой делать. Дом позволяет быть немощным. Лить слезы, сомневаться, мыслить движениями и предметами, как дитя…
– Вот как? Чего же тут стыдиться?
– Это не стыд. Это – тайна. И про нее не все должны знать.
– Вас не принимают в минуты слабости? Смотреться бравым рубакой и только так?
Сар взглянул искоса. У него было выражение лица взрослого, который раздумывает как объяснить ребенку, почему жизнь не сказка.
– Понимаешь, от образа человека часто зависит спокойствие общины. Тот, кто взялся вести, должен быть сильным. Беда, если увидят его сомнения.
Ну да. У них все просто. Показал, что болен – нападут. Как у хищников.
– Значит, дом артх – тайное место?
– Да. Туда не водят чужаков.
– Но я то?
– Ты – особый случай. Дом артх тебе поможет.
– В чем же?
– Найти себя. Свое имя.
– А ты полагаешь я – неведении? И мне могут пригодиться там, у себя, ваши имена и смыслы?
– Ты спишь. Неважно здесь или там. И не знаешь, что такое бодрствовать.
– И разбудить меня ты все-таки хочешь?
– Тогда я проснусь сам. Пойму, что со мной. Мы делаем крюк для этого. Ты согласилась, помнится.
– Да…
Она согласилась… Полуденная истома закрывала, топила в солнечном меду всю тревожную двусмысленность этого разговора. Духи предков, порой настроенные совсем не мирно, входят только по приглашению. Когда перед ними открывают двери… Соглашаются и сами открывают…
Что ее ждет? Можно предположить… Иногда хочется быть тупой. Идти, куда ведут, и не мучится сомнениями.
– Мы встретим кого-нибудь в усадьбе?
Этот вопрос вывел Сара из задумчивости. Он встряхнул головой и сильно потер лицо, будто хотел проснуться.
– Не должны.
– Но ты же говоришь – туда весь этот ваш кром ходит.
Сар косился на нее с минуту, будто впервые видит. Потом окончательно выпал из задумчивости, махнул рукой.
– А… Нет! Лето – пора странствий. Зимой только там людно бывает.
– Снега заставляют вас грустить?
– Мы так устроены. Зимой жизнь замирает, как бы спит. Есть время размышлять о себе.
– У вас такой обычай?
– Нет, наши тела создал подобный порядок вещей.
Ну, черт! А может все-таки пришельцы? На их родной планете так? Хотя нет. Все укладывается в арктическую теорию. Его предков, таких вот, ангелоподобных, создали холод и полугодовая тьма. Говорят, они даже в спячку впадать умели.
И Сар – их сын или внук? Живет по их законам? Реликт… Хотя, вот, что конкретно он имел в виду, говоря про тела, мудрено понять.
Справа за деревьями возникло светлое пятно. Разрослось и обнаружило фактуру. Медовые блики свежего гонта. Деревянной черепицы, аккуратной, фигурно вырезанной, как на маковках северных церквей.
Дом! Деревянный, с высокой острой крышей! Приехали… По спине побежали мурашки
– Ну, вот и дошли.
Так быстро! Сердце бешено заколотилось. К горлу подступила тошнота. Сейчас все выяснится, тайное станет явным…
Сар поменял позу, встал во весь рост. Стремительно и изящно, как умел, и опять не успелось отследить, как он оказался на пристани. Будто по воздуху перелетел. Какой-то телепорт!
Но движение было. Сильное и стремительное. Инерцию, вон, дало не шуточную. Лодка билась об оплетенные соломой столбы заграждения. Приходилось беречься, цепляясь за борта.
Протянутая рука. Крючковатые острые пальцы растопырены. О нет! Память тела мгновенно сработала. Она отшатнулась и спрятала руки между колен. Ни за что!
– Я сама.
– Не блажи, свалишься!
Потом невыносимо сдавило горло, потемнело в глазах. Обстановка прояснилась, только когда воздуха стало хватать. Она закашлялась, держась за горло. Но, к удивлению, уже стояла на пристани, согнувшись и пошатываясь. Сар плотно сгреб одежду на спине, держал на всякий случай. Ощущалась его хватка. Так, наверное, врагов с седла стаскивают. Решительно и безжалостно. Как ее с этой лодки, за шкирку.
А что с него взять? Ископаемое. Хорошо хоть не сломал ничего. Она дернулась, повела плечами.