Светлана Ярузова – Полдень древних. Арьяна Ваэджо (страница 24)
В такие моменты многое вспоминается в неожиданных ракурсах. Недаром древние считали боль, ранение, входом в иной мир. Измененным состоянием сознания. Довольно мощным, кстати, как из той же Махабхараты явствует. Кому-то надо для этого быть утыканным стрелами, как еж, а кому-то, вот, руку сломать…
«Ты видела меня иным…» Неизвестно, что имеет в виду небесное воинство, но были в истории такие ребята – берсерки. Очень блажные. И не дай бог их рассердить. Если не снесут голову – помрешь от страха. Говорят, люди очень меняются в припадке. Так, что привычные уже ко всему, уголовных наклонностей, дядьки, бегут, не помня себя, прятаться…
Так что, это, лучше не сердить…
Она нахохлилась. Застегнула ветровку до горла, поглубже засунула руки в рукава. Не жарко… Бывали погоды и поласковей.
Сар греб, улыбался, рассеянно смотрел по сторонам. Всю жизнь так делал, привык. Короткая борода торчком, по мешковине рубахи ездят соломенные косы. Великий предок, современник Кришны, персонаж из Махабхараты… На фоне суровых обстоятельств…
Предки, как явствовало из учебников истории, были людьми неприятными. Дикими, угрюмыми, не любившими гигиену, имевшими обыкновение воевать, интриговать и делать гадости. И этот, рано или поздно, начнет? Вот, блин! Вода, лодка, трава, деревья… Но пять тысяч лет тому назад!
Однако, хочешь-не хочешь, имеется такое понятие, как Арьяна Ваэджо… Родина Заратуштры… Земля… Вокруг… Страна такая… Называемая одним из ее жителей Арианха Ваержда. Если убрать все свисты, шипение и оттенки «р» получится Арьяна Вежда. Прям отчетливо помнилось, как он это произнес, там у озера… Значительно, с расстановкой. Ты, мол, теперь в Шамбале, соответствуй…
Арктида, значит… Страна магов… Населенная, по-видимому, такими же ангелами, как этот Сар… Несмотря на все ругательства официальной науки она была? Пять тысяч лет назад, здесь… В России… В Пермском крае… Веселенькое дело.
Не верю! Почему здесь-то? Ведь куда только эту самую родину индоевропейцев не помещали.
Хотя про Урал говорят разное. Много такого, что подтверждает. Да, жили здесь последние арьи, пережившие свою Мать, гигантский континент в районе полюса. Тысячи лет назад их земля замерзла и ушла под воду. Так говорилось и писалось мистиками. Знаменитая арктическая теория.
Отношение к этой теме, с легкой руки, собственно, последователей арктической теории, было сложное. Наци наворотили здесь изрядно. Но, вот, если проследить по историческому следу, в Индии, например – арьи были надменными ксенофобами, обладавшими некими высокими технологиями. И до добра они их, как правило, не доводили, потому были забыты от греха. «Бхарата погибла…», – он говорит. Что значит «погибла»? «То же ждет и нас…» Кого нас? Местных арьев?
Мысли скакали и путались. На вопросы ответов не было. Задай – гипербореец этот примется нести околесицу, вперемешку с матом. Конкретики никакой. Так что эмпирически. Со временем выяснится.
Каким временем? Господи, рука болит. А вдруг это гангрена?
Мелькала надежда, что ее все-таки морочат, и Сар этот – какой-нибудь гурудев, вроде дона Хуана, инопланетный наблюдатель, даже хрононавт. Хотя последнее – уже перебор. Масло масляное под масляным соусом…
А лес, астра и этот зверо-овощ? Приснились? Хорошо бы… Надо наблюдать. Сейчас, только умощусь поудобнее. Она прилегла в лодке. Собралась клубком и исподтишка наблюдала за Саром. Надо делать вид, что спишь.
***
Урывками, сквозь пелену сна, она видела ту же картину. Деревья, блеск близкой воды, силуэт человека, неутомимо работающего веслом…
Как в колыбели. Бог знает, как укачиваемые младенцы понимают себя и взрослых. Эти великаны их морочат, пугают и, одновременно, интересуют?
Вечерний свет мягко рисовал детали. Стоя коленом на приступке, Сар все чаще отвлекался от гребли. Два-три наклона и застыл, присматривается.
Он был очень величав. Возвышенно красив. Приглушенный свет «дает» облик с исчерпывающей откровенностью. Как точный виртуозный рисунок. Ни одно из выражений невозможно скрыть…
Очень странных на данный момент выражений… Ощущения в себе тревожной тайны.
Такими слегка настороженными, удивленными, люди выглядят, когда нечто новое и странное не дает им покоя и возможности жить обычно. Тени мыслей и чувств проносятся по лицу, как силуэты ветвей, сотней причудливых масок.
О чем такой вот человек может мечтать в летних сумерках? Даже представить невозможно. О покое, убежище, приятном приключении, ожидающем, как причалит? Может быть…
Он – молодой путешественник, одержимый всеми стремлениями тела. Нужна, в том числе, и женщина. Где взять? «Леса на много переходов» – как сам говорит… Но тайга, она – кузница удивительных альянсов. Из серии «нарочно не придумаешь». Матушка необходимость…
Но такой ангел… Это вроде нежданного сексуального интереса какого-нибудь олигарха или суперстара. Понимаешь – человек сильный и, в конечном итоге, будет по его. Но мерзко внутри. Лезут в голову нескромные эпизоды из древних хроник.
Некогда пастухи, сходя с ума от похоти, влюблялись в коз. Именно так, влюблялись. Испытывали к ним нежность, украшали, стремились быть рядом. Неизвестно, что было у них в голове. Но факт присутствует – однажды животное освободило от проблемы. И это хорошо…
Все будет хорошо до поры… Но однажды парень разыщет в лесу какую-нибудь гиперборейку, тоже красивую и сверхчеловеческую. Застесняется, будет напряженно думать, куда меня деть. Из коз, например, в особо бурных случаях делали кебаб…
Мезальянс… Герой и его неприличная игрушка. Чем бы оно там ни было – предметом, животным или человеком…
Вот, что я за старуха? Ворчу все. По законам жанра должна гордиться… Такая Золушка…
Не, не Золушка – Баба Яга. Костяная рука… Больная старуха… И на голову тоже…
Случается порой с человеком нечто, крышу сдвигающее необратимо. Житейские откровения в большинстве. Где видно тебя со стороны.
Собственное ее отражение в зеркале никогда не вызывало нареканий. Ну не к чему придраться – все на месте. Да и люди к ней относились без скрытого отвращения. Но однажды… Однажды довелось посмотреть видео, снятое в какой-то разбитной, полупьяной компании. В ее двадцать с хвостиком, это было первое кино про себя. Как-то инстинктивно всегда избегала камер. Посмотрев – понялось почему.
Все даже примолкли к концу сюжета. Выразил общее мнение смешок оператора: «Ну, мать, камера тебя не любит!» С тех пор ее не обманывало отражение в зеркале, и людей она начала избегать. Но, в любом случае, знать правду – преимущество. Даже роскошь. Учишься с этим жить.
Ангел, вон, тоже, наверное, знает о себе какую-нибудь правду. Сверхчеловек все-таки…
Стоит сейчас перед ней зеленый ящер, а выглядит как бог гармонии Бальдр. Прекрасный лик, золотые косы, одежда эта, из мешковины, и та прекрасная…
Она нервно усмехнулась.
– Чего скалишься? – Сар рассматривал ее. Весло положил, встал с приступки во весь рост и немного подался назад.
Совсем стемнело. Видны были только силуэты.
– Да жизнь она вообще смешная штука.
– О да, просто обхохочешься… – он повысил голос, – держись, будем причаливать.
Лодка дернулась и въехала в кустарник.
Глам. Мета шестая
– О, это золотое дитя! – Црила задумчиво оглаживал бороду, – оракул говорит о нем странное…
С такими, как Црила, нелегко. Не от мира сего человек. Неспешный темп речи, бесконечные паузы, взор, устремленный мимо всех и вся… Выбесит даже смиренника… Но жрец был голосом в вежде непререкаемым. Дарителем пути…
Впрочем, на него невозможно сердиться. Доверчивый взгляд, нежная улыбка. Дитя и бог… Понятно, почему эти люди ярким солнечным пятном живут в памяти всю жизнь.
– Он – избранный, Глам, понимаешь. У него странная судьба. Но мальчик – тот, кто вернет вежде силу. Будь с ним осторожен, – обернулся, – Радко, подойди!
На шкуре, у толстой ножки стола играл малыш. Бледное, худое существо из тех, кто избирает путь жреца и в обществе себе подобных почти не нуждается. Представить его рослым плечистым парнем… Тут даже богатого воображения не хватит.
Црила протянул руки и закутал в объемных рукавах этого своего угрюмого нахохленного птенца. Тот прильнул доверчиво и выглядывал из мятой ткани.
– Это Глам, будешь жить в его доме.
Мальчик нахмурился, отстранился, посмотрел на Црилу.
– Почему ты отдаешь меня ему?
– Так надо, так было со всеми – и с ним, и со мной…
– Но он страшный! Я не хочу у него жить!
Црила улыбнулся, прижал к себе ребенка и поцеловал в висок.
– Не обижай его. Просто он сильный и решительный, как рысь. Помнишь, мы видели…
Так он и остался перед глазами этот светловолосый детеныш семи лет. И часто вспоминался именно таким в минуты гнева… Характер у него оказался не из легких. Настоящий маленький демон. Как говорится, воин божьей милостью. Не доводилось еще видеть столь яркого различия внешности и духа.
Но подобные прирастают к сердцу крепче всего.
***
Через много лет, когда он вернулся иным, приняв страшную чашу, так счел нужным ответить на вопрос: «Зачем?»:
– Я хотел быть как ты. Понять тебя, отец…
Рослый, плечистый муж, шесть локтей силы и злобы. С этой, своей, странной улыбкой гандхарва…
«Люблю тебя и всегда любил» – именно это говорил его взгляд. Смело и беззащитно, как открытая ладонь.
И в то утро он так смотрел, перед уходом… Не могу… Даже в мыслях причинить ему зло. Моя кровь… Моя гордость… Мое сердце…