Светлана Ярузова – Полдень древних. Арьяна Ваэджо (страница 20)
– Не просто песни, это молитва и связь.
– Связь с чем?
– Со стихией, которая впускает и звучит вместе с тобой. Такое надо делать временами. Для себя и мира…
В общем, этот человек не переставал удивлять. Она завороженно смотрела, как Сар ведет себя за столом, отламывает небольшие куски от лепешки и сыра, и долго, без особой спешки, жует, порой даже останавливаясь, будто прислушиваясь к себе. Видно было, что он голоден. До первого куска, наконец, добрался. Но сидел прямо, выглядел степенно и импульсы напихать в рот все и сразу, сдерживал.
В общем, как оно и подобает ангелам. Даже захотелось ему подражать. Выпрямиться и медитативно, тщательно жевать, несколько походя на верблюда. В такой технике много съесть невозможно. Да и отвлекаться на разговоры недосуг. О застольных беседах можно помышлять, разве что, за горячим питьем, вроде чая. Это была заваренная смесь из каких-то растений. Сладковатая, приятная на вкус, может в мешке хранилась, а может он ее в лесу нарвал, по дороге.
– Так значит ты – певец? И, может даже, музыкант?
– И то, и другое.
– А что главное? Все это, что у тебя в мешке лежит, или музыка?
– Нет главного. Это способы жить и размышлять. Разные способы…
– Ага…
Слова повисли в воздухе. Так случается в светских беседах. Сар и не думал спасать положение. С нескрываемым ехидством ее созерцал. Изящно переменить тему не получалось. Не впадать же в разговоры о тонкостях пения раг. Хотя можно попробовать.
Наконец, пушистые саровы усы дрогнули:
– Ну и когда уже кончишь вилять? – узловатый палец вытянутся в сторону шеи. Даже захотелось, прикрыть это место рукой.
– В смысле?
– Ты хочешь спросить о другом, спрашивай!
Поднятые брови и молчание были ответом. Сар продолжил:
– На языке у тебя вертится: «Что ж ты, дурень, все пропадаешь где-то. Мне страшно!» Правда, ведь?
– Правда.
– Не бойся. Им нас не достать.
– Уверен?
– Теперь да.
– Теперь? А раньше – нет?
– Раньше я мог рассчитывать только на себя.
– Сейчас что-то поменялось?
– Да. Со мной ты и твой бог.
– Ну да, я – это страшная сила. А бог – он со всеми. И с теми, кто убегает и с теми, кто догоняет…
– Не так. Подобных тебе называют аватар-мета. Вам открыто прошлое и будущее. Так вот, людских сил, чтоб нести такой груз, не достанет. Нисходит божество. Это часть твоей сути. Знаешь, поди, что бывает, если воле его противиться?
Да, она знала. Внутренний голос нельзя было оставлять без внимания. Попробуешь – огребешь по полной… Но этот-то откуда знает?
– Так вот, оно не только оплеухи ослушникам раздает, но и хранит. Долго и надежно. Пока твоими руками все свои дела не переделает.
– Последнее отрадно…
– Последнее сохранило мне разум и жизнь. И я без меры твоему богу благодарен, – Сар усмехнулся, – бывает так – стоит поклониться и за пинок.
– Пинок?
– Он самый. За что, что вел себя как скот. Не дело к женщине лезть против ее желания.
Скажите, пожалуйста…
– Ну, всяко со сна бывает. Сперва сделал – потом подумал…
– Ты мудра. Мне не дано. Надеялся тогда – дашь мне силу. Мужчине она таким способом легче всего дается.
– Ты так думаешь?
– Это – данность, думай или не думай. Сложней ее извлечь из телесных порывов, или создания образов. Требует настроя. Не серчай, мне приходится отлучаться для этого. Колесо вынуло до самого дна.
Удивительное все-таки существо. То ли гениальный демагог, то ли совершенно трогательный праведник. Но скорее первое. Правильно, прям, так себя ведет, профессионально, хоть снимай для школы пикапа…
– Да, глупо получилось. Не сердись. Все-таки ты мне жизнь спас.
Сар замотал головой.
– Ты – мне. Говорю же… Был бы сейчас младенцем или, того хуже, зверем… Колесо, наведенное по имени, начисто стирает память. Видно, Глама я на смерть уел, серчает…
– Глам – это кто? Твой сумасшедший гуру?
Сар кивнул:
– И глава тех, кто за тобой охотится.
– И что, теперь мы всегда будем бегать от него?
– Придется. Хотя недолго. Тебе путь на север. Там живет тот, кто поможет.
Сар в свои слова верил. Улыбался, сверкал глазами. Наверное, это была надежда. Может, единственная. А ей как-то уже мутно жилось в этой сказке. Бывает такой предел в экранной игре, когда надо прерваться и попить кофейку. Она отхлебнула из чашки уже остывший напиток. Адски тянуло зевать. Но неудобно. Собеседник слишком трепетный и умный. Расстроится…
– Ну ладно, Сар, предположим самое худшее – они меня поймают и убьют. Помимо радости разрушения и любопытной информации, что им это даст? Власть над миром? Известность в обществе? И сколько их там, иже, с этим твоим, Гламом?
– Пятеро, Глам – шестой. Власть и молва им не нужны.
– Что же?
– Жизнь и процветание тех, кто им дорог.
– А кто им дорог?
– Люди, доверившие жизни.
– Даже так? Этим людям значительно полегчает, если я умру?
– Нет.
– Это только ты так считаешь?
Сар кивнул.
– Блага для людей стоит добывать другим способом.
– И ты знаешь каким?
– Не знаю, но уверен, что не так, как они.
– А вот, Сар, нельзя просто жить и не добывать ни для кого никакие блага?
– А кто я такой, чтобы останавливать на себе круговорот силы? Чтобы получить то, что ты видишь, нужны реки благ, времени и чужих усилий.
– То есть ты в пожизненном долгу. Ты – такой пророк, живущий единственно для того, чтобы всем было хорошо?
– Я воин, ксотрья. И долг любви и чести – мой путь.