Светлана Ярузова – Полдень древних. Арьяна Ваэджо (страница 16)
– Не-а..
Сар усмехнулся и спросил заговорщицки:
– Ну и что он тебе рассказал?
– Кто он?
– Х*й.
Изрядно поездив по северным областям России, и в поисках натуры, и просто из любопытства, она примирилась с тем, что матерные слова у местных обиходны. Они не хотят оскорбить или унизить, просто так принято. Если говорится при женщине – значит, испытывают интерес, заигрывают. От Сара можно было ожидать чего-то подобного. Поэтому она не удивилась.
– А должен?
– Такой как ты, должен.
– Какой?
– Сама знаешь.
Разговор приобретал интересный оборот.
– Нет, Сар, не знаю. Просвети.
Махнул рукой.
– Ну не знаешь, и к лучшему. Не досуг болтать – есть хочется!
Сар быстро снялся с коряги и устремился к костру. Но разговор был не закончен и такого свойства был этот разговор, что хотелось прояснить подробности.
– Нет, ты скажи! Давай, если уж начал!
Сар смеялся, отмахивался, потом схватил котомку и хоронился за ней, как за щитом.
Вот можно с этим лосем всерьез? Дикарь чертов! Зато котомка – вещь интересная. Почтения требует… С хозяином ей, правда, не совсем повезло.
Около кострища был плоский, широкий камень, наподобие стола. Покрытый резьбой из пересекающихся волнистых линий, валун этот мог быть чем угодно, в том числе и алтарем. Так или иначе, сумку на него Сар не поставил, а выложил нечто, завернутое в холст. Это был большой сверток, хитро перевязанный узлом. Получилось краем глаза заглянуть в суму, и, наверное, не слишком осторожно. Так что последовал смешок и добродушное:
– Очень ты похожа на кошку, просто нужно тебе туда влезть.
Она обошла Сара и уселась неподалеку, на бревно.
– Бери, впрочем, – он поставил торбу у ее ног, – можешь порыться. Вижу – не доверяешь мне.
– Не хочу. Не вежливо.
– И такая же, как кошка, гордая и скрытная. Просто, подмывает почесать за ухом.
– Почеши.
Он усмехнулся и уселся рядом, оседлав ствол, протянул руку, провел по волосам.
– Ты красивая, устала, поди, от нашего любопытства?
– Разве можно от этого устать?
Сар поднялся.
– А это уж у кого как.
Через время протянул небольшую металлическую посудину, похожую на пиалу. Точно такая же была в руке и у него.
– Это воды солнца и луны, пей!
На ее памяти подобные распития кончались плохо, но выхода не было, пришлось отхлебнуть. Питье было приятным на вкус, сладковатым, с не знакомым, ни на что не похожим вкусом. Угадывались мята и огурец. Но и точка. Больше не с чем сравнить.
В голове зашумело, прояснилось. Стало спокойно до блаженной беспричинной улыбки. Как-то и не заметила последнего глотка. Вкусно…
Сар сидел рядом на бревне и вертел в руках чашку. Когда выпал из задумчивости и повернулся к ней, желая продолжить разговор, в лице его заметны стали перемены. Иконописный нос покраснел, по щекам прошла багровая полоса, глаза были открыты неестественно широко и блестели. Нездоровый был такой блеск, сумасшедший.
– Знаешь, нелегко говорить о таких вещах, но есть люди, желающие отобрать у нас нечто важное.
– И что же?
– У тебя – жизнь, у меня – честь.
Вот тебе раз. Приехали. Что он придуривается или хитрит, непохоже было. Даже дышать чаще стал, уставился напряженно.
– Не знаю, Сар, что ты имеешь в виду под честью, но я-то им зачем?
– Подобные тебе приходят раз в тысячу лет. Им нужна твоя сила, – Сар усмехнулся, – Да и сосуд неплох. Весело пить будет. Такой б*ди поискать!
Так… Надоел! Ну, понятно – колорит, обычаи, суровые нравы. Однако, с меня хватит!
– Послушай ты, кем бы ты там ни был! Еще одно матерное слово, и я ухожу! Встаю и сваливаю, куда глаза глядят! Пусть жрут, убивают и прочее! Уяснил?!
Сар отшатнулся. Такого напора, должно быть, не ожидал. Выражение на лице – малыш впервые видит, чем мальчики отличаются от девочек. Белесые ресницы хлопают с частотой раз в полсекунды.
– А матерные слова это что?
– Грязные ругательства немного южнее. Слышал, наверное?
– Не слышал и не ругаюсь. Даже не думал.
– Ты меня, дорогуша, тут недавно б*дью назвал.
– И что? Я не должен называть своим именем тех, кто меня восхищает?
– Даже так?
– Женщины этого пути – драгоценный дар любому мужчине. Что тебя сердит?
Ну да, в их тридесятом царстве такое может и не быть ругательством. Вошло, ведь, в лексикон маргинала не так давно. Б*ми именовались вообще все инакомыслящие, приблудившие, скажем так, от основного курса: еретики, политические оппоненты, люди со странными привычками, в том числе, и дамы, не вписывающиеся в нормы патриархальной морали.
– У нас это пренебрежительное название. Для женщин неразборчивых в связях.
Сар вытаращил глаза.
– Но б*ди более пристрастны, чем матери, им нужно от мужей не семя. Выберут – значит не последний ты человек!
Что тут скажешь? Просто другая мораль. Она и триста лет назад от привычной отличалась…
– Они у вас, такие, жрицы?
– Бывают и жрицами.
– А вообще?
– Это статус, путь, независимо от занятий.
Ну да… Если вспомнить какой-нибудь Вавилон или Индию. Их даже, наверное, уважают… Возводят едва не в божественный сан. Но как-то, если присмотреться к этому Сару, не из тех он мест. Одет как варвар тысячу лет назад Рубаха, вон, со славянским орнаментом…
– Ну, оставим их, сочные подробности… Сар, эти охотники за головами, они кто? И сила, которая им нужна, ее как понимать?
– А так и понимать, как есть. Жизнь, которая уйдет вместе со знанием.
Сар помрачнел, сгорбился, оперся рукой о колено.
– А иначе никак нельзя? Я владею какой-то важной для них информацией?