Светлана Ярузова – Полдень древних. Арьяна Ваэджо (страница 15)

Арьяна Ваэджо… Ведь это мог быть и какой-нибудь сектантский мир… Целое государство… Бывает так, ловит какой-нибудь гениальный вождь идею и начинает материю вокруг себя воротить, сам толком не знает куда идти, но в изделиях его рук и ума у всех мозги кипят. Потому что идея очень древняя и сильная, из времен, когда люди были почти богами…

Да ладно, сектантская империя! В лесу этом до горизонта, у озера с начисто пропавшими постройками? Такое могло здесь быть много веков назад… А, скорее всего, тысячелетий…

О, господи! Даже думать о подобном – бред!

Ну, хорошо, избушка, а что на остальных щупальцах у этого каменного спрута?

И как карельский нойда, она вступила в лабиринт. Первое щупальце, дойдя почти до папоротников, кончилось артефактом непонятного назначения. Четыре ствола, сложенные в пирамиду, с большим камнем под вершиной, густо расписанные сине-красным угловатым орнаментом. Что сие значит?

Второе тоже озадачило. Большой кусок гранита с глубокой выемкой в центре и с множеством мелких по поверхности, куда, как в лузы, загонялись орехи и цветная галька. Ну, это может быть какой-нибудь местный календарь или ежедневник. Несомненно, шефство над этой штукой кто-то имел. Орехи клал, гальку. Может устроить им информационный шок? Прям руки чешутся! Да ну… Вдруг у них мир рухнет. Вон как все подкрашивают, лунки чистят… Рабочий стол.

Куда ведет третье щупальце понялось не сразу. Занесло в глубокий папоротник. И на конечную остановку она едва не наступила. Лингам, но не классический, а вполне натуралистичный фаллос, ненамного крупнее человеческого. Торчит из земли, изобилует множеством жизненных подробностей. Такой, представьте, рояль в кустах…

Сперва показалось, что гриб, но нет… С чувством юмора у местных все в порядке. Придумать ведь надо такое…

Что прям вот так из почвы растет? Она слегка раздвинула папоротники. И, вот, лучше бы она этого не делала… Потому что вести по этим листьям – как по волосам. Светлым волосам, искрящимся на солнце… Ее всегда привлекали люди с такими… Их запах, тепло тела, светлые прозрачные глаза. Это – источник вдохновения. Всегда был и будет… По спине пошли мурашки, челюсти сладко свело. Как это можно назвать? Умиление… Физическая тяга. Как у матери к младенцу…

Она быстро поднялась и пошла прочь. Да, было дело, любили древние разными нескромными скульптурами жилище или, даже вот, ландшафт, украшать. И один из любителей сидит, пожалуйста вам, над костром. Колдует. И для него все вполне естественно. И рояль в кустах и астра эта вчерашняя. Ну, живет он так… Куда я впуталась?

Круг кострища, тоже часть лабиринта, был выложен камнями. Такая, прям, идеальная форма. Сар склонился над огнем и занят был чем-то странным. Она опустилась рядом на корточки, и от увиденного стало не по себе. Парень сложил руки домиком над разгорающимся пламенем, языки огня его почти касались. Уже давно, по идее, должно запахнуть паленым. Дым шел сквозь пальцы. Как он терпит? Ведь это больно! Зачем ему?!

– Руки убери! С ума сошел?

Он оскалился и покраснел.

– Отойди, за круг выйди!

Окрик был из тех, что безусловно понимается как приказ. Рык. Ее отнесло на пару метров за камни. Закусив пальцы, она наблюдала, что будет дальше. Но, с каждой секундой, беспокойство и страх отпускали. Да, пустяки все, чего прицепилась? Пусть бесится. Она махнула рукой и опустилась на толстое бревно неподалеку.

Через время рядом ощутился бок Сара. Точнее плечо. Так уж он был сложен. И манера у него была странная, садиться близко, совершенно без дистанции. Но сейчас не бесило. Было блаженно по фигу. Она улыбалась.

– Слушай, Сар, это что у вас за местность такая? Охотничья заимка?

Сар молчал, сидел теперь в пол-оборота и внимательно ее разглядывал. Однако, не смущало. Ощущался даже какой-то хмельной запал. Когда вообще что угодно можно ляпнуть, и не считать себя идиотом.

– Ну ладно, можешь грозно, так вот себе, смотреть и даже втирать очки, что это заимка, – она пригрозила пальцем, – я то знаю, что это какой-то ваш сектантский храм. Тут чего только по лопухам не наставлено.

– Место дано для отдыха, чтобы силы прибыло, – Сар моргнул как киборг, как-то криво, без выражения и, показалось, одним глазом, – просто у тебя нет привычки, вот и ведет.

– В смысле, ведет?

– Ты, вроде, пьяна.

Она кивнула головой и хохотнула.

– Угу!

– Скоро привыкнешь, в голове проясниться. Только в огненный круг не входи.

– Почему? – в глазах у нее двоилось, и появилось отчетливое понимание, что с бревна она не встанет – просто упадет. Состояние – один в один, как после стакана водки. Спроси, как зовут – забыл.

– Тоска навалится.

– Тоска?

Она зашлась в хохоте. Но потом ощутила крепкую болезненную хватку за волосы и боль в передних зубах. Щелкнули по губе, немного ниже носа. Не сильно. Но губу свело от неприятного ощущения, и, реально, навалилась тоска. Стало холодно, неудобно и глупо. Она с минуту смотрела на Сара, хлопая веками. Тот сидел рядом, выпрямившись, будто палку проглотил, и по-прежнему сосредоточенно разглядывал ее с высоты своего роста. Осторожно выпутав его руку из волос, она отодвинулась.

– Ты чего?

– Разверзло тебя. Вспоминать тошно будет.

– Чего вспоминать?

– Свои глупости.

– Это ты о моем моральном облике заботишься?

Сар пожал плечами. Расслабился, принял естественную позу, опершись слегка ладонью о бревно.

– А что, вот, ты сделал?

– Под носом щелкнул.

– Зачем?

– Помогает во хмелю.

– Это у вас так принято?

– Угу.

– А, вот, скажи, почему тоска навалится, если в ограду костра войти? – из громобоя этого все приходилось клещами тянуть. Он же у себя настоящий мужик – болты болтать не любит.

– Место устроено как «куриный бог». В целом хорошее, жизнь из земли прет, а в круге кострища такой благодати нет, иначе бы все сгорело. Редкое место.

– Значит, хочешь сказать, тут у всех, в той или иной степени, крыша едет?

– Именно. Попробуй, выйди за папоротники.

Когда она вернулась – долго молчала. За папоротниками тоска навалилась всем весом. Страшно стало. До слез… Место действовало. И не просто действовало – гнуло в бараний рог.

Через время, не дожидаясь вопросов, Сар продолжил:

– Здесь нельзя долго находиться, три дня не более. Это – дар Кунды.

Ну да, если может сердиться, то и подарки дарит…

– А у костра ты что делал? Это ж горячо очень. Я испугалась.

– С огнем говорил.

– А…

Не надо забывать, что он у себя еще и шаман… И, в общем, серьезный шаман, настоящий…

– И как у него дела?

Усмехнулся.

– Хорошо.

– Ну, извини, помешала беседе. Я ж не знала, что у вас разговор.

– Забудь.

Утреннее солнце просвечивало сквозь его волосы. Светлые, густые и непослушные, вечно норовящие выпасть из прически. Такие, как показали, там, в папоротнике. Она встряхнула головой и зажмурилась. Вот черт! Но говорить об этом хотелось, и спрашивать!

– Скажи, а такие украшения, как там, в папоротнике, зачем нужны? Вы им поклоняетесь, как древние?

– С уважением относимся, то, что ты видела нужно для приворота.

– Для чего?

– Чтобы место притягивало, в себя заводило.

– А…

– У него, кстати, есть пара, нашла?