Светлана Ярузова – Полдень древних. Арьяна Ваэджо (страница 13)

И градус отношений это меняло. Ну, понятно, что при таком экстерьере и повадках, профессия у парня опасная и, возможно, не самая чистая. Но ведь он может оказаться и религиозным фанатиком, этаким асасином, безумно жестоким к себе и миру. Только эти так себя ведут…

Смотреть страшно. Чтобы так двигаться – надо с этим вырасти, как цирковой или балетный. И, да, связки тай-чи напоминает. Принцип тот же. Но сами пасы – смесь всего со всем. Переизбыток силы, пафос и пыл каларипаятту, тягучая грация капоэйры, деревянное напряжение каратэ, насекомая вкрадчивость и коварство джиу-джитсу. Да чего только нет. Бес разберет. Древнее, дикое, внушающее ужас.

Но уровень – «бог». Когда маленького ребенка отдают в какой-нибудь буддийский монастырь, и он с этим растет. И к своим двадцати пяти имеет уже вполне сдвинутые мозги. На весь полтинник. Видит мир глазами зрелого человека.

Ее московский знакомый был умным, печальным циником. И к роду людскому относился со спокойной иронией.

Простодушный Сар в это клише не попадал. Но есть в нем это! И мудрость, и спокойствие, и цинизм. Должно быть! Невозможно так двигаться, не имея основы. Тех самых старых, мудрых мозгов не по возрасту. Сама увлеклась, было дело, боевыми искусствами. До точки необратимых изменений не дошла, но ощутила и испугалась. Эти священные пасы действуют, вкрадчиво меняют нутро и мир вокруг. И хорошо, если есть возможность задать вопрос: «А оно мне надо?»

У Сара такой возможности, видно, не было. Как у шаолиньских мальчиков, за которых все решили старшие.

Не удобно за ним подглядывать, кем бы он там ни был. Все же занятия такого рода – область интимного.

Впрочем, в пользу того, чтобы уйти, говорило и другое. Нежданно заныл и стал пульсировать пупок. И они были непостижимо связаны между собой – движения Сара и эта боль. Будто нить протянули. Это пугало и намекало, что человек не просто разминается.

Читала о таком. Двигаясь, копят силу. Перераспределяют и концентрируют. Есть пассы, способные создать канал перетекания, когда практикующий забирает жизнь из пространства. Из всего, что вокруг. В том числе – из людей и животных. Так что мешать не стоит, даже подглядывать. Не так чтоб живот заболит – помрешь.

Ну, в общем, ожидаемо. Сар этот – человек в своем мире не последний. Многое может рассказать. Надо лишь уметь спрашивать…

О сем размышляла она, бредя обратно к яме. Столкнуться со всей этой гарью – конечно гадость. Но ничего не поделаешь, надо ждать.

***

Через время Сар возник из кустов. Как всегда быстро и неожиданно. Был спокоен и, что называется, «застегнут на все пуговицы». Аккуратно одет, причесан и угрюм. Быстро вынул все имущество из ямы, в полном молчании собрался, обвесился оружием, взвалил котомку на плечо и принял выжидательную позу.

Обидно, что в лучшее верилось зря! Одним из вариантов мести, в связи с недополученным развлечением, был игнор. Мужчина просто делал вид, что тебя нет. Выкидывал из жизни. Какие уж тут беседы о непознанном?

Да, слегка обгорелый этюдник лежал у ног, ничего не мешало сняться с коряги и двинуться вслед. Но руки были собраны в замок, вокруг губ и подбородка ощущалось напряжение, а глаза предательски чесались.

– И ты ничего здесь не видишь?

И широкие театральные жесты (вдруг не поймут о чем речь), и тембр голоса говорили о том, что скандал будет. Очень хотелось, чтоб был! Ну, вот, хотя бы ангел, хотя бы в этом случае, должен же себя вести не как обычный говнюк!

Сар поднял бровь и слегка склонил голову на бок:

– Что ты имеешь в виду?

– Вот это! – она ткнула пальцем в черную траву.

– А… Это астра.

Воцарилось тягостное молчание. Понятно, что имели в виду не цветок и не звезду по-латински. Вчерашний ужас мог быть древним мистическим оружием. Так, во всяком случае, следовало понимать этого асасина, почесывающего в бороде…

– Астра?

– Она… Огненное колесо, – Сар рассматривал ногти. Чего здесь, действительно, странного?

– Это такой сорт у цветочка?

– Вид. Бывает водяное.

Серьезен. Обращать внимания на глупые шутки считает ниже своего достоинства. И уже устал ждать. Рассудил, что если уж убивать время, то с удобством. Снял поклажу, уселся рядом и продолжил осмотр ногтей. Вскоре молчать и быть мишенью ядовитого взгляда ему надоело.

– Ну и что уставилась? Да, все плохо. Вчера нас едва не убили.

– Кто?

– Учитель.

– Чей?

– Мой.

– Добрый человек…

Сар понурил голову. Ногти рассматривать бросил, сцепил руки в замок.

– И часто он так?

– Бывает.

– Что на этот раз?

– Рискнул ослушаться.

– Ну, высокие у вас отношения. Прям на зависть. Этак рассердился, расчехлил огнемет и выжег все, нафиг, до горизонта! Не находишь, что если надо убить – проще зарезать?

Сар усмехнулся.

– Ну, чтоб зарезать – надо найти.

– А он не может?

– Не хочет.

– Из огнемета проще?

– Колесо наводится по имени. Не надо искать.

Это она так со своими говорила, из снов. На разных языках. Ты на своем, со всеми сопутствующими реалиями, они – на своем. Но там, за словами – другой мир. Где нормально звучит, например, имя Якинодль-зезе, и прослеживается озабоченность положением звезд и планет, ибо это влияет на способность к полетам… Где архиважная вещь – утреннее настроение матери леса. Ведь это длительность сезона дождей и равновесие силы в морских угодьях…

Ангел был из той же оперы. Не столь трепетный и заумный, как родственники из снов, но тоже человек непростой. За которым стоял, возможно, похожий мир.

И, вот, пока это сон – все воспринимается органично. Странная вселенная, еще одна из многих. Но если начинаешь подозревать, что не спишь – ум берется за свое. Бесится, брюзжит и подыскивает объяснения.

Наверное, с таким сталкиваются исследователи первобытных культур. Ведь люди тамошние привычным порядком не живут, и «мозги» у них иные. Все эти звери-предки, охота за силой, дары Орла… В их мире все работает. Безумно удивляет, бесит, пугает, но существует! Другой континуум мысли, мифологический, идущий изнутри, а не извне…

И надо перестраиваться, уметь подлаживаться, развернуто реагировать, а не только пугаться и отрицать…

А может быть это летаргия? Когда спят много лет и видят сон, длинный, как жизнь. Очень реальный, со всеми ощущениями, вплоть до тепла сидящего рядом человека…

Широкая спина, обтянутая грубой тканью. Герой сидит, уперев руки в колени, понурившись. Лица не видно. Косы свисают едва не до земли. И руки сцепил, так, что пальцы побелели.

С опаской, но прикоснулась. Вздрогнул, мгновенно распрямился и опять удивил. Скорбный лик, в глазах – влага. Тысяча мелких выражений сменяет друг друга. Но все они про грусть, даже отчаяние…

Она отпрянула. Чуть не плачет человек. С чего?

Хотела было погладить, но опять не уследила, как он сгреб ладони в свои. С минуту рассматривал, потом прошептал:

– Не хотел этого говорить, но ты в беде. Пока я рядом – смерть. Видела уже.

Как и все, желающие чтобы слушателя проняло, он слегка тряс ее руки.

– Прятаться тебе надо. Скажу где. Переждешь три дня – придет человек, отведет, где безопасно.

– Как скажешь.

Похоже, Сар не ожидал подобной покорности. Удивился, вытянулся в лице. Даже голову набок склонил, как все в поисках непредвзятого взгляда на удивившее.

– Не забоишься?

– Забоюсь. Это имеет значение?

Какой из нее аксессуар к небесному воинству, в самом деле? Но горько. Многие вопросы остались без ответа. Да и сам он… Уйдет – мир станет черно-белым. Но сколько их уже уходило…

– Тебе больно. Плачешь внутри.

– В самом деле?