Светлана Воропаева – А что скажет психолог? (страница 16)

– Ну, да, – согласилась Маша, зная как бесполезно противопоставляться что-то озлобленному человеку. Отстранилась от мамонта, и нагнулась так, чтоб снизу вверх посмотреть на его морду. Мамонт в ответ посмотрел на Павлову милыми маленькими чёрными глазами, в сравнении с его большущей тушей, при повороте головы, осторожно передвигая бивнями, чтоб не задеть ее.

– Буйный, – ещё раз согласилась Павлова.

– Да-да! – погрозил в сторону мамонта Лёша.

– И как это сейчас проявляется?

– Сейчас не проявляется, – с досадой ответил Господин Шишкин, начиная понимать своё неудобное положение.

– Может вы знаете как его раздраконить, чтоб я посмотрела?

– Не надо, – испугался Лёша.

– Может тогда продолжим наслаждаться закатом?

– Вы мне не верите? – с досадой и грустью ответил Шишкин, хмуро опустив голову.

– Мне жаль, что мои слова обидели вас, – все ещё в личине психолога ответила Маша. – Я совсем этого не хотела. Вы и меня поймите, вот сидит мамонт, вполне спокойно, а в прошлый раз он ходил за мной по всему саду, тоже спокойно. И дверь я открыла своим ключом, неизвестно откуда повисшим у меня на груди. Да и увидела я эту дверь первой на своём пути. У вас своя правда и у меня своя правда. Потому и говорю, давайте просто наслаждаться закатом. Нам нечего сейчас друг другу противопоставить.

– В общем, я вас предупредил. Моя совесть чиста.

– Спасибо, – согласилась Маша.

– И все же, почему вы мне не верите?

– Честно?

– Безусловно, я человек чести.

– А я думала, вы леший, который не признаётся в своей природе и в лес меня заманил. Ну, в вашем случае сад. Не смотрите на меня так удивлённо. У моей постели лежит словарь «Славянских древностей», и про вас я там уже успела прочитать.

«Ох, – мысленно запричитала Павлова, – Нашла же я что читать перед сном. Лучше бы сказки читала. Хотя…, – снова осекла себя Маша. – Если вспомнить оригинал сказок Братьев Гримм, лучше уж про славян».

– И тогда должны знать, что некоторые считают меня вполне дружелюбным существом. Я вот вам пояс обережный подарил. А вы мне блинов не напекли.

– Тут вы правы. Я сначала не расслышала, что должна вам испечь, а потом забыла.

– А я ждал.

– Я испеку блины, чтоб не быть у вас в долгу.

– Только поэтому?

– А что ещё вы хотите?

– Чтоб от души.

– Хорошо, с душой.

– Вы так и не произнесли, что готовы были мне честно рассказать.

– Если смотреть на факты, этот мамонт просто ходит за мной и относится с почтением, он тёплый. А вы меня уже разочек обманули. Так что чисто технически пока лимит доверия у мамонта больше.

– Так я из добрых побуждений.

– Слышу вас, но пока все же так.

– Мне теперь тоже жаль, что так вышло.

Мамонт еле ощутимо качнулся в сторону Маши, и она снова опёрлась на него.

Глава 7

Маша проснулась рано, словно ей нужно было будить, кормить и вести сына в детский сад. Яр бы тоже уже давно гремел посудой на кухне, заваривая стопятнадцатую чашку кофе и удивляясь, отчего он мало спит.

Сегодня тишина в доме не радовала Павлову. Плечи горбились от мысли, что Ярослава нет рядом и по ее вине. От него не было сообщений, а писать сама она была не готова, не понимая, как объяснить ночной инцидент.

«Все ли нужно объяснять и все ли нужно анализировать? – задала сама себе вопрос Маша.

Недавно проводя исследования для своей магистерской выпускной работы по психологии, она получила данные, что рефлексия – анализ своих переживаний и размышления о своём психическом состоянии, в простонародье самокопание, не имеет связей с созависимостью. И если принять это за истину, невозможно избавиться от созависимых алгоритмов поведения даже путём самого глубинного самоанализа.

При этом высокий показатель созависимости как раз соответствует склонности к квазирефлексии, то есть когда мозг чем-то забит и мыслей много, но не то, не о том, не в контексте событий и вообще иногда похоже на самобичевание.

Что до созависимости, Мария знала свой диагноз, и именно поэтому исследовала эту тему. Потому как знать о том, что ты зависишь от чувств, словно как от наркотика, и отличать патологическую взаимосвязь с человеком от здоровых взаимоотношений – разные вещи. Знать о чем-то, не значит уметь применять это на практике.

«Что ж, будем практиковать! Созависимость – это ведь про отношения. Так вот и нужно оставаться в отношениях, чтоб на конкретных данных оценивать их адекватность или неадекватность, а не рефлексировать в одиночестве. Что сказал Яр? Произнёс величайшее мужское слово «порешаем». А что мне нужно делать? Обсудить с ним проблему, а не выносить себе мозг, не зная пока его мыслей по этому поводу».

Маша решила написать Быковскому сообщение по дороге на работу, как выходя из квартиры увидела красную розу, воткнутую для неё между входной дверью и ручкой.

«Красная роза – символ любви, причём кровавой», – поймала себя на мысли Павлова. – «Как же я умею все испортить?!»

Есть множество легенд, как появились розы, изначально белые, и лишь потом в несчастье получили свой красный цвет.

Первый цветок розы появился из морской пены, которая покрывала после купания тело древнегреческой богини любви и красоты Афродиты. Жрицы богини отнесли этот девственно чистый и прекрасный цветок в храм и стали украшать белыми розами алтарь и сад при храме.

Так продолжалось до тех пор, пока Афродиту не настигло ужасное известие о смертельном ранении ее возлюбленного Адониса, которого на охоте ранил вепрь, и она без оглядки побежала к нему, не выбирая дороги, раня ноги о шипы роз. Капли крови богини, попали на лепестки цветов. Адонис умер. Богине так и не удалось спасти его. А розы стали красными.

«Знакомьтесь! Маша, это роза! Роза, это Маша! Унесите! … Ну вот, вас только познакомили, а вы уже всякие байки придумываете и ярлыки вешаете!» – вздохнула Маша. – «Это все потому что мне ее подарил человек, который мне очень дорог. И я боюсь его потерять. И вообще, я не богиня. Он не красавчик Адонис. Так что все это лишь миф, выдумка. Все это никак не связанно с нами».

Маша вернулась домой, поставила розу в вазу и только после отправилась на работу.

«Доброе утро, Яр. Я думаю о тебе».

«Доброе, малыш. Я тоже».

«Пообедаем сегодня в «Зефире»?».

«Лучше поужинаем. Днём занят».

«Хорошо».

«Ну вот, все просто. Вечером увидимся, а я-то уже надумала всякой всячины в своей голове», – усмехнулась про себя Маша.

«Малыш, а что это было сегодня ночью? Это тоже все твоя психология? Раньше этого не было», – прилетело следом сообщение от Яра.

Маша в голос засмеялась: «не соскочила с темы».

«Обсудим при встрече», – черканула она, а что ей ещё можно было написать. Вероятно, она действительно почти докопалась до какой-то травмы, физиологическим проявлением которой стала невозможность спать рядом с мужчинами.

"Ну, упс!"

– У меня было время и я анализировала запись нашей последней встречи. Я обнаружила, что жалуюсь на хаотичную организацию процесса в институте, хотя сама с тобой организовываю такой же хаотичный процесс.

– И как тебе это? – спросила Вера Истомина.

– Странно. Пытаюсь не свалиться в чувство вины, что это я какая-то не такая, а на других пеняю. Даю себе время побыть в этом. Поискать выгоду. А как тебе с этим?

– С чем именно?

– С тем, что я организую хаос в наших отношениях.

– Мне нормально. Я смотрю на усреднённые показатели, что ты ходишь относительно регулярно и примерно раз в неделю.

– О, – удивилась и призадумалась Маша.

– Ты хотела бы изменить структуру наших встреч?

– Нет, – поежилась Павлова.