Светлана Воропаева – А что скажет психолог? (страница 18)

– Привет, малыш. Я скучаю.

Маша заулыбалась. Ее тело наполнилось нежностью, и еще больше утонуло в уютном кресле. Она скинула балетки и закинула ноги на сидение, поджав их немного под себя.

– Привет. Мне приятно.

– Ты скорее всего не думала обо мне?

– Нет. А сейчас думаю и мне хорошо.

– Я всегда о тебе думаю.

– Яр, у нас соревнование? – игриво ответила Маша. – Что ты хочешь?

– Хочу вот так просто звонить тебе, и чтоб ты отвечала. Хочу видеть тебя утром и вечером.

– Все?

– Хочу есть домашнюю еду, приготовленную тобой.

– Я просто готовлю, – всегда смущалась Павлова в этот момент.

– Так я люблю просто.

– А я иногда люблю сложно и люблю ходить по ресторанам, чтоб не готовить.

– Ходи в «Зефир».

– Не привязывай меня к одному месту.

– Да кто тебя привязывает? Ходи ты куда хочешь. Ходи со мной, ходи одна, ходи с подругами. С мужиками – нет.

– Ладно, – чуть поежилась от его ревности Маша, – У меня вот-вот клиентка придет. Давай прощаться.

– Кстати, давай мы выделим тебе место под кабинет в помещении «Зефира». Оно будет вдали от зала, отдельный коридорчик.

– Яр, остановись, – перебила его Павлова. – Меня всем устраивает мой кабинет, – постаралась не возмущаться она, находя успокоение в рассматривании узоров на ковре. – Он и так недалеко от «Зефира», и мы видимся каждый день со времени нашей очередной первой встречи.

– Маша, я скучаю, – настойчиво произнес Быковский.

– Порой скучать очень полезно, будоражит чувства, секс приобретает больше страсти, – шутливо в учительском тоне парировала Мария, слыша шаги за дверью.

– Павлова!

– Все, мне пора, у меня клиент, – выдала она и, не дожидаясь ответа, положила трубку.

В кабинет зашла Даша. Тогда Мария осознала не соответствие силы шагов весу девочки. Чтоб так давить пятками на поверхность пола, нужно было изрядно напрячься, выдерживая как усилие, так и стремительное движение. А потом резко оборвать действие, остановившись в дверях, создавая вид расслабления. Однако Павлову нельзя было так просто провести, она заметила, что напряжение не ушло, а сгруппировалось в позвоночном столбе, в шее, челюсти и сжатых ягодицах и бёдрах. В руках же Даши она видела не расслабление, а безвольное обвисание.

– Простите, я опоздала, – чуть склонилась девушка, и не глядя на психолога поспешила сесть в кресло.

– Со всеми бывает, – сознательно не акцентируя внимание на времени, сказала Маша.

Даша замолчала, стараясь не дышать и так прийти в себя, будто бы тело уже было в кабинете, а душа задерживалась.

– Шумно выдохните пару раз, осмотритесь. Оцените, комфортно ли вам сейчас в этом кабинете и со мной. Может нужно сесть удобнее? Уменьшить или увеличить свет? Дистанцию между нами?

– Все в порядке, – мгновенно ответила Даша.

– И все же давайте совместно сделаем это как упражнение. Сонастроимся. Мне так тоже будет легче.

– Хорошо, – согласилась Даша.

При созависимости, которую Павлова предполагала у Даши, человек слишком часто забывает о себе, о своих потребностях, не различает собственных чувств и состояний, кроме аффективных, то есть очень ярких, при этом много думает о других, об их комфорте, чувствуя, если не предчувствуя, малейшие изменения в их психологическом состоянии и хорошо подстраивается. Именно все это помогало Маше работать психологом и слыть отзывчивой и тёплой, однако ещё она училась беречь себя. Потому как «профессиональная» болезнь психологов – эмоциональное выгорание. И если она хотела задержаться в профессии, это нужно было учитывать.

Согласие Даши на практику скорее всего было продиктовано желанием угодить Павловой и помочь ей в работе. Сейчас Маша посчитала полезным этим воспользоваться.

– Делаем глубокий вдох на четыре счета, – начала вести Павлова, сама проделывая практику. – Два счета задерживаем дыхание, и шесть счетов на выдох. Получилось? Давайте повторим.

– У меня сильно бьется сердце, – удивилась Даша. – Так и должно быть?

– Вы сейчас как раз почувствовали, как оно бьется, после того как вы торопились на встречу. Ваше учащенное сердцебиение не от практики дыхания, а следствие быстрой ходьбы. Давайте сейчас чуть замедлим счёт, и вы почувствуете, как оно станет более спокойным.

– И правда, – удивилась Даша.

– У вас хорошая чувствительность, – улыбнулась Маша.

– Разве? Я, наоборот, мало что чувствую, – пожала плечами девушка. Было странно, что за этими словами Павлова не нащупывает никаких эмоций, только холод. Значит, нужно быть осторожной, там точно что-то про насилие.

– Давайте, поэкспериментируем как раз с вашей чувствительностью. Выбирайте на расстоянии или при более близком контакте?

Даша поёжилась.

– Хотите, что-то обсудим или вам хочется о чем-то рассказать? Я последую вашему выбору. Я здесь для вас.

– Лучше про чувствительность. На дистанции, – ещё больше смутилась Даша.

Маша видела, как та останавливает свой импульс, ей точно было, о чем рассказать, хотелось, но не моглось. Вот только есть большая разница между откровенным разговором и душевным стриптизом, на который человек может согласиться под определённым давлением, желая сбросить напряжение и от тяжести изначальных переживаний и от напора вопрошающего. В этом есть опасность. В слишком быстрых откровениях не освобождаешься от душевных терзаний, а приобретаешь новые, в виде чувства стыда, либо ещё больше теряешь чувствительность, когда срабатывает защитный механизм, как анестезия, чтоб адаптироваться к произошедшему.

– Запомните, что вы сейчас чувствуете ко мне. Можете ли вы смотреть мне в глаза. Просто запоминайте ощущения. Не говорите мне пока.

Даша включилась в игру.

– Теперь встаньте и зайдите за спинку кресла. Оцените, что чувствуете сейчас? Выдерживаете ли мой взгляд? Теперь отойдите к двери кабинета. Как вам там? Осмотритесь. Заметьте три какие-то детали или предмета, которые вы ранее не замечали. Вернитесь в кресло. Сядьте. Теперь откиньтесь на спинку кресла, как вам такое положение? Хотите придвинуть немного кресло или отодвинуть?

Даша привстала, немного сдвинула кресло назад и снова села, только теперь облокотившись на спинку, а не как ранее, сидя на краешке. И кресло наконец стало для нее креслом, а не табуреткой. Ее лицо просветлело, а уголки губ чуть полезли наверх.

– Как вам сейчас? – с полуулыбкой ответила Мария, поддерживая своей реакцией переживание клиентки.

– Стало как-то уютнее и кабинет кажется больше.

– Рада это слышать. Где вам ещё бывает уютно?

– С ним у него дома мне было уютно. Или когда мы уезжали из нашего района куда-нибудь гулять.

– Как мне жаль, что вы потеряли это.

Дашу еле заметно затрясло.

– Мне бы очень хотелось вас поддержать сейчас и обнять. Но я пока стесняюсь.

– Я тоже стесняюсь, – зажалась Даша.

«Эх, были неверные слова, и она заморозилась вновь», – с досадой отметила Павлова.

– Так как он меня обнимал, меня больше никто не обнимал. У меня бывают приступы сильных мигреней, – все же решилась на откровения Даша. – Если он был рядом в этот момент, то ложился вместе со мной, прижимал к себе и гладил по голове. Я успокаивалась и засыпала.

– Как это трогательно, – согласилась Маша. – Как вы сейчас справляетесь с мигренями?

– Их стало меньше. Но когда болит голова, я представляю, что он рядом.

В теле Даши снова появилась дрожь.

«Было бы идеально ее усилить», – подумала Павлова.

– Вы благодарны ему за эти моменты?

– Да, – согласилась Даша.

– Что бы вы сказали ему в знак благодарности?