Светлана Весельева – Призрак подземелья (страница 3)

— Не велено никому рассказывать, — снова заупрямилась Варя.

Она положила письмо на колени, прикрыла его ладонями.

— Да я же всё равно узнаю! Придёт Алексей Тимофеевич, станет вас расспрашивать. А я всё записывать буду. Так чего таиться?

— А правду говорят, что господин следователь лешего изловил? — спросила Варя и подалась вперёд.

— Не положено обсуждать дела, — обиженно заявил Трофим. И пробурчал себе под нос: — Если бы не я, никого бы он не изловил.

— А я слышала, что господин следователь с нечистой силой лучше любого попа справляется. Поэтому меня барин и прислал к нему. Надо было давно это сделать. По секрету вам скажу, Трофим Павлович, живёт у нас домовой. Да премерзкий такой! Ночами по чердаку ходит. Топ, топ… Топ, топ… Кухарка наша Матрёна уже и святой водой брызгала и заговор шептала. А ему всё нипочём. Расставили даже блюдца с молоком по всем комнатам, — Варя махнула рукой, показывая, что все попытки усмирить домового ни к чему не привели.

— И что? — помолчав в ожидании продолжения рассказа, спросил Трофим.

— Что? — переспросила Варя, задумавшись о чём-то своём.

— Помогло молоко в блюдцах?

— Это кошку надо спрашивать. Она всё молоко и выпила, — пожала плечами Варя.

— Так может, нет никакого домового? Может, кошка по чердаку ходит?

— Да что чердак? Он к барышне нашей по ночам ходит. Я сама слышала! Он её… искуша-а-ет, — шёпотом протянула Варя, приподняв брови.

— Как это? — нахмурился Трофим.

— А так! — Варя встала, подошла к столу, наклонилась к Трофиму и прошептала: — Иду я ночью мимо её комнаты и слышу, она стонет…

— Ну, может, болит что-то у человека. Или сон дурной, — предположил Трофим, почему-то краснея от неожиданной Вариной близости.

— Не-е-ет, когда болит, стонут по-другому, — шёпотом возразила Варя.

— А может, это жених её в окно влез? — допустил Трофим стыдное. — Почему сразу домовой?

— Николенька, что ли? — громко удивилась Варя и выпрямилась. — В окно на второй этаж? Да он такой важный, что и не додумается в окно влезть. Да и решётки там на окнах. Одна барышня в комнате, совершенно точно одна. И стонет протяжно так, — Варя снова наклонилась и зашептала: — И на другую ночь тоже повторилось. На третий раз я тихонько дверь приоткрыла, посмотреть. Прошла в спальню на цыпочках. Она лежит на постели, рубаха на ней задрана, волосы растрёпаны. И стонет тихонько. Я подошла, стала будить её. Она глаза открыла и шепчет: «Ах, Варя, поди прочь!». А у самой лицо от пота мокрое, волосы ко лбу прилипли. Я подумала горячка. Хотела на утро барину сказать, чтобы за доктором послали. А когда помогала ей одеваться, увидела на её шее пятно… Ну такое… Срамное… Ну, как если бы жених её целовал, и след неприличный остался…

— Так, так, так, — зашептал Трофим, давая понять, что понял, о чём речь.

— А кухарка мне потом сказала, что покойница-барыня тоже по ночам стонала. Ей горничная рассказывала, которая до меня в доме служила. А потом барыня стала чахнуть и померла. Значит, к ней домовой ходил, а когда она померла — за барышню взялся. Но барышня не помнит, что ей во сне привиделось. А то рассказала бы, помощи попросила. Или просто не хочет, чтобы кто-то узнал. Я думаю, что господин следователь должен домового изловить. А то барышня наша помрёт молодой, — Варя вздохнула, перекрестилась и собралась вернуться на свой стул.

Дверь в кабинет распахнулась. Варя замерла у стола. Трофим встал. В кабинет вошёл следователь. Возникла неловкая пауза.

— Добрый день, ваше благородие, — громко поздоровался Трофим. — Посетительница к вам с особым поручением от купца Рябинина.

Алексей поздоровался, выслушал Варин рассказ, взял из её руки конверт, по пути к столу вскрыл печать. Сел, развернул письмо. Плотная бумага была исписана красивым твёрдым почерком:

«Милостивый государь Алексей Тимофеевич!

Осмеливаюсь обратиться к Вам с покорнейшей просьбой по делу, которое представляется мне крайне важным и требующим Вашего внимания.

Вчера вечером в моём доме, во время частного спиритического сеанса произошло крайне тревожное и необычное обстоятельство. Я считаю необходимым довести его до сведения властей. При присутствии членов моей семьи и приглашённых гостей было услышано некое неизвестное лицо, произнёсшее слова, содержащие угрозу и намёк на совершённое преступление. Указанное происшествие вызвало сильное смятение среди присутствующих и даёт основания предполагать возможность злонамеренного вмешательства.

К сожалению, по причинам, связанным с опасением нежелательной огласки и сохранением доброго имени моей семьи, я лишён возможности лично явиться в судебную канцелярию. В связи с этим покорнейше прошу Вас, милостивый государь, если сочтёте возможным, оказать мне честь и посетить мой дом для личной беседы и выяснения всех обстоятельств случившегося.

Буду глубоко признателен за Ваше внимание к данному делу и заранее благодарю за оказанное содействие.

С искренним почтением и совершенным уважением, купец второй гильдии

Павел Андреевич Рябинин»

Следователь аккуратно сложил письмо. Молча посмотрел на Варю. Впечатлительные барышни склонны видеть потустороннее во всём необъяснимом. А уж на спиритическом сеансе такие необъяснимости обязаны происходить, за них деньги уплачены. А если мадам Женевьева сумела напугать Павла Андреевича, то она хорошо знает своё дело. И купец должен быть рад, что представление стоило своих денег.

— И вы присутствовали на сеансе? — спросил Алексей.

— Нет, ваше благородие. Я всё то время стояла за дверью. Но я слышала, как кричала мадам Женевьева. А потом этот жуткий голос… Когда в гостиной началась суматоха, я заглянула в комнату. Все были в сильном страхе. Кричали. Мадам без чувств лежала. Её Прохор потом на постоялый двор отвёз. Она в «Найтаки» остановилась. Очень она боялась в доме оставаться. Даже от ужина отказалась, — с сочувствием в голосе рассказывала Варя.

— Может быть, кто-то спрятался, а потом всех напугал? — предположил Алексей. — Например, у мадам мог быть помощник. Кто готовил комнату к сеансу?

— Я сама готовила гостиную. Ещё было светло, когда я стол подвинула и шторы закрыла. Свечи тоже я зажигала. А потом дверь была закрыта на ключ. Барин так хотел. И после сеанса гостиную сразу всю осмотрели. Посторонних там не было, — уверенно ответила Варя.

— Что же кричал тот жуткий голос?

— Убийца-а-а! — страшным голосом громко сказала Варя, подражая призраку.

Трофим и Алексей переглянулись. Трофим пожал плечами и чуть развёл в стороны руки, как бы говоря: «Ну а что ещё должен кричать злобный призрак?»

— Как вы думаете, кого голос называл убийцей? — спросил следователь Варю.

Он достал записную книжку, открыл на чистой странице. Быстро набросал Варин портрет. «Берётся за дело» — понял Трофим и улыбнулся. Неужели Алексей верит в призрака?

— Вот этого я не знаю. И Павел Андреевич не знает. Поэтому и прислал меня. Что мне передать Павлу Андреевичу? — спросила Варя, скромно сложив перед собой руки.

— Передайте, что я буду у него завтра вечером, — приветливо улыбнулся Алексей, закрывая записную книжку.

— Ой, ваше благородие! Нельзя ли сегодня? Мадам Женевьева может уехать. А ведь её можно попросить провести ещё один сеанс, чтобы вызвать того духа, — заволновалась Варя.

— Что ж, можно и сегодня, — согласился следователь. — Мадам Женевьева останется в городе, пока будет идти следствие. Трофим, поедешь, отвезёшь предписание, — распорядился следователь. — И скажи, чтобы приехала к Павлу Андреевичу вечером. Она у нас главный свидетель потустороннего, как я понимаю. А с духами мы и без сеанса разберёмся, не впервой.

Варя поклонилась и вышла из кабинета. Все её мысли теперь занимал Трофим. Помощник следователя казался девушке милым, хотя тонкие чёрные усы и делали его похожим на жука.

— О чём барышня успела рассказать, пока меня не было? — спросил Алексей.

— Да так, сплетни всякие. Домовой у них живёт. По чердаку ходит, барышню их по ночам соблазняет. Думаете, правда, нечисть завелась? Или, как всегда, обнаружится вполне живой злоумышленник? — с усмешкой спросил Трофим.

Он почему-то верил Варе. Но в глазах следователя ему хотелось выглядеть серьёзным и образованным скептиком.

— Домовой барышню соблазняет? — удивился Алексей и громко засмеялся.

Трофим растерянно смотрел на него.

— Прости, Трофим, не смог удержаться, — всё ещё смеясь сказал Алексей. — Бабушка меня в детстве домовым пугала. С её слов это маленький лохматый человечек, размером с кота. Не очень-то соблазнительный персонаж, не находишь?

— Да уж, — весело согласился Трофим.

— Павлу Андреевичу отказать не могу, — отсмеявшись, сказал Алексей. — Когда-то он вытащил моего отца из долговой ямы. Пришла пора мне ответную услугу делать. Поедем, осмотримся, разберёмся. Поезжай к мадам, поговори. И не давай ей уехать. Сдаётся мне, она и есть наш призрак. Или помощник у неё для таких дел есть. Ты, надеюсь, приведений не боишься?

— Пусть они нас боятся, Алексей Тимофеевич, — ответил Трофим.

— Так держать, Трофим Павлович, так держать, — похвалил следователь.

Глава 3. Медиум мадам Женевьева

Мадам Женевьева остановилась в гостинице на Николаевском проспекте. Голубое двухэтажное здание с белыми рамами окон и коваными решётками на балконах принимало обеспеченных гостей. Пожилой швейцар поклонился Трофиму и учтиво открыл дверь.