Светлана Весельева – Призрак подземелья (страница 5)

— Да, теперь видно.

Значит, Маша могла бы увидеть сообщника. Но если бы это произошло, она бы сказала об этом.

— Вы хорошо запомнили лицо в зеркале? Сможете описать? — спросил следователь, усаживаясь рядом с мадам и доставая записную книжку. — Варя, можно зажечь свечи.

Мадам обречённо кивнула. Склонившись над записной книжкой, они принялись воссоздавать портрет. Сначала мадам путалась и от испуга не могла вспомнить детали. Но после нескольких попыток безликий силуэт на белой странице стал превращаться в мужчину в тёмном сюртуке.

— Я плохо рассмотрела мелкие детали, — извинилась мадам. — Зеркало далеко, а в комнате было темно. Но я очень ясно видела его глаза. Как будто у него рядом был какой-то свет. Вроде открытой двери. Или это глаза светились. Нависшие брови. Как будто он хмурится. Чисто выбритое лицо. Нос, мне кажется, был прямой, узкий, но я не уверена… а на щеке, мне показалось, был шрам. Вот здесь, — мадам провела пальцем по рисунку, легко коснувшись руки следователя.

Трофим с удивлением посмотрел на Оленьку, которая после слов мадам о шраме провела пальцем по своей щеке. Увидев интерес Трофима, она смутилась и сложила руки на коленях.

— Спасибо, мадам Женевьева, — сказал следователь, закрывая записную книжку.

— Евгения Семёновна, — тихо поправила она. — Вы позволите вашу руку?

Трофим и Варя переглянулись. Не дожидаясь разрешения, Женевьева взяла руку Алексея, перевернула ладонью вверх, медленно провела по ладони пальцем.

— У вас такая длинная жизнь… В ней есть только работа. В вас постоянно идёт борьба между разумом и сердцем. Если вы разрешите своему сердцу немного любви — ваша жизнь изменится… — уверенным голосом с нотками таинственности сказала мадам.

— Это ведь несложно, да? — скептически спросил Алексей. — Надо говорить слова, которые подходят большинству людей. А откуда вы берёте информацию о людях, которые будут на сеансе? Неужели настоящий дар предвидения? Только правду, пожалуйста, — попросил следователь. — Я ведь и арестовать вас могу за мошенничество и ославить на весь город.

Мадам посмотрела на Павла Андреевича, на Олю. Потом наклонилась к уху следователя и прошептала:

— Это Митрофан. Мой слуга. Он узнает о людях, которые будут на сеансе. Но не говорите этого никому, умоляю вас! Хотите, я проведу для вас личный сеанс? Только вы, я и грядущее…

— А где во время сеанса был ваш слуга? — задал Алексей очередной вопрос, отодвигаясь от навязчивой Женевьевы.

— Так он… Надо полагать, ждал меня внизу, — пожала плечами Женевьева.

— То есть вы в этом не уверены? Мог он спрятаться за креслом и кричать во время сеанса?

— Наверное, мог бы, — с сомнением в голосе сказала мадам. — Но я бы не испугалась Митрофана. И его голос мне знаком.

— Но вы могли разыграть испуг, чтобы убедить в этом остальных. Могло такое произойти?

— Нет, ваше благородие, — вмешалась Варя. — Простите… Я ведь заперла комнату до появления гостей, и сама потом открывала. Было ещё кое-что странное. Лилии в вазе…

Она указала на цветы на каминной полке.

— А что с лилиями? — спросил следователь.

— Они почернели, осыпались как пепел. Но цветы были свежими. Их только утром доставили. Я сама их расставляла, — сказала Варя.

— Могу я взглянуть? — заинтересовался Алексей.

— Нет. Я всё выбросила, простите. Матрёна сказала, что это порча и происки нечистой силы. Заставила меня руки святой водой помыть, из-за того, что я к цветам прикоснулась. Они рассыпались в руках, — с сожалением ответила Варя.

Алексей кивнул. Сделал какие-то пометки в записной книжке.

— Спасибо, господа, — сказал следователь вставая. — Не смею больше никого задерживать. Мадам Женевьева, не уезжайте пока из города. И не проводите сеансы, берегите нервы, — с едва различимой усмешкой добавил он.

— Варя, проводи мадам Женевьеву. Пусть Прохор отвезёт её в гостиницу, — сказал Павел Андреевич и добавил, когда медиум вышла: — Оленька, распорядись, чтобы подавали ужин. Господа, я прошу вас отужинать с нами. Отказа не приму! Алексей Тимофеевич, простите меня старика. Но у меня к вам будет необычная просьба. Видите ли, мы с Оленькой очень напуганы. Нельзя ли нам выделить охрану?

— Конечно, Павел Андреевич, — охотно согласился Алексей. — Я пришлю к вам двух жандармов.

— Нет, Алексей Тимофеевич, не надо жандармов. Я бы не хотел огласки. Слухи пойдут, сплетни. А у меня дочь — невеста. Как бы не помешало это происшествие её свадьбе. Окажется, что нет никакого призрака и всё это розыгрыш. А впечатление останется. Станут говорить, что Оля из проклятого дома. Позвольте у нас остаться вашему помощнику. Можно будет сказать, что он помогает мне в делах. Прошу вас!

Следователь вопросительно посмотрел на Трофима. Тот пожал плечами, оставляя решение на усмотрение Алексея.

— Что ж, Павел Андреевич, как вам будет угодно. Не могу вам отказать. Я помню, что вы сделали для моей семьи, и постараюсь, чтобы это дело разрешилось тихо. Трофим, в интересах дела вам придётся пожить у Павла Андреевича.

— Спасибо вам, большое спасибо, Алексей Тимофеевич! — обрадовался Павел Андреевич. — И вам, Трофим Павлович! Вот ещё что… Могу я взглянуть на рисунок призрака?

Следователь раскрыл тетрадь.

— Вам знакомо это лицо? — спросил он.

— Боюсь, что нет, — разочарованно ответил Павел Андреевич. — Я подумал не призрак ли это первого владельца дома. Но нет, непохож. У меня на чердаке остались кое-какие вещи. И портрет его. Выбросить было жаль, а что с вещами делать непонятно. Вот эти часы, например, я нашёл там. Изящная работа. Не удержался, пользуюсь.

Павел Андреевич вытащил из кармана круглые золотые часы с цепочкой, открыл крышку, показал гостям.

— Знаете, дом этот продавался очень спешно. Первый его владелец прожил в нём всего несколько лет. Говорили, что он из простых людей. Заработал своё состояние на золотых приисках. Когда господин Золотарев выставил свой дом на продажу, я не сомневался. По такой цене такая роскошь — хватай, пока дают. Мы с Дашей были здесь счастливы. А потом она заболела. Мадам на сеансе сказала, что Даша умерла при странных обстоятельствах. Я раньше не думал так. Но теперь думаю, что мадам права. Даша заболела неожиданно, таяла на глазах. Слабела. А что болит, не могла сказать. Я возил её на воды в Кисловодск. Врачей приглашал. Всё зря.

— Я думаю, ваш призрак — вполне живой человек, — сказал следователь. — Обычно всё необъяснимое находит своё объяснение. Но Трофим мог бы завтра подняться на чердак и сверить личность предыдущего хозяина с рисунком призрака. Если вас это успокоит. А я пока займусь вашим призраком. Кто-то должен его опознать, если мадам не выдумала это лицо.

Тихо открылась дверь в гостиную, вошла Варя.

— Ужинать подано, — сказала она поклонившись.

Глава 4. Домовой

Дверь скрипнула и стала открываться очень медленно. Трофим приподнял от подушки голову. Замер, глядя на отворяющуюся дверь. Так тихо и медленно в чужую спальню можно пробираться только со злым умыслом. И живущий где-то здесь призрак вполне мог под покровом темноты прийти, чтобы избавиться от Трофима и не дать себя изловить.

Скоро в щель просунулась рука со свечой, и Трофим вздохнул с облегчением: нечистая сила не ходит по дому со свечами. В комнату беззвучно вошла Варя. Она высунула голову обратно в коридор, убедилась, что никто не видит, как она среди ночи входит в комнату к мужчине. Закрыв дверь, она прижалась к ней спиной. Громким шёпотом позвала:

— Трофим Павлович! Проснитесь, ради Христа!

От её шёпота огонь свечи задрожал. Взметнулись на стене тени.

— Трофим Павлови-и-ич! — чуть громче повторила она.

— Что ты тут делаешь, Варя? — шёпотом поинтересовался помощник следователя, натягивая повыше одеяло.

Его собственная версия появления в спальне красивой девушки льстила его самолюбию. Но хотелось услышать и её версию. Чтобы не было конфуза, так сказать.

— Делаю вашу работу, пока вы тут почивать изволите, — язвительно сказала Варя, поправляя на груди халат. На голове у неё был надет белый чепец, из-под которого свисали две рыжие косы. Аккуратно ступая босыми ногами, она подошла ближе к кровати Трофима. Запахло лавандой.

— Он ходит, — прошептала она, взявшись за край одеяла. — Пойдёмте, Трофим Павлович. Вы должны послушать. Так тихо ходит, но отчётливо: топ, топ, топ… Вставайте же!

— Кто ходит, Варя? — спросил Трофим, натягивая одеяло обратно.

— Домовой! — громко сказала Варя, рассердившись на непонятливость Трофима. Она тут же спохватилась, прижала ко рту ладонь. — Помните, я вам рассказывала, что у нас домовой ходит? Так вот, прямо сейчас…

— Где ходит? — продолжил допрос Трофим.

Профессиональный долг в его душе боролся со страхом и, очевидно, проигрывал. Если бы тут был господин следователь, он, наверное, прямо в ночной сорочке побежал нечистого арестовывать. Но Трофим не спешил покидать тёплую постель. Может, ещё обойдётся и без его присутствия.

— Да на чердаке же! — теряла терпение Варя. — Вы собираетесь его ловить или нет? Говорю же, ходит нечистый по чердаку, топает. Пойдёмте ко мне в комнату, сами услышите. Да вставайте же!

Она стащила с него одеяло на пол. Трофим вскочил, схватил со стула штаны, принялся одеваться. Никак не мог попасть ногой в штанину. Близость полуодетой Вари смущала сильнее, чем страх перед домовым.