Светлана Весельева – Призрак подземелья (страница 1)
Светлана Весельева
Призрак подземелья
Глава 1. Спиритический сеанс
— Проходите, господа, проходите, — радушно приглашал Павел Андреевич, стоя у распахнутой двери в гостиную. — Сегодня я вас удивлю! Пожалуйте, Елизавета Михайловна, сделайте милость!
Павел Андреевич посторонился, пропуская в комнату полную блондинку средних лет в строгом тёмно-синем бархатном платье. Елизавета Михайловна вошла в гостиную и остановилась, удивлённо повернувшись к хозяину дома.
— Что же это у вас темно так, Павел Андреевич? На свечах экономите? — насмешливо спросила она, оглядев комнату. — Сказали бы, мы бы со своими пришли.
Плотные портьеры из бордового плюша задёрнуты, не оставляя уличному свету ни малейшего шанса проникнуть внутрь. В центре гостиной круглый стол, покрытый тяжёлой бархатной скатертью с бахромой. Вокруг стулья с изогнутыми ножками. На столе старинный бронзовый подсвечник с тремя свечами. Просторная гостиная тонула в таинственном полумраке. Пахло воском и лилиями, стоявшими в вазе на каминной полке.
— Что вы? Что вы, голубушка Елизавета Михайловна? Да у меня в этом году барыши такие, что я свечами могу Николаевский проспект освещать, — засмеялся Павел Андреевич. — Проходите, господа, сегодня вас ждёт занятное развлечение! Рассаживайтесь. Барышни, пожалуйте! Оленька, Мария Сергеевна…
Елизавета Михайловна села на стул, положила руки на колени. Она много раз бывала в этой комнате, но в полумраке гостиная выглядела по-другому. Дрожащий огонь свечей отражался в большом зеркале с массивной золочёной рамой, бликами падал на пианино в углу.
Мебель словно отступила в темноту и стала менее заметной. Портрет покойной жены Павла Андреевича висел напротив Елизаветы Михайловны, и темноволосая женщина на нём выглядела живой. Казалось, глаза покойницы влажно блестят и следят за гостями.
— Лизонька, ты выглядишь испуганной, — тихо проговорил Сергей Александрович, усаживаясь на стул рядом с женой. — Что же за пустой стол сажаешь, Павел Андреевич? Обещал пироги с курятиной и барашка, — упрекнул он хозяина.
— Будет вам и барашек, и курятина, — весело пообещал Павел Андреевич. — Всему свой срок. Садитесь, Мария Сергеевна, голубушка, ничего не бойтесь.
Мария уселась рядом с Оленькой — дочерью хозяина дома, и что-то оживлённо шептала ей на ухо.
— Николенька, — обратилась Елизавета Михайловна к сыну, входящему последним в гостиную. — Садись рядом с Олей. Маша, иди сядь возле меня.
Мария подняла на мать разочарованный взгляд, но перечить не стала. Павел Андреевич закрыл дверь и направился к столу.
— Павел Андреевич, расскажите же нам, что происходит, — улыбаясь, попросила Елизавета Михайловна. — Всё это выглядит очень таинственно. Вы придумали какую-то игру?
— Господа, вчера со мной произошёл забавный случай! — громко начал Павел Андреевич. — Еду я по Николаевскому проспекту, а из дома губернатора выходит дама. Платье на ней столичное, слуга следом идёт такой важный, что хоть кланяйся ему. Уселась дама в экипаж, а колесо возьми и отвались. Велел я Прохору остановиться и предложил даме воспользоваться моей пролёткой. Она согласилась. И вот едем мы дальше. А я на склад ехал. Условился там встретиться с покупателем. Достал я часы, посмотреть на время, — тут Павел Андреевич достал из кармана золотые часы, откинул крышку, посмотрел на циферблат. — Да… Опаздывает… Так, о чём я? Да! А дама мне и говорит: «Какие у вас часы удивительные! Замечательная работа. Принадлежали вашему отцу?» Стал я ей рассказывать, что часы нашёл на чердаке, когда разбирали вещи, оставшиеся от бывшего владельца дома. А она покачала головой и говорит: «Старинные вещи всегда хранят чьи-то тайны. А иногда проклятия». И оказалось, господа, что даму эту зовут мадам Женевьева…
— Не может быть! — воскликнула Мария, прижав к груди руки. — Сама мадам Женевьева? Та самая, что проводила у губернатора спиритический сеанс? Вы ведь слышали о ней, маменька? Говорят, на сеансе явилась покойная тёща губернатора и была очень резка, — Маша засмеялась. — Ах, как вам повезло, Павел Андреевич!
— Та самая, — весело подтвердил Павел Андреевич. — И сегодня в благодарность за помощь она согласилась провести спиритический сеанс для нашего тесного семейного круга. Надо сказать, это стоило мне больших денег, но она почему-то сказала: «В благодарность». Мне показалось, что это замечательная идея для нашего первого совместного вечера после помолвки Оленьки и Николая.
Павел Андреевич засмеялся, наслаждаясь произведённым эффектом. Мария захлопала в ладоши. Елизавета Михайловна посмотрела на дочь строго. Оля опустила глаза.
— Павел Андреевич, неужели вы верите в то, что можно призвать души умерших? — насмешливо спросил Николай.
— А разве вы не верите, что души могут приходить к живым и говорить с ними? — спросила Оленька.
— Я не верю, что человеку дано управлять душами умерших, — снисходительно ответил Николай. — Иначе бы не было покоя на том свете. Вряд ли апостол Пётр допустил бы хождение из рая и обратно. Да и черти наверняка строго следят за грешниками в котлах.
Оленька хотела что-то ответить, но не успела. Дверь в гостиную тихо открылась. В освещённом дверном проёме стояла горничная.
— Павел Андреевич, мадам Женевьева пожаловала, — сказала девушка поклонившись.
— Варя, проси… Ах ты Господи… — Павел Андреевич торопливо поднялся со стула, направился к выходу, чтобы встретить почётную гостью.
В гостиную вошла мадам Женевьева. Это была немолодая женщина в строгом платье сливового цвета. Единственным украшением служила маленькая брошь в виде цветка. Тёмные волосы медиума были собраны в скромный пучок. Мадам держалась прямо, улыбалась, едва заметно приподняв уголки губ. Павел Андреевич повёл гостью к стулу, излишне суетясь от восторга и предвкушения чуда.
— Позвольте представить вам нашу семью, — сказал он, когда медиум села. — Моя дочь Оленька и её жених Николай. Это мои дорогие друзья Елизавета Михайловна и Сергей Александрович. Их дочь Мария. Мы все взволнованы предстоящим сеансом и немного напуганы, — весело закончил он.
— Что же вы не представили мне женщину на портрете? — спросила мадам Женевьева. — Ведь это ваша жена? Сейчас она здесь, с нами. Я чувствую запах её духов. Слышу шорох шагов… Лилии её любимые цветы?
— С нами? — дрогнувшим голосом переспросил Павел Андреевич. — Это Дарья Ивановна. Дашенька. Оленькина мама. Она умерла два года назад.
— При странных обстоятельствах… — продолжила медиум.
— Она болела, — сказал Павел Андреевич неуверенно.
То есть он был абсолютно уверен, что покойная жена болела перед смертью. Но после слов медиума это обстоятельство вдруг стало казаться странным.
— Господа, — обратилась мадам Женевьева к присутствующим. — Если среди вас есть люди, которые не верят в общение с душами умерших, я прошу вас покинуть комнату. Духи очень обидчивы. Они могут отказаться разговаривать с нами. А могут и навредить. Чтобы духи раскрыли нам тайны прошлого и рассказали, чего нам ждать в будущем, мы должны отнестись к ним с уважением. Кто-нибудь хочет выйти из комнаты сейчас?
Она посмотрела на Николая. Он улыбнулся в ответ. Все промолчали.
— Хорошо, — продолжила медиум. — Тогда я попрошу вас взяться за руки. Мы должны держаться за руки всё время, пока будет длиться сеанс. Если кто-то разорвёт этот круг, духи перестанут говорить с нами.
Присутствующие взялись за руки. Мадам Женевьева молчала. Николай сжал Олину руку чуть сильнее, чем требовали приличия. Оленька опустила голову, на её щеках проступил румянец. Помолвка объявлена совсем недавно, и в присутствии жениха купеческая дочь всё ещё испытывала неловкость.
— У каждого из вас есть вопросы, на которые вы хотите знать ответы. Подумайте о них. Сейчас каждому будет предоставлена возможность поговорить с духами и узнать тайное, — тихо заговорила мадам Женевьева. — Подумайте о тех, кто оставил вас, и с кем вы хотели бы поговорить. Подумайте… Да, я слышу тебя! — вдруг громко сказала она.
Оля вздрогнула. Маша испуганно посмотрела назад, ожидая увидеть за своей спиной приведение.
— Назови своё имя, кто ты? — громко продолжила медиум. Она выдержала паузу и торжественно продолжила, обращаясь к Павлу Андреевичу. — Ваша жена хочет говорить с вами.
— Даша? Ты здесь, Даша? — заволновался Павел Андреевич и принялся крутить головой.
— Она говорит, что одобряет брак, который будет заключён между Ольгой и Николаем. Она рада, что семьи породнятся, и надеется, что Елизавета Михайловна станет для Оли доброй матерью. Вы хотите что-нибудь спросить у неё?
— Да… Да, я хочу спросить… Я… — замялся Павел Андреевич, растеряв все мысли.
— Она стоит у вас за спиной, — сказала мадам Женевьева. — Её рука лежит на вашем левом плече.
Павел Андреевич наклонил голову. Плечи его вдруг затряслись от сдерживаемых рыданий. Оленька хотела обнять отца.
— Не разрывайте рук, — напомнила медиум. — Елизавета Михайловна, вы ведь ещё не устроили будущее своей дочери. Мария в этом году будет просватана. Кандидат, о котором вы думаете, сделает ей предложение в конце лета. Это будет хороший брак.
— А что духи обещают мне? — спросил Николай.
Женевьева посмотрела на него и едва заметно вздохнула. Сейчас Николай начнёт рассуждать о материальности мира. На каждом сеансе есть человек, который так старается показать себя умнее всех, что портит остальным удовольствие.