Светлана Цебенко – Бабочка в Тёмном Лесу (страница 6)

Но Сергей не дал ему упасть. Правая рука уже ждала — она вцепилась в затылок и с силой пригнула голову хулигана навстречу резко поднятому колену. Треск. Слабый, но отчётливый. Хулиган осел на землю, зажимая окровавленный нос и хрипя.

Из толпы друзей Сергея, уже сомкнувшейся в готовую к бою полудугу, раздался чей-то молодой, злой голос:

— Чего ждём, пацаны? Вяжем этих козлов!

И всё посыпалось. Мир сузился до мелькания кулаков, хриплых выкриков и гула нарастающей давки. Кто-то толкнул меня сзади, и я влетела в Андрея. Он, бледный как полотно, пытался заслонить собой Соню и прижавшегося к ней Саввку.

Сергей не метался в центре драки. Он работал как точный механизм: короткое перемещение, блок, один жёсткий удар в корпус или по ногам — и переход к следующему. Он не дрался с тем, кого уже вывел из строя. Его удары локтями и коленями были резкими, экономичными и приземлёнными. Когда один из дружков хулигана попытался схватить его сзади, Сергей, не оглядываясь, резко откинул голову назад — и услышал хруст и стон, а сам в это же время ловко подсекал другого, целящегося в него бутылкой.

Пьяные и злые не могли ничего противопоставить этой отточенной, почти инстинктивной работе. Драка была яростной, но недолгой. Через пару минут Сергей, прижав главного зачинщика лицом к стене, что-то коротко и зло прошипел ему прямо в ухо. Тот обмяк, его боевой пыл мгновенно испарился, сменившись животным страхом.

— Отпусти. Отпусти, говорю! — хрипло выдохнул незнакомец, больше не пытаясь вырваться, а умоляя.

Сергей разжал пальцы. Тот, потирая запястье, что-то сипло буркнул своей компании, и они, не глядя ни на кого, быстро ретировались. Через мгновение послышался рёв мотоциклов, сливающийся с отдалённой музыкой из клуба.

Воздух медленно остывал, пропитанный запахом пыли, пота и адреналина. На «поле боя», иначе это не назвать, остались лишь мы, да пара зевак, поспешно расходившихся по домам.

— Ни фига себе! — выдохнул Саввка, и в его голосе звучал неподдельный, восторженный ужас. — Вот это зрелище! Прямо как в том боевике про однорукого бандита. Только Серёга двумя. И без ствола!

Его восклицание вернуло всех к реальности. Мы почти хором обернулись на него. Соня, всё ещё бледная, но уже собранная, тут же нанесла удар:

— А ты каким боком тут оказался, а? Тебя же вроде как наказали?

Саввка съёжился, его восторг мгновенно испарился. Он потупил взгляд, нервно теребя растянутый воротник своей футболки.

— Я сбежал… через окно, — пробормотал он, поднимая на нас виноватый взгляд, который тут же отскочил в сторону. — Ну, вы же… тут без меня…

Сергей, который до этого стоял в стороне, криво усмехнулся. Он выглядел совершенно спокойным. Но я-то видела его кулаки. Сжатые так, что костяшки побелели, напоминая следы драки. Мой временный ступор начинал отпускать, освобождая место для растерянности. Я подошла к Сергею, подбирая слова.

— Хотела сказать спасибо… — выдохнула я, стараясь вложить в слово всю возможную твёрдость, но голос предательски дрогнул, выдавая пережитый шок.

Сергей обернулся. Взгляд его был пронзительным, но пустым. Он смотрел сквозь меня, а не на меня. Его ответ прозвучал как удар под дых:

— Не обольщайся. — Голос его прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой.

Что. Только. Что. Это. Сейчас. Было? От его слов будто ветром обдало. Я застыла, ощущая, как жар от стыда и злости поднимается от шеи к щекам. Он думает, что делает мне одолжение, позволяя себя благодарить? Я считала его просто угрюмым, замкнутым парнем, неспособным к эмпатии. Но сейчас он выглядит как грубый, неотёсанный, бессердечный придурок. Это был новый пласт его личности, и он мне категорически не нравился.

И, конечно, моя реакция не осталась незамеченной. Соня стояла в паре шагов. Поймав мой взгляд, она резко выпрямилась, подбородок задрожал, а губы растянулись в напряжённой улыбке, больше похожей на оскал.

— Сонь, ты как? Сильно напуг… — начал Андрей, но она резко отвернулась. Он замер, губы его сжались, и он, опустив голову, отошёл в сторону.

Тишина, которая последовала за этим, оказалась недолгой, ибо все наши взгляды невольно притянулись к источнику приближающегося, пронзительного, истеричного женского крика.

Женщина, чьё лицо было искажено гневом, буквально пронеслась сквозь нас, направляясь к Савве, который попытался было спрятаться за нашими спинами.

— Это что такое, а?! Это вы во всем виноваты! Вы, мерзавцы, испортили моего сыночка! — мать Саввы кричала так, что её голос сжимал виски. Я инстинктивно вжала голову в плечи и прикрыла уши ладонями, пытаясь хоть как-то заглушить этот безумный поток. Ещё немного — и из её рта хлынет пена.

— Мам! Мама, пожалуйста, не кричи! — завопил Саввка.

— Простите, но мы ведь и не знали, что он сбежал, — попыталась я вставить слово, чувствуя, как внутри поднимается волна неприятия. Я не собиралась просто так оставаться в стороне, когда нас несправедливо клевещут.

Андрей сделал неуверенный шаг вперёд, но его тут же осадил новый визг матери Саввы.

— Помолчи, девочка! — её глаза сверкнули, направленные теперь на меня. — Вы все здоровые лбы! А он совсем ещё ребёнок! — Её лицо горело, казалось, сейчас лопнет. Грудь её вздымалась вверх и вниз. Она была крупного телосложения, с мощными плечами и пышными формами, та самая, которую мужчины окрестили бы «русской бабой».

— Да вы совсем меня не слышите! Мы не знали, что…

— Ах ты ж, негодница! — её голос дрожал от ярости, все ещё направленной на меня. — Ты посмотри на неё, решила огрызаться, да? — она резко схватила Савву за руку, оттаскивая его от нас с такой силой, что мальчик, не удержав равновесия, пошатнулся и едва не упал. — Чтоб мои глаза больше вас не видели рядом с ним! Ясно вам?!

— Ма-ам, я сам! Я же почти взрослый! — хрипел Саввка, но его голос терялся в её крике. На прощание он успел обернуться и показать нам умоляющий знак «звоните» сложенными пальцами у уха.

Не давая нам опомниться, они стали стремительно удаляться. Нам оставалось лишь наблюдать за тем, как Саввка, не в силах сдерживать себя, задыхался от обиды и слёз.

Сергей, который всё это время молча наблюдал за разборкой, наконец повернулся к нам. Я почувствовала его тяжёлый, изучающий взгляд, будто он решал, что с нами делать. Он кивнул сначала в сторону Андрея, затем перевёл взгляд на Соню, которая стояла рядом, делая вид, что её совершенно не касается вся эта драма.

— Ты проводишь её. А ты, — теперь он указал на меня, — со мной.

Подруга, чьё лицо уже успело расцвести выражением недовольства, тут же попыталась встрять.

— Серёженька, — её голос стал сладким и вкрадчивым, — может, ты меня проводишь? А? Ну, пожалуйста? Мне как-то страшно, а Андрею вообще в другую сторону надо. — Она сделала шаг к нему, демонстративно рисуя узоры носком кроссовка по земле.

Сергей повернул к ней голову. Его взгляд был пустым и тяжёлым.

— А я тебе кто? — отрезал он. — Знакомиться будем или что? Соседку провожаю. Всё.

Он плюнул на землю и повторил, обращаясь ко мне:

— Пошли.

Было очевидно, что его совершенно не волнует, каким голосом она говорит или какие у неё там претензии. Либо он правда не слышал, либо просто игнорировал, привыкший к тому, что его решения окончательны. Или, возможно, ему было просто наплевать. Такая уверенность в своей правоте, такая отстраненность от чужих эмоций всегда немного раздражали, но и вызывали невольный интерес.

Соня, осознав, что её попытки провалились, метнула в мою сторону взгляд, полный искренней злобы. Её аура, и без того мрачноватая, казалось, сгустилась до непроглядной тьмы. Я ощутила это давление, словно она невидимыми путами пыталась впечатать меня в землю.

Я лишь пожала плечами, уставившись на трещину в земле. Лишь бы не одной. Я видела, как Сонька напряглась, и чувствовала, что дальше будет только хуже.

— Маш, можно тебя на минутку? — Соня, не спрашивая разрешения, вцепилась мне в локоть, её пальцы впились в мою руку с болезненной силой. Она оттащила меня в сторону, подальше от парней, и наконец позволила мне выдернуть руку, когда мы оказались метрах в двух от них. — Ну и чего ты застыла, а? — её голос был приглушённым, но шипел от негодования. — Не могла мне хоть как-то помочь?

— Эй! — я отдёрнула руку, нервно потирая место, где минуту назад были её пальцы. Я ненавидела, когда меня вот так хватали, без церемоний. — Я тут вообще при чём?

Подруга театрально скрестила руки на груди, и я бы поклялась, что, если бы у неё были молнии, она бы сейчас метала их прямо в меня. Её лицо выражало вселенское подозрение.

— Что это сейчас было? — Соня прищурилась, и её голос стал ядовитым. — Как он там сказал? «Отошёл от неё». Не от нас, не от всех. Конкретно от тебя. И теперь ещё провожает. Что, соседские посиделки устраивать будете?

— Какая муха тебя укусила? — у меня перехватило дыхание. — Это он так того урода отгонял, а не мне признавался! К тому же я знаю, как он тебе запал. Так, может, ну его, эту дурацкую ссору? Раз уж контакт налажен, могу поспрашивать у него что-нибудь для тебя. Это же идеальный момент!

Соня на секунду замерла, изучая моё лицо. В её зелёных глазах плескалась такая глубина, что, казалось, можно утонуть. Они были как весенняя трава после дождя — яркие, манящие и чуть колючие. Злость пошла на убыль, уступая место жадному, неподдельному интересу. Она всё продолжила хмуриться, но уже по-другому — не злобно, а сосредоточенно.