Светлана Цебенко – Бабочка в Тёмном Лесу (страница 5)

Поначалу, когда только-только всё открыли, за вход брали символические пятьдесят рублей. И, честно говоря, желающих платить за это количество развлечений оказалось не так уж много. Люди как-то не спешили опустошать свои карманы. Администрация быстро смекнула, что за свободные полтинники никто не идёт, и приняли гениальное, как оказалось, решение — сделать дискотеку бесплатной. И вот тут-то народ повалил!

Это было, конечно, своеобразное зрелище. Сначала собирались во дворе, кто-то курил за углом, кто-то просто стоял, разглядывая друг друга. Слышались смешки, приглушенные разговоры. А потом, когда двери распахивались, туда вливалась вся эта толпа. Из ближайших деревень тоже подтягивались: на попутках, на старых мотоциклах, а то и просто пешком. И, конечно, некоторые, особенно те, кто приезжал издалека, проносили с собой парочку заветных баночек пива, спрятанных поглубже в рюкзаках или под одеждой. Не то чтобы это было как-то сильно осуждаемо, скорее это был элемент бунтарства, попытка сделать вечер хоть чуточку взрослее.

Около восьми вечера за мной зашли друзья. Вышли мы из дома, и тут же мимо промчалось несколько мотоциклов. Звук их моторов, такой дерзкий, ревущий, резанул воздух.

Они, наклоняясь в поворотах, пролетели совсем близко, и в этот момент, казалось, вся деревня замерла, а потом снова оживала под их гул. Один из них, уже отъехав на приличное расстояние, обернулся и что-то крикнул нам вслед, но мы решили это проигнорировать.

По пути то и дело натыкались на знакомые лица — все, как по зову невидимого дирижера, двигались в одну сторону. Обменивались с ними короткими «куда-то идёшь?», «ага» и улыбками.

На крыльце стояла небольшая толпа. Среди курящих и переговаривающихся парней я узнала тех самых мотоциклистов. Их лидер, высокий парень со шрамом над бровью, прислонился к косяку двери и оценивающим взглядом проводил каждую новую группу, подходящую к ДК. Вообще сразу внутрь проходили не все — кто-то специально тянул время, откладывая вход на самый пик вечера, когда должна была пойти ходовая музыка.

Когда мы с друзьями проходили мимо, он оттолкнулся от косяка, перегородив нам путь не всем телом, но одним плечом.

— Куда спешим, красивые? — его голос был хриплым и нарочито медлительным.

Я почувствовала, как Соня нервно взяла меня под руку. Но что-то внутри заставило меня не опустить глаза, а встретиться с ним взглядом. Молча, просто посмотреть. Его усмешка стала шире, а в глазах вспыхнул заинтересованный огонёк.

— Ладно, проходите, — он сделал преувеличенно галантный жест, пропуская нас.

Мы сели на свободный диван недалеко от края танцпола и тут же почувствовали, что воздух стал густой и горячий от дыхания и тел.

И только потом, привыкнув к полумраку, я начала различать детали. Само помещение было большим, с деревянным полом, который скрипел под ногами. Где-то в углу стояли старые, продавленные диванчики, на которых пытались сидеть парочки. Главное пространство занимала танцплощадка. Посередине поставили две лампы-прожектора, которые бросали на стены и пол танцующих людей какие-то нелепые, дёрганные блики. Это не была профессиональная световая установка, это были скорее такие самодельные «спецэффекты», которые тем не менее создавали ощущение настоящего праздника.

— Как я выгляжу? — прокричала мне Соня, наклонившись, чтобы перекричать нарастающий музыкальный фон. Её голос, звонкий и немного взволнованный, прорезал эту душную атмосферу.

Я оглядела её с головы до ног, и мой большой палец, показавший «класс», был на сто процентов честным. Чёрт возьми, с ней действительно не сравниться! Пока Соня корпела над идеальными локонами и образом «непринуждённой красоты», я за минуту натянула первые попавшиеся рваные шорты и клетчатую рубашку, забытую на стуле, а волосы так и оставила распущенными и чуть растрёпанными. Мы были олицетворением двух разных вселенных: одна — глянцевый журнал, другая — потертый скетчбук с каракулями на полях.

— Не хотите подышать свежим воздухом? — прокричал нам Андрей, демонстративно подёргивая край спортивного костюма. — Жарко стало, прям дышать нечем.

Мы с Соней переглянулись и кивнули. Андрей уже явно предвкушал глоток прохлады, и я не могла не согласиться. Воздух в зале и вправду стал густым и тяжёлым, и не только от духоты. Мы пробирались к выходу сквозь толпу, и с каждым шагом нарастало чувство, что я сейчас взорвусь, если не выскажу всё, что копилось внутри. Эти странные знаки, эти сердечки… Может, сейчас, вдали от давящей музыки и чужих взглядов, наконец настал тот самый момент, когда я смогу об этом рассказать.

Мы двинулись за здание, где вовсю гудели другие компании. Выйдя на улицу, я с удивлением обнаружила, что небо пламенело закатом. Мы провели в клубе всего мгновение, а снаружи успел смениться целый день. Усевшись на поваленное бетонное кольцо, и в багровом свете угасающего дня я решила начать с подруги.

— Сонь, а ты случаем не теряла ничего? — начала я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё сжималось в нервный комок.

Соня, вечно в движении, то поправляя непослушные кудряшки, то оглядываясь по сторонам, обернулась. Её взгляд, вопросительный и немного снисходительный, остановился на мне.

— Ну, типа что?

— Да так, — я приготовилась. — Когда вы днём ушли, я прибиралась немного. Ну, знаешь, мусор всякий, бутылки… И нашла. Две такие милые заколки. С бабочками.

Лицо Сони оставалось непроницаемым, но я заметила лёгкую перемену в выражении глаз.

— Маш, ну ты же знаешь, я такое сто лет не ношу. А уж на моих волосах… — она махнула рукой. — Им и места нет.

— Ну, может быть…

— Нет, Маш, — её тон стал серьёзнее, почти укоризненно. — Ты же знаешь, я такое не ношу. Нашла — ну и нашла. Хочешь, оставь себе. Тебе, кстати, и правда больше подойдут.

— А ты… — тут вмешался Андрей. Его движения стали какими-то дёргаными, суетливыми. Он нервно поправил очки. — Ты их с собой взяла?

Соня чуть толкнула его в бок, рассмеявшись:

— А что, твои, что ли? Не знала, что тебе такое нравятся, — хихикнула она.

— Нет! — Андрей с испугом замахал руками, отгоняя невидимую угрозу. — Просто… Мне кажется, они могли выпасть из коробки от дженги. Да, точно. Мама иногда покупает себе такие, чтобы чёлку закалывать.

Я кивнула, но уже совершенно их не слушала. Слова Андрея и Сони пролетели мимо, не задев. Звук приглушался, будто меня накрыли стеклянным колпаком. Я видела, как их губы двигаются, но слышала только ровный гул в ушах.

— Маш, всё хорошо? — Соня положила руку мне на плечо. — Ты какая-то бледная стала.

— Дело в том, что… — слова застряли у меня в горле.

— Ой! Смотрите! — внезапно воскликнула Соня. — Это же Серёжка!

Я обернулась. Недалеко от нас стояла группа парней, и среди них, возвышаясь над остальными, был Сергей. Его взгляд, острый и собранный, скользнул по нашей компании, будто отмечая каждую деталь. Он уже видел нас. И он видел нечто позади нас. Его поза, чуть подавшаяся вперёд, и медленное, контролируемое напряжение в плечах выдавали готовность к действию. С каждой секундой он напоминал собравшуюся для прыжка пантеру.

И в этот момент в наше пространство врезался он. Тот самый парень со шрамом. Он вёл за собой нашего перепуганного Саввку. От него пахло резким одеколоном, который не мог перебить сладковатый запах алкоголя.

Его взгляд скользнул по Соне, по Андрею и… зацепился за меня. В его глазах что-то щёлкнуло — тусклый, но жадный огонёк интереса.

— Ну что, красотки, снова пересеклись, — его хриплый голос прозвучал слащаво-ядовито. — Вашего мышонка подобрал. А заодно и вашего личного ботанозавра проверил, — он бросил уничижительный взгляд на Андрея, который побледнел и съёжился. — Слабоват, брат. На крик не идёт.

Он грубо потрепал Саввку по волосам и толкнул его к нам.

Незнакомец вклинился между мной и друзьями, грубой глыбой заслонив всё.

— Но я, видать, нашёл тут куда покрасивее, — продолжил он, не отрывая от меня своего тяжёлого взгляда. — Познакомимся поближе, светлячок?

Он не стал ждать ответа. Его пальцы, шершавые и липкие, впились в мои волосы. Я дёрнулась назад. Его друзья, стоящие поодаль, разразились громким, раскатистым смехом.

— Эй, руки убери! — Соня рванулась вперёд, но хулиган, даже не глядя, оттолкнул её так, что она едва устояла на ногах.

Но тут же из-за его спины раздался ровный, низкий голос. Сергей подошёл так бесшумно, что его появление было подобно взрыву в тишине.

— Отвали. От неё.

Хулиган обернулся. Ростом они не уступали друг другу, и его глаза вспыхнули злобой.

— Проблемы нужны или чё? — заорал он, но в его глазах, помимо злости, читалась пьяная неуверенность. Он видел, что Сергей не отступает.

Сергей с вызовом плюнул на землю между ними, будто проводя черту.

— Я сказал, отошёл, — повторил он, и в его сиплом голосе зазвучали стальные нотки, не терпящие возражений.

Этого оказалось достаточно. Импульс прошёл.

— Ах ты ж… — зарычал хулиган, и его рука с зажатой в пальцах сигаретой дёрнулась, чтобы оттолкнуть Сергея.

Это было роковой ошибкой.

Я заметила, как кулаки Сергея сжались и в тишине отчётливо хрустнули костяшки — глухой, напряжённый звук, от которого по спине побежали мурашки. Он не стал бить сразу — он сначала обезвредил. Его левая рука, быстрая как змея, перехватила запястье хулигана и с сильным щелчком вывернула его наружу. Тот взвыл от неожиданной боли, и в этот момент Сергей вошёл в его защиту. Не размашистым ударом, а жёстким, коротким апперкотом основанием ладони прямо под диафрагму. Раздался глухой, неприятный звук, будто ударили по мягкому мешку. Воздух с присвистом вырвался из лёгких наглеца, его тело сложилось пополам.