Светлана Цебенко – Бабочка в Тёмном Лесу (страница 3)
Я сделала паузу, собираясь с мыслями. Взгляд непроизвольно заострился в сторону темноты. Эту историю рассказал мне папа. Если других пугали волчком, который укусит за бочок, то меня пугали этим. Чтобы мой интерес туда пойти разом отпал.
— Жуть-то какая! — Соня прижалась ко мне, её дыхание стало частым.
Мне и самой стало как-то неуютно. Ветер, ласково шевеливший ветки, теперь подул с неоправданной морозной силой. На мгновение, когда один из углей, казалось, уже почти погас, мне почудилось, что он ярко мигнул, оставив в темноте призрачное сердце.
Но я тут же переключилась на задачу — собрать вещи. В воздухе уже витала лёгкая паника, и мы, быстро переглянувшись, бросились упаковывать всё, пока Андрей делал самое нужное: отправился на реку за водой, чтобы окончательно потушить наш костёр, который, кажется, сам начал затухать раньше времени.
От речки до наших домов было рукой подать, всего каких-то десять-пятнадцать минут неспешной ходьбы. Выйдя на знакомую тропинку, мы остановились у перекрестка, похожего на развилку дорог из сказки. Здесь, на этой тропе, наша маленькая компания когда-то, ещё в самом начале своих совместных летних приключений, придумала свою собственную поговорку.
Я с улыбкой глянула на друзей, вспоминая, как мы тогда, будучи совсем детьми, искали смысл в каждом повороте. Очевидно, домов было куда больше, чем по этим намеченным дорогам, но зачем нам было говорить о других?
Андрей взял на себя роль старшего брата и пошёл провожать Саввку, пока тот не потерялся в темноте и не начал кричать от страха. А мы с Соней решили постоять ещё немного, обнимая друг друга, для придания уверенности.
— Ладно, хватит киснуть, — Соня вытерла нос и толкнула меня плечом уже без прежней игривости. — Родители не спросили — да, подвели. Но теперь ты либо будешь три месяца реветь и испортишь себе всё лето, либо…
— Либо что? — спросила я, глядя на лес.
— Либо оторвёшься с нами по полной, чтобы потом было что вспоминать! — в её голосе снова зазвенел привычный огонёк. — Мы бы на твоём месте уже план приключений составляли, а не страдали. Шанс, понимаешь? Устроить лето, которое войдёт в историю!
— Мне хотелось ещё побыть с вами… — не унималась я.
— А возьми меня с собой, — спокойно сказала она. — Я только у бабули спрошу.
— Хорошая идея. Если она будет против, то я тебя украду, — рассмеялась я, но тут же добавила. — Кстати, я же теперь одна дома. Из головы вылетело всем сказать. Так что, приходи завтра. И мальчишек с собой бери.
Подруга округлила глаза, её лицо осветилось удивлением, и она начала звонко тараторить, от чего в ночной тишине мне показалось, что мы привлекли чьё-то внимание, кто-то из темноты внимательно слушает наш разговор.
— И ты говоришь об этом только сейчас?! — воскликнула она. — Чего же мы тогда на речке сидели, как прибитые? Могли бы сразу к тебе пойти! Там же и Серёжа напротив живёт! Глядишь, с нами бы пошёл.
Я лишь закатила глаза на то, как сильно подруга хочет сблизиться с парнем.
Мы обменялись ещё парой фраз и разошлись по домам. Завтрашний день обещает приключения.
3. Карты не врут
Утренняя прохлада приятно щекотала кожу, когда я побрела на кухню. Чашка чая вернула меня к реальности. Взяв в руки керамическую кружку, я шагнула на крыльцо. Здесь, в этом уголке нашего скромного дома, стоял старый, но невероятно удобный стульчик, как будто ждавший меня. Кругом стояла такая тишина, что её можно было потрогать руками. Это была та самая тишина деревенского утра, которая обволакивала, умиротворяла и позволяла мыслям течь свободно. Наш низкий забор, покрашенный когда-то в зелёный цвет, теперь местами облез и был скорее символом, чем реальным препятствием. Он открывал вид на соседние дворы, не создавая ощущения враждебной отделенности.
Тишину разорвало кукареканье петуха. К нему тут же присоединился пронзительный лай соседской Жучки. И вот на фоне этих звуков из дома напротив с той стороны узкой, протоптанной между нашими участками тропинки вышел Сергей. Он неторопливо двигался к старому грузовику. Привычным движением швырнул бензопилу в кузов, и она легла точно на место, не задев бортов.
Как я слышала, год назад его отчислили за драку. С тех пор он только и делал, что рубил лес с отцом. Я знаю многих местных хулиганов. Но все они лодыри или вандалы. Если смотреть на Сергея, картина не складывается. Эта работа, нелёгкая и сезонная, предполагала долгие часы в лесу, колку, погрузку, а затем продажу брёвен и поленьев местным жителям и дачникам, которые приезжали отдыхать подальше от городской суеты. И всем этим он занимался каждый день.
Сделав ещё один медленный глоток обжигающего кофе, я наблюдала за его ловкими, сильными руками. Он размеренно, без суеты закидывал в кузов инструменты. Несмотря на прохладное утро, Сергей был одет легко — в привычные спортивные штаны и чуть выцветшую серую майку, которая обтягивала его крепкие плечи. Я невольно задержала на нём взгляд, и вот он, уловив моё внимание, поднял голову.
Он коротко кивнул мне, и его обычный суровый взгляд на миг смягчился. Его волосы, совсем недавно коротко остриженные, ещё больше подчеркивали угловатость черт, придавая ему этакий хулиганский вид. Но, судя по всему, сам Сергей оставался совершенно равнодушным к этим клише во внешности.
Я ответила ему таким же коротким кивком и поспешила обратно в дом. Скорее всего, мои друзья ещё видели десятый сон. Поэтому решила позвонить родителям. Хотя бы попытать удачу. Дозвонилась я с третьего раза. Разговор оказался недолгим. Из-за связи в деревне и суеты в городе мы толком друг друга и не слышали. Несмотря на это, ласковый голос мамы пробудил во мне тоску, но показывать я это не решилась.
После «глухого телефона» мне захотелось перекусить. Испечённые на скорую руку оладьи с запахом ванили и сгущённым молоком казались идеальным решением, чтобы поднять настроение себе и своим друзьям, когда они придут.
И тут я заметила на верхней полке серванта — старую, пыльную коробку. Там среди потёртых рисунков и новогодних игрушек лежала шкатулка, внутри которой была колода Таро.
Воспоминания нахлынули разом, как баба Зоя рассказывала о значениях старших и младших арканов. Но я её не слушала, лишь заворожённо наблюдала, как переливается позолота на лицевой стороне карт. Долго же мне пришлось позже упрашивать родителей, чтобы они мне её купили. И с тех пор она почти не покидала своего убежища.
Я даже пару раз тайком проносила её в школу — в прошлом году у нас с девчонками был настоящий бум. Мы прятались на задних партах и на переменах, затаив дыхание, тянули карты, пытаясь разгадать, кто кому нравится и будут ли вместе Алина из параллельного класса и тот самый длинный кудрявый старшеклассник. Тогда-то меня и поймала наша физичка, Анна Викторовна. Она отобрала колоду с таким видом, будто я принесла на урок не карты, а зажигательную смесь. «Мария, нечего морочить голову себе и одноклассницам этой ерундой! — сказала она, пряча шкатулку в ящик стола. — Вот сдашь контрольную на «пять» — придёшь и заберёшь». Пришлось зубрить формулы, как одержимой. С тех пор я и оставила эти попытки, в школе находились дела и поважнее.
Но сейчас, в этой атмосфере утренней тишины и ностальгии, мне захотелось обратиться к ним.
Деревянная шкатулка, лёгкая, с выжженными на крышке узорами, открылась с тихим скрипом. Внутри, уложенные аккуратно, лежали карты. Их обратная сторона была тёмно-красной, а посередине нарисовано подобие красного глаза, лицевая сторона обещала ответы на вопросы.
Вытянув три карты от себя, я разложила их на чистой поверхности стола. Каждый символ, каждый образ на карте вызывал ассоциации, заставлял думать, чувствовать.
В воздухе витал запах оладий, смешиваясь с едва уловимым ароматом старых карт и дерева. Мысли выстроились в чёткую, пусть и тревожную линию. Это было не просто гадание, а скорее медитация, способ самопознания, погружение в глубины собственного «я».
Внезапно тишину нарушил мягкий, но отчётливый стук в дверь. Кто-то осторожно, но настойчиво осведомился:
— Тук-тук! Есть кто жив-здоров?
Я вздрогнула, возвращаясь из своих размышлений, и обернулась на звук. На пороге стояла баба Зоя. В своём неизменном цветастом платье до пят и с седыми волосами, распущенными по плечам, она и правда смотрелась как ведьма.
— Здрасьте, баб Зой! — я бросилась к ней, обнимая крепко. её тёплые объятия пахли сеном и сушеной мятой.
— Привет-привет, русалочка моя! — проворковала бабушка, похлопывая меня по спине. — Ну что, как тебе твоя взрослая жизнь? Надо полагать, друзей ждёшь, которые так и норовят заскочить на огонёк, верно? А тут я, старая карга, со своими порядками пожаловала.
— Да что вы такое говорите, баб Зой! — я с улыбкой отстранилась, приглашая её пройти глубже в дом.
Её избушка стояла на самом краю деревни, у кромки леса, и всё же она появлялась всегда вовремя, словно чувствуя, когда её присутствие необходимо.
— Садитесь, пожалуйста. Я как раз оладушки напекла, сейчас чайник поставлю.