Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 9)
Дэвид поднялся и подошел к решетке, недовольно глядя на стоящую в непринужденной позе девушку, затем медленно произнес:
— Во-первых, мне хотелось бы узнать твои намерения относительно меня. Помнится, ты горела желанием разделаться со мной. Сколько ты еще будешь медлить?
— Ты так торопишься умереть, кельт? Неужели ты совсем не дорожишь своей жизнью?
— А зачем мне нужна такая жизнь? Участь цепного пса мне кажется более завидной. По крайней мере, он может наслаждаться свежим воздухом и солнечным светом.
— Чего же ты хочешь? Не думаешь ли ты, что я отпущу тебя?
— Разумеется, нет, — резко отозвался пленник. — Я только хотела узнать, когда ты выполнишь свою угрозу.
— Я еще не решила, как поступить с тобой, — честно призналась Фрида.
— Во-вторых, я требую более нормальных условий. Мне бы не хотелось стать слепым, как крот, в этом чертовом подземелье.
— Это все? — надменно осведомилась датчанка. — Хорошо, я распоряжусь насчет факелов. А теперь послушай меня, кельт. Если ты не станешь есть, я прикажу надеть на тебя кандалы и приковать к стене, тогда ты лишишься даже возможности спать.
— Я буду есть только в том случае, если ты сама будешь приносить мне еду, — твердо сказал Дэвид.
— Тогда ты умрешь голодной смертью, тэн! — с яростью воскликнула Фрида. —Я никогда не стану прислуживать тебе!
— Пусть будет так. Лучше смерть, чем неволя, — бесстрастно проговорил пленник.
Выйдя из подвала, Фрида отправилась на поиски Рагана, чтобы отдать ему распоряжение насчет факелов для пленника. Викинга во дворе она не нашла, хотя знала, как старый датчанин любит погреться на солнышке. Обойдя все места, где мог бы находиться норманн, девушка остановила двух воинов, без дела слоняющихся по Дэннеру. Оказалось, один из них недавно встретил старика возле главного здания аббатства, скорее всего, тот направлялся к конунгу. Зная о пристрастии двух друзей к спокойным, требующим длительного размышления играм, Фрида решила, что ее отец и Раган скорее всего начали очередную партию в шахматы.
Открыв массивные дубовые двери с бронзовыми ручками, Фрида ступила на покрытый пушистым персидским ковром пол самой роскошной комнаты монастыря — библиотеки, принадлежавшей бывшему аббату Дэннера, отцу Юстифию, в панике бежавшему в Кент, когда войска датчан захватили Восточную Англию. Большое окно наполняло помещение ярким солнечным светом. Тяжелые бархатные занавеси были широко раздвинуты. Прямо перед окном стоял громадный, красного дерева стол. Над его гладкой поверхностью величественно возвышалась высокая резная спинка кресла. По краям стола располагались серебряные, замысловато выкованные в форме диковинных цветов подсвечники. Стены, справа и слева от просторного окна, занимали массивные, казалось, совершенно неподвластные разрушительному дыханию времени шкафы с витиеватыми узорами на дверцах, запирающиеся на позолоченные замки. Там хранились бесценные, редкие по тем временам рукописные фолианты в деревянных, обтянутых бархатом и кожей окладах, над оформлением которых в течение многих лет прилежно трудились изощренные в каллиграфии монахи. Отец Юстифий, настоятель монастыря, слыл человеком образованным, знал несколько языков, интересовался науками. Он собрал богатую библиотеку не только богословской, но и светской литературы.
Хальфдан, ценящий истинную красоту и знающий толк в книгах, не позволил разрушить аббатство, хотя многие из его ярдов ратовали за то, чтобы стереть непокорный Дэннер с лица земли.
— Если мы рассчитываем начать новую жизнь в Англии, — сказал конунг на военном совете перед взятием монастыря, — мы не должны уподобляться вандалам, оставляющим после себя только дым пожарищ и убивающим всех, кто попадется под руку. Нужно быть мудрее, чтобы в дальнейшем снискать расположение местного населения. Если мы оставим Дэннер в целости, это послужит лучшим доказательством, что мы хотим установить мирные отношения с жителями на завоеванных нами землях. Англосаксы уже уступили датскому войску Нортумбрию13 и Мерсию, и теперь нет необходимости в излишней жестокости.
Благодаря обоснованным доводам Хальфдана и его твердой воле, аббатство подверглось минимальному разрушению, а богатое убранство покоев настоятеля монастыря осталось совершенно нетронутым.
Холодные каменные стены библиотеки были затянуты темно-бордовым шелком в тон занавесям. Напротив окна, возле занимающего полстены камина, у маленького инкрустированного шахматного столика сидели Хальфдан и Раган. Старый датчанин, задумчиво наморщив лоб, безуспешно старался найти выход из создавшегося положения фигур на шахматной доске, а конунг довольно ухмылялся себе в бороду. Завидев Фриду, Хальфдан радостно воскликнул:
— А вот и моя красавица-дочь.
— Здравствуй, отец, — с улыбкой сказала девушка, целуя его.
— Ты уже успела обезглавить своего пленника, Фрида? — поинтересовался конунг, любуясь яркой красотой дочери.
— Еще нет, отец, — отозвалась та, — пусть пока поживет.
— Мне кажется, ты не станешь убивать кельта, — серьезно проговорил Хальфдан. — Разве можно отделять столь красивую голову от не менее великолепного тела? Думаю, ты успела это заметить, Фрида?
Дочь возмущенно фыркнула и с горячностью произнесла:
— Меня нисколько не волнует его внешность! Мужчины никогда не интересовали меня, отец, и ты хорошо знаешь об этом.
Конунг, хитро посмеиваясь, возразил:
— Конечно, знаю, но так не может продолжаться всегда, когда-нибудь...
— Отец, прошу тебя, перестань! — сердясь, перебила его Фрида. — Я не хочу ссориться с тобой, тем более из-за какого-то кельта.
— Хорошо, дочка, я больше не буду докучать тебе подобными разговорами, — примирительно сказал Хальфдан.
Присев на подлокотник отцовского кресла, Фрида обняла конунга за шею и с интересом взглянула на шахматную доску, оценивая позицию белых фигур, которыми играл Раган. Она хорошо знала тонкости этой настольной игры, пришедшей в западную Европу из далекой, полной загадок и тайн Индии. Быстро разобравшись в сложившейся ситуации, Фрида решила помочь зашедшему в тупик старому датчанину. Тонкими изящными пальцами она взяла искусно вырезанную из драгоценной слоновой кости белую ладью и одним ходом выровняла соотношение сил партнеров. Раган обрадованно потер руки и с восхищением сказал:
—Ты не перестаешь удивлять меня, Диса! Твой ум так же совершенен, как и твоя красота, достойная самой жены Одина Фригг!
А затем обратился к Хальфдану:
— Ты должен гордиться такой дочерью, конунг.
— Я не устаю возносить хвалу всем Богам за Фриду! — ответствовал тот.
— Не стану вам мешать, — проговорила девушка, собираясь покинуть игроков. — Раган, когда закончишь партию, будь добр, отнеси пленнику факелы.
— Я всегда рад услужить тебе, Диса, — согласно кивнул датчанин.
Но на другой день, когда Фрида, завершив свой привычный утренний ритуал, отправилась к пленнику, оказалось, что подвал по-прежнему погружен во тьму. Однако Раган, как сначала подумала девушка, не забыл о ее поручении и выполнил то, что ему было велено. У Фриды совершенно вылетело из головы, что у датчанина не было ключей, чтобы войти к кельту и зажечь факелы, поэтому Раган аккуратно сложил их возле стены.
— Старый трус, — усмехнулась девушка, — он даже не подумал попросить у меня ключ.
Тьерри тоже не забыл о порученной ему миссии: принесенная им еда стояла нетронутой между прутьями решетки. Кельт сидел на своем соломенном ложе и мрачно глядел на датчанку.
— Ты упрям, кельт, — холодно проговорила Фрида.
— Тебя тоже не назовешь покладистой, — парировал тот.
Девушка только пожала плечами в ответ. Она сняла с пояса цепочку с ключом и отперла дверь. Перешагнув порог, Фрида преспокойно прошла мимо сидящего пленника и вставила факел в подставку на стене, а остальные бросила на пол рядом с мужчиной.
Дэвид внимательно следил за размеренными действиями датчанки, совершенно не обращающей на него внимания. Закончив свою работу, она повернулась к пленнику и спросила, кивнув на принесенную еду:
— Так ты не будешь есть, кельт?
В ответ Дэвид только упрямо мотнул головой.
— Ты думаешь, я стану уговаривать тебя? — язвительно осведомилась Фрида.
— Я не нуждаюсь ни в чьих уговорах, тем более в твоих, — отрезал тэн.
— Ну, если не хочешь есть, хотя бы попей! — И девушка единым махом выплеснула содержимое кувшина прямо в лицо пленника.
Словно распрямившаяся тугая пружина, Дэвид вскочил и стремительно, как ястреб, которого Фрида видела накануне у реки, ринулся к ней и крепко схватил ее за плечи.
— Что ты о себе возомнила, сумасшедшая девчонка?! — яростно заорал он, с силой встряхивая девушку. — Твоя наглость не имеет границ!
Но Фриду невозможно было запугать, она всегда умела найти выход из любой, казалось бы, самой безвыходной ситуации. Девушка нанесла мужчине сильный удар кулаком в лицо. Тотчас же отпустив датчанку, кельт разразился ругательствами, хватаясь за начинающий заплывать глаз. Фрида, негромко посмеиваясь, незаметно потерла себе плечи.
— Вот я тебе и напоила, — удовлетворенно заметила она. — А завтра, так уж и быть, я приду накормить тебя.
Фрида заперла за собой дверь и покинула мрачное подземелье.
Утром, едва поднявшись с постели, девушка подошла к зеркалу, представляющему собой большую овальную пластину из гладко отполированного металла, и с интересом взглянула на свое отражение. Фрида внимательно разглядывала свое лицо, изучая его, обращая внимание то на яркие зеленые глаза, то на изящный, безупречной формы нос, то на густые медные волосы, пышной волной падающие ей на плечи. Девушка хотела убедиться, на самом ли деле она так хороша, как о ней говорят. Внезапно Фрида осознала, как необычно ее поведение; она никогда раньше не придавала особого значения собственной внешности, считая это не главным для хорошего воина. Припомнив подробности вчерашнего выяснения отношений с пленником, девушка улыбнулась: кельт получил, что хотел. Несомненное, этот урок пойдет ему на пользу. Фрида отбросила на спину водопад огненных волос и спустила с плеч ночную сорочку. На ее нежной коже четко проступали отпечатки пальцев Дэвида Винса. Датчанка криво усмехнулась, рассматривая синяки, украшавшие ее плечи. Еще ни один мужчина не осмеливался дотронуться до нее, тем более с намерением причинить ей боль. Но этот кельт!..