Светлана Царапкина – Сердце валькирии (страница 10)

Фрида не хотела признаваться даже самой себе, что Дэвид Винс произвел на нее неизгладимое впечатление. Она не могла не отметить исключительной красоты английского тэна. Черный цвет волос и глаз кельта удивительно гармонировал с бронзовым оттенком его кожи, придавая облику пленника вид неземного божества, олицетворяющего силы ночи. Этому в немалой степени способствовало выражение лица тэна, неизменно сохраняющее легкий налет саркастической меланхолии, даже когда его черты искажала бешеная злоба. Дэвид Винс казался человеком, добившимся всего, к чему стремился, несколько пресыщенным жизнью и наслаждениями, уже не вызывающими в нем прежнего нетерпения и желания. Наверняка, женщины увивались вокруг красавца-кельта, бросая ему под ноги свою любовь. Кроме того, тэн был так же высок, как конунг Хальфдан или Свег Берхард, выделяющиеся своим ростом даже на фоне других викингов. Одежда кельта не скрывала его великолепных рельефных мышц. Каждое движение мужчины, полное удивительной пластики и сдержанной силы, роднило его с грациозной черной пантерой. В довершение ко всему Дэвид Винс прекрасно владел мечом, и та легкость, с какой он выбил из ее рук оружие, доказывала, что тэн — прирожденный воин. И хотя датчанка отмечала все качества своего пленника, как если бы оценивала стать породистого коня, ей пришлось признать, что более совершенного мужчины она еще не встречала. Однако девушка была уверена: она никогда не полюбит, и ее сердце всегда останется свободным.

Фрида отвернулась от зеркала и принялась одеваться. Когда дело дошло до меча, ее лицо омрачилось. Девушке трудно было привыкнуть к своему новому оружию, ее душа не лежала к клинку, заменившему бесценный Лэк, и она даже не захотела дать ему имя. У Фриды не осталось больше желания и времени предаваться размышлениям о пленнике и о мече — Омфал ждал ее в конюшне, и на данный момент это было самым главным.

Вернувшись с прогулки, имеющей для нее почти ритуальную значимость, датчанка передала своего скакуна на попечение Тэда, а сама отправилась навестить вороного жеребца кельта. Зная, что от долгого бездействия лошади быстро теряют форму и у них портится характер, Фрида намеревалась приручить коня, но едва она подошла к деннику, вороной, как и в прошлый раз, начал бить задними копытами. Никто из конюхов не отваживался заходить к беснующемуся вороному, и его стойло превратилось в настоящий свинарник. Если так будет продолжаться и дальше, то вскоре конь погрузится по самое брюхо в нечистоты. Фрида недовольно сдвинула брови. Необходимо было вывести жеребца из денника. Эта задача усложнялась тем, что вначале следовало надеть на скакуна узду. Фрида подивилась, как Эрвину удалось расседлать коня в тот вечер, когда викинги доставили в Дэннер плененного ими кельта. Она подозвала Тэда, уже поставившего Омфала в стойло, и велела юному конюху не мешкая вычистить денник, когда она выведет вороного жеребца.

— Что вы, госпожа, — испуганно воскликнул юноша. — Вы не должны заходить к нему. Конь убьет вас.

— Не волнуйся, Тэд, — успокаивающе улыбнулся ему Фрида. — Я умею обращаться с лошадьми.

— Я знаю, госпожа, но прошу вас, не делайте этого, — умоляюще глядя на нее, проговорил конюх. — Это не конь, а дьявол!

— Я буду осторожна, — сказала девушка, снимая с крюка узду.

Она подняла щеколду, запирающую вход в стойло, и остановилась, выжидая подходящий момент, чтобы войти внутрь. Когда жеребец взбрыкнул в очередной раз, Фрида молнией скользнула мимо крупа к голове животного. Одно быстрое ловкое движение и вот узда уже надета, а удила вложены. Чувствуя твердую руку, конь замер, недоверчиво кося темно-фиолетовым глазом. Девушка заставила вороного развернуться и под уздцы вывела из денника. Пока юный конюх чистил стойло, не переставая удивляться, с какой легкостью датчанка справилась с непокорным жеребцом, Фрида удерживала коня в проходе между денниками, поглаживая его бархатистую морду. Жеребец стоял спокойно, лишь изредка гладкую шкуру цвета вороного крыла подергивала крупная дрожь. Зная толк в лошадях, девушка не сомневалась, что сумеет подчинить своей воле горячего скакуна.

Поставив жеребца кельта в вычищенное стойло, Фрида отправилась завтракать. Она предпочитала совершать трапезу не в огромном просторном зале, где в будни обедал конунг со своими приближенными и по праздникам устаивались пиры, а на кухне. Здесь, возле очага, было гораздо уютнее, нежели в трапезной, в которой каждый звук отдавался многократным эхом. Кончив завтракать, Фрида некоторое время продолжала сидеть за грубым деревянным столом, глядя на пляшущий в очаге огонь. Вокруг беспрестанно сновали женщины, с утра до вечера хлопотавшие в Дэннере по хозяйству. Некоторые из них приходили из близлежащих селений и, закончив работу, возвращались домой, но большинство, главным образом молодые девушки, оставались в аббатстве и на ночь, не желая расставаться со своими возлюбленными. Редкий воин в дружине Хальфдана не обзавелся подружкой из числа местных жительниц, но еще рано было думать о спокойной семейной жизни. Фрида не понимала, почему Гутрум медлит вместо того, чтобы собрать все свои силы и дать англосаксам решающее сражение. Сама она горела желанием принять участие в сече, обещающей стать одной из самых ожесточенных битв, чего с нетерпением ожидали и ее уставшие от долгого безделья соотечественники.

Взгляд датчанки остановился на невысокой тонкой фигурке одной из женщин в голубом платье и белоснежном переднике, которая отчитывала молоденькую служанку, работающую на кухне. Та безропотно выслушивала наставления, виновато склонив голову. Но вот женщина в голубом платье махнула рукой, отпуская свою подопечную, и девушка поспешила удалиться. Фрида, улыбаясь, следила за действиями находящейся в беспрестанном движении молодой женщины, царящей на кухне, словно королева на балу. Это была Этель, голубоглазая англо-саксонка со светло-русыми волосами, заплетенными в две длинные тугие косы. Девушка могла понять, что привлекло ее сурового отца к этой миниатюрной блондинке. Этель выгодно отличалась от всех других женщин не только своей красотой, но и веселым доброжелательным нравом. Вся прочая прислуга настороженно относилась к воинственной рыжеволосой датчанке, считая ее более опасной, чем мужчины, вместе с которыми она появилась в Дэннере верхом на взмыленном коне, в кольчуге и с окровавленным мечом. Они сторонились Фриды, исподтишка бросая на нее быстрые взгляды, в которых любопытство тесно переплеталось с завистью. И только Этель, одна из всех, тепло относилась к девушке, не испытывая скованности в ее обществе. Вот и сейчас, заметив Фриду, саксонка дружески улыбнулась ей и подошла, чтобы перекинуться несколькими фразами.

— Здравствуйте, госпожа. В такую рань вы уже на ногах!

— Не хочу пропускать самое лучшее время дня, Этель, — охотно отозвалась девушка. — И не называй меня больше госпожой, зови меня просто Фрида.

— А я бы, наверное, смогла проспать до полудня, Фрида, — улыбнулась Этель, — но без меня остановятся все дела в Дэннере.

— В последнее время ты перестала навещать нас, — заметила Фрида, внимательно всматриваясь в лицо молодой женщины. — Надеюсь, вы не в ссоре с отцом?

— Мне кажется, что я не нравлюсь ему больше, — с грустью ответила Этель. — Он так холоден со мной в последнее время.

— Будет жаль, если это окажется правдой, и вы расстанетесь, — в голосе Фриды прозвучало искреннее сожаление.

Прежде чем отправиться на площадку для боя, девушка решила отнести пленнику пищу. Мужчина не ел уже два дня, и Фриде не хотелось продолжать морить его голодом и дальше.

Взяв на кухне все необходимое, она спустилась в подвал. Факелы ярко горели, освещая помещение. Кельт сидел у стены, но при появлении датчанки тотчас же поднялся и подошел к решетке. Увидев, что левый глаз тэна полузакрыт и на нем красуется большой багровый синяк, девушка не могла сдержать смеха, едва не уронив с подноса глиняный сосуд с водой.

— Ты великолепен кельт, — смеясь, проговорила она. — Этот синяк превратил тебя в неотразимого красавца. Он так тебе идет!

— В самом деле? — ироничный осведомился Дэвид, не без некоторого удовольствия глядя на хохотавшую датчанку. — Ну что ж, я очень рад, если сумел понравиться тебе.

— Я принесла завтрак, — отсмеявшись, сказала Фрида. — Надеюсь, ты голоден?

— Разумеется.

Отперев дверь, девушка передала пленнику небольшой деревянный поднос, и Дэвид жадностью набросился на еду.

— У тебя хороший аппетит, кельт, — заметила Фрида, когда пленник, наконец, насытился.

— Я разочаровал тебя, красавица?

— Нет, — отозвалась девушка, — вовсе нет. Я рада, что ты понял меня, иначе я накормила бы тебя тем же самым способом, каким напоила.

И она снова разразилась веселым звонким смехом.

— Что-то у тебя сегодня слишком хорошее настроение, — проворчал Дэвид.

— Меня очень позабавило твое лицо. Не думала, что так разукрашу тебя.

Мужчина невольно поднял руку, касаясь своего опухшего глаза.

— Как бы твое веселье не стоило мне второго подбитого глаза, — негромко пробормотал он.

— Ты настроен весьма оптимистично, — улыбнулась Фрида.

— А ты еще не решила, когда отправишь меня на тот свет? —спросил Дэвид после некоторого молчания.